Сбежала от предательства, надеясь, что дорога исцелит душу. Разрушенная предательством, идеальная жизнь осталась в прошлом.
https://litnet.com/ru/book/derevenskii-recept-lyubvi-b565968
Глава 10
– Аня, залезай! Нас папа ждёт! — Варечка потянула меня к телеге, наполненной тюками с сеном, выглядывающим из мешковин. Как-то нереально на этом кататься по деревне. Скажу прямо — сомнительное удовольствие.
— Да быстрее садитесь! Тпрру-у, Буран! — прикрикнул мальчуган семи лет, сдерживая горячего, чёрного коня, запряжённого в повозку.
— Нет, пожалуйста, я не хочу на этом ехать, — умоляюще посмотрела на Варю.
И в этот момент меня осенило. Дети ещё малы ездить на этом. Им всего-то пять и семь лет. Они действительно одни приехали на телеге, набитой мешками с сеном? Да как мальчуган справился с таким огромным конём?!
— Почему не хочешь? Это не страшно! Буран у нас очень смирный! — искренне удивилась Варечка.
Этот смирный конь стоит, фыркая, смотрит на меня огромным глазом. Взрыхлил землю копытом в нетерпении, отчего по спине у меня пробежал холодок. Да меня выкинет из повозки, как только тронемся с места!
— Все девчонки трусихи, — гордо произнёс мальчуган, смешно сморщив нос.
— А вот и нет! Мы смелые! — заявила Варечка и посмотрела на меня. — Правда, Анечка? Это мой брат Ваня. Он умеет с лошадьми управляться. Нас папа учил животных любить. А бояться нельзя, потому что все животные чувствуют страх.
— А что это у нас намечается? Весёлая поездка в сторону дома? — неожиданно услышала голос председателя.
— У нашей коровы скоро телёночек родится, а ветеринар боится ехать на телеге! — громко озвучил проблему Ваня.
— Так, я помогу! Аннушка, знаешь, как я в молодости девчонок на телеге катал! Они визжали от счастья! — обрадовался Пётр Ильич. — Давай, Аннушка, помогу сесть в телегу.
Не успела ничего ответить, как уже сижу на мягком мешке, в телеге, наполненной душистым сеном.
— Привязаться нужно! Меры предосторожности надо соблюдать! — с серьёзным лицом произнесла Варя.
Пётр Ильич помог мне пристегнуться ремнями. Варя сама справилась с этой задачей. Надо же! В деревенской повозке есть ремни безопасности! Кому скажешь — не поверят. Я и сама удивлена очень сильно.
Ваня тоже пристегнулся ремнями безопасности. Всё в этой телеге предусмотрено. Видя, как я ошеломлённо рассматриваю, Пётр Ильич усмехнулся и прояснил:
— Это я сделал систему безопасности. Михаил попросил, чтобы детей обезопасить.
Председатель забрался на "козлы"*, взял в руки вожжи и закричал, стегнув коня:
— Эх, залётная!
Телега сорвалась с места, словно внедорожник. Я взвизгнула, вцепившись в ремни безопасности, которыми меня пристегнули. Мимо проплывают дома, смазываясь в линии. Во всяком случае, так мне показалось сначала. Зажмурила глаза, а потом открыла и поняла, что ничего так, нормально едем и даже ничего такого похожего на смазанность нет.
— А мне нравится ездить на куче сена. Мягко и так... необычно, — успела сказать и почувствовала, что мы быстро набираем скорость.
— Держитесь! Поедем с ветерком! — закричал Пётр Ильич.
— О нет, — простонала я.
— Ух ты, да! — обрадовался Ваня.
Поездка на телеге, сидя на мешках с сеном – это экстремальный вид скачки с элементами спа-процедур. Я думала, что "быть на седьмом небе" – это метафора? Ошибалась. Это буквально инструкция: забраться на вершину этой пышной, пахнущей летом горы и попытаться там удержаться.
Балансируешь на вершине, как альпинист на Эвересте, готовый в любой момент сорваться вниз.
Первые пять минут – восторг: солнце, небо, как в детстве, запах скошенных трав, вспоминается деревня.
А потом телега трогается с места.
Это ритмичная, живая тряска, передающая тебе лично привет от каждой кочки на деревенской дороге. Через минуту ты понимаешь, что пытаешься найти хоть какую-то точку равновесия.
Вид полей и леса, конечно, шикарный. Но, чтобы им насладиться, нужно перестать цепляться за всё подряд. Пётр Ильич лихо ведёт телегу, объезжает все ямы на пути. Буран, видимо, мечтает выиграть "деревенское пари" и несётся с выпученными глазами, как машина Феррари.
В общем, к концу поездки я не только пропахла сеном, но и прошла курс массажа пятой точки.
Резкий поворот на дороге и мы на телеге почти падаем набок. Но чудом выравниваемся и мчимся дальше. Мой визг улетает в небеса, а сердце бьётся, как бешеное.
— Приехали! — объявляет Пётр Ильич и лихо останавливает нашу повозку.
Успеваю отстегнуть ремни безопасности, радуясь, что жива. Скатываюсь с телеги и сгибаюсь над пыльной дорогой.
Организм решил избавиться от всего, что оставалось в желудке.
— Аннушка, это только в первый раз так, а потом привыкнешь, — радостно сообщил Пётр Ильич.
Утешил. Я больше не сяду в этот деревенский транспорт. Так и сказала всем, когда пришла в себя:
— Ни за что не затащите меня снова в эту телегу!
— Это самый современный транспорт в деревне. Зимой на санях покатаем! С ветерком и морозцем! — воодушевлённо произнёс Пётр Ильич.
Покачала головой. Совершенно не согласна с таким заключением. Вот это запросы у местного населения!
— Пойдём быстрее! — потянула меня за руку Варя. — Слышишь, как Зорька мычит!
Действительно, мычание коровы жалобное. Но я ведь никогда даже не видела в реальности, как появляются телята. В кино смотрела, но это же не в жизни! Начала лихорадочно вспоминать, что делал ветеринар в фильме.
Пока вспоминала, меня привели в большую постройку, где находятся животные. Вспомнила, как такая постройка называется в деревне. Хлев**, где держат домашний скот.
— Папа! Мы привезли ветеринара! — закричала Варя.
— Вовремя. Тогда за дело. — Михаил обернулся и строго посмотрел на меня. — Ну что ты стоишь? Снова не знаешь, что делать?
Конечно, не знаю! Если бы знала, сразу помогла корове, которая смотрит на меня таким взглядом, что хочется пожалеть её. Но внутри у меня всё перевернулось от взгляда карих лучистых глаз Михаила. Вдохнула побольше воздуха и улыбнулась:
— Ну почему. Знаю, что делать. Корова и кошка — какая между ними разница? Все рожают одинаково.
Михаил удивлённо уставился на меня, стараясь понять, о чём это я говорю.
"Всё равно не поймёшь. Ерунду сказала и рада." — подумала, покраснев.
— Где у вас фартук и перчатки? — со знанием дела посмотрела на Михаила.
— На доске висят. Бери. Варя, помоги девушке. — прозвучал чёткий приказ.
— Сейчас, папочка! — ну какая же чудесная малышка! Пять лет, а уже помощница. Мама залётчица не права, что оставила семью, детей... такого видного мужчину, который всё время грустит и хмурится.
Сняла с доски фартук с рукавами из водонепроницаемого материала. Удивительно то, что я такого никогда не видела. Хорошо, что Варечка подсказала, как надевать этот фартук.
А потом всё происходило, как во сне. Телёнка пришлось тянуть, помогая родиться. Корова мычала, Варя громко радовалась, что теперь всё будет хорошо. Михаил грозно нависал надо мной, указывая, что так неправильно и где меня вообще учили с коровами управляться. Пётр Ильич успокаивал всех, но его никто не слушал. Ваня просто сидел на тюке сена и молчал.
Наконец-то телёнок родился, а мой организм решил, что пора на чистый воздух. В голове всё поплыло.
С трудом развязала фартук и вышла из хлева. Ветер взъерошил мои волосы, солнечные лучи согрели, нежно лаская лицо.
— Вы в первый раз принимали телёнка? — услышала мужской голос.
— Вы правы. В городе корову не найдёшь. — усмехнулась и повернула голову.
Замерла от солнечного видения мужчины. Сильные руки, бархат голоса, в глазах тепло и грусть. Рассмотрела Михаила, который уставился на меня, как на интересную картину и что-то говорит. Вот только мои мысли лишь о видении.
"Но это всё иллюзия, гормоны," — прикрыла глаза и снова посмотрела на Михаила.
— Что вы сказали?
Мужчина запнулся и, буркнув: "Ничего", ушёл обратно в хлев, к корове.
— Вот и поговорили. — прошептала.
— Аннушка, карета подана. Можем ехать назад в деревню, — Пётр Ильич подошёл ко мне и позвал за собой.
— Только не телега! Не могу я на ней ездить! — испуганно воскликнула, взмахнув руками.
— Нас отвезут на машине, Аннушка, — засмеялся председатель.
— Вот спасибо! Мне повезло.
— Не уезжай! — ко мне подбежала Варя и обняла меня.
— Я ещё приеду, солнышко, — погладила по светлой голове девочку.
— Правда? Я буду ждать! — голос Вари прозвенел колокольчиком.
Глава 11
Назад в деревню мы ехали в полном комфорте. Пока машина мягко объезжала все рытвины и кочки, я смотрела в окно, с замиранием сердца.
Мне не наглядеться на бескрайние поля, густую опушку леса. В разгаре лета уже проскальзывает предчувствие осени. Лёгкая позолота на листьях, оттенок свежескошенной травы у горизонта, соломенный, золотистый стог сена на поле. И этот воздух...
В городе о таком можно только мечтать. Воздух здесь густой, сладкий, насыщенный терпкими запахами цветущих трав и влажной земли.
И пока город живёт в своём привычном ритме, здесь воздух пьянит — пряный, напоённый ароматом луговых цветов и нагретой солнцем хвои. Скоро это волшебство сменится иной красотой, но сейчас оно ещё здесь, полное и совершенное.
В Дивном время течёт иначе. Я могла бы часами любоваться бесконечными полями и глубокой зеленью леса. Здесь можно вдыхать полной грудью воздух, наполненный густыми пряными ароматами трав, несравнимый с городским. Это неповторимый букет луговых цветов и разогретой за день зелени.
— Ты не смотри, что наш Михаил такой... немногословный. Он один остался с двумя детьми, поднимает ферму. — внезапно произнёс Пётр Ильич, разбивая тишину на мгновения и затрагивая вспыхнувшие чувства.
— Да, я знаю, жена Михаила залётчица, — кивнула, показывая, что я не опечалена таким немногословием хозяина фермы. А потом до меня дошло, что я сейчас сказала. Посмотрела на председателя и прикрыла рот ладонью. — Ой, нечаянно вырвалось. Вы извините меня.
Оторопевший от моих слов Пётр Ильич улыбнулся и подмигнул:
— А ты права. Лизка, бывшая жена Михаила, и правда залётчица. Крутился рядом с ней, говорят, один итальянец, вот и докрутился. Уж очень этот итальянец любвеобильный оказался.
— В городе я была лучшим специалистом в ветеринарной клинике. А сейчас растерялась. Смогу ли я работать с деревенскими животными? — с сомнением в голосе посмотрела на Петра Ильича.
— Аннушка, какие могут быть сомнения? Ты прекрасно справилась! Корова чувствует себя хорошо, твой первый телёнок жив и здоров.
Мы въехали в деревню, а на моей душе разливается тревога за будущее. Правильно ли я поступила, что уехала из города?
— Стойте! Остановитесь, говорю! — закричала женщина средних лет, в светлом платье, перегораживая дорогу нашей машине. Женщина раскинула руки и зажмурила глаза.
— Клавдия, сумасшедшая! Ты что под машину бросаешься? — Пётр Ильич резко нажал на педаль газа, открыл дверь машины и выскочил на дорогу, размахивая руками.
— У меня срочная проблема! Необходима помощь ветеринара! — испуганно икая, смогла сказать Клавдия, помахивая на себя руками.
Пришлось вылезти из машины и задать прямой вопрос:
— Что у вас случилось такое, что необходимо броситься под колёса автомобиля?
— Милая, мой Петруша воет, а я ничего не могу сделать. Понимаешь? Ничего не выходит, а у меня сердце разрывается от Петрушиного воя. — Клавдия прижала к груди руки и так на меня посмотрела, что пришлось собраться с мыслями и пойти помочь воющему Петруше.
Где-то в глубине дома с флюгером в виде красного петуха завыло животное.
"Стоп. А кто у нас Петруша? Наверное, пёс. Ну, с собакой я легко справлюсь", — мысли промелькнули в голове и быстро разлетелись.
А вслух сказала:
— Ведите к вашему Петруше. Сейчас я возьму свой чемоданчик из машины.
— Аннушка, ты только не волнуйся. Петруша очень милый и добрый. С виду только кажется таким злым, — осторожно предупредил Пётр Ильич.
Пожала плечами. Что уж там, я ведь единственный ветеринар в Дивном, а там Петруша воет. Словно услышав мои мысли, в доме с флюгером жалобно завыло животное.
Клавдия провела нас к дому, но внутрь мы не вошли. Прошли дальше, к вольеру, откуда раздавались взвизги и вой.
— Вот он, мой Петруша. — Клавдия открыла вольер и показала рукой на большую собаку.
Петруша поднял голову и завыл, да так сильно и грустно, что моё сердечко сжалось. С собакой я быстро найду общение. Уверенно зашла в вольер и поставила свой чемоданчик с необходимым для лечения животных, на пол, посыпанный душистым сеном. В вольере освещение не очень, всё в полутьме, и это хорошо для больного животного, а мне нужен свет.
— Хорошая собака. Умная. Сейчас осмотрю тебя, а ты лежи спокойно. Хорошо? — приблизилась на шаг к Петруше и остановилась. Обернулась к испугано смотревшей на мои действия Клавдии и попросила помочь. — Пожалуйста, найдите фонарь и посветите мне. В такой полутьме ничего не видно.
— Да вот он, фонарь, на гвозде висит, — спохватилась женщина и, сняв фонарь с гвоздя, включила, направив свет вверх.
Стало намного светлее, и я обратила всё своё внимание на собаку. Точнее... Я с подозрением посмотрела на Петрушу и поняла, что он совсем даже не собака!
— Это... это волк?!
— Ну да, волк, конечно! Мой муж принёс домой совсем маленького волчонка. Отбил у серого, матёрого волка, который хотел загрызть своё потомство.
— А волчица?
— Волчица мёртвая была, не могла волчонка защитить. Самец успел к тому времени двоих малышей загрызть. Может, взбесился.
Волк посмотрел на нас и завыл. Осмотрев его визуально, поняла, что у хищника сломана лапа.
— Скажите, где Петруша мог повредить лапу?
— Да кто же его знает. Муж с ним гулять ходил, а когда вернулись, так Петруша и воет, не подпускает к себе.
— Муж дома? Позовите его. Кстати, Клавдия, а почему волка назвали так странно? Петруша. — обернулась к женщине, вопросительно приподняв бровь.
— Да муж, пока ухаживал за волчонком, всё время повторял: "Петруша, выживай. Братец, нужно жить." Вот и откликается наш волк на Петрушу. — Клавдия развела руками.
Удивительно, но вот такое в жизни бывает.
Глава 12
Через некоторое время в вольер зашёл мужчина и обратился ко мне:
— Добрый день. Мы так рады, что нашли вас! Петруша в капкан попал, когда мы гуляли по лесу. Я капкан смог открыть и домой дошли, почти нормально. Я хотел посмотреть, что с лапой, да не даётся наш волк, не подойти к нему.
Да уж, нашли меня на дороге. Повезло, но явно не мне.
Моё сердце забилось чаще. С волками я дел никогда не имела и не думала, что такое произойдёт. Но я всё же ветеринар, и все ждут моего решения. Поэтому придётся брать всё в свои руки.
Постаралась успокоиться, ведь волк чувствует все нюансы моих ощущений.
— Так, нам нужна доска или плотная ткань, чтобы закрыть морду волка. — задумчиво произнесла, обдумывая свои дальнейшие действия и лихорадочно вспоминая всё, что я знаю или видела в интернете о волках.
Пока хозяева ходили за тканью, я приблизилась к пациенту на шаг и замерла. Волк попытался вскочить, вздыбил шерсть на загривке. Но сломанная лапа напомнила о себе. Петруша взвыл, почувствовав резкую боль в сломанной конечности.
Хорошо, будем действовать по-другому. Нужно показать, что хочу помочь.
Я присела недалеко от волка, чтобы мои глаза были на одном уровне с глазами хищника. Постаралась успокоить дыхание и уставилась в зелёные глаза волка.
Начала тихо разговаривать с хищником. Ведь волк рождается диким, выносливым, хищным, умным зверем, хоть и вырос в домашних условиях. Петруша, не мигая, смотрит в мои глаза и даже угрожающе зарычал, показав довольно большие и острые клыки.
— Ну и чего ты рычишь? Я хочу помочь тебе. И ты помоги мне, покажи лапу. Я врач, ветеринар, я смогу тебе помочь.
Петруша вздыбил шерсть и зарычал, нечаянно сдвинув лапу, в которой, очевидно, вспыхнула боль. Волк взвыл жалобно и тоскливо. Но глаз от меня не отвёл.
Постаралась смотреть в зелёные глаза хищника спокойно и твёрдо, без страха.
В какой-то момент взгляд волка утратил напряжённость, и Петруша тихонько завыл.
Медленно, не вставая, начала продвигаться к волку, останавливаясь на каждом движении, продолжая разговаривать с хищным животным:
— И чего ты скалишься? Когда я смогу подойти к тебе, то вылечу твою лапу. Честно. Поверь мне, пожалуйста.
Волк оскалился, показав клыки.
— Вот, мы принесли ткань. — тихо прозвучал голос Клавдии.
— Подайте мой чемоданчик, — попросила, протянув руку в сторону вошедших. И по-прежнему, не отрываясь, смотрю в глаза зверя. Важен полный контакт. Мой чемоданчик поставили рядом со мной. Услышала шёпот: "Вы с ума сошли? К волку так близко подходить." Полностью проигнорировала вопрос. Меня ждёт пациент.
— Петруша, давай, я осмотрю твою лапу. Это не больно, — протянула руку и снова замерла, ожидая согласия волка.
Как ни странно, но волк протянул лапу в мою сторону и заскулил. Осторожно дотронулась до жёсткой и одновременно мягкой шерсти и погладила кончиками пальцев. Возмущённое, предупреждающее, тихое рычание сменилось поскуливанием.
— Я осмотрю лапу и помогу тебе, мой хороший, — обратилась к волку, одновременно осторожно ощупывая лапу хищника. — Как я и думала, лапа сломана и нужно наложить шину. Ты позволишь мне это сделать?
Волк фыркнул и облизал нос.
— Придётся мне помочь. Клавдия, говорите с волком и поставьте ткань между мордой волка и мной так, чтобы Петруша не видел, что я делаю. Это важно. — спокойным тоном произнесла, открывая чемоданчик.
Клавдия всё сделала так, как я сказала.
Открыв чемоданчик, я нашла спрей с местной анестезией и опрыскала лапу волка. Петруша явно успокоился, задышал свободнее. Теперь самое сложное. Нужно поставить кости на место. С собаками я проделывала такую операцию много раз. У волка кости такие же.
"Ведь такие? Кто бы помог сразу разобраться. Но я справлюсь, я смелая." — подумала, вдыхая побольше воздуха и успокаивая себя перед самым важным.
Посмотрев на волка, спокойно сказала:
— Сейчас мы услышим щелчки, но ты не волнуйся. Ведь я с тобой.
Приготовилась, ещё раз ощупав лапу хищника. Вправив кость, я попросила принести тёплую воду. Хорошо, что у меня для небольшого гипса есть всё в чемоданчике.
Когда я загипсовала лапу волка, сделала обезболивающий укол.
— Нам нужно сделать рентген. Пётр Ильич, у нас есть рентген для животных? — волнующий вопрос. В городской ветклинике стоял рентген. Наш меценат был богатым человеком.
— Да откуда у нас в Дивном такое? Для людей нет, а бабка Евдокия, наш ветеринар, лечила настойками да мазями. Лапы вправляла так, что заживали полностью.
— А сын не мог помочь с аппаратом рентгена?
— Бабка Евдокия не верила в такие аппараты. Она верила в силу природы, — председатель пожал плечами.
— Ну что, Петруша, с лапой всё будет хорошо. — а про себя сказала: "Надеюсь".
— Так, заживёт, как на собаке. Простите, — высказался муж Клавдии.
— Лучше, как на волке. — улыбнулась и посмотрела на Петрушу. — Погладить тебя можно?
Волк, приподняв верхнюю губу, слегка порычал. Потом лизнул мне руку мягко и влажно.
— Ну вот и познакомились. Я буду приходить к тебе в гости. Пустишь? — продолжаю разговаривать с волком. Сижу рядом с хищником, но мне совсем нестрашно. Волк поскулил немного, скорее для своей значимости и положил голову на мои колени.
В этих умных, зелёных глазах столько жизни! Кажется, даже хитринка блеснула, но, наверное, мне это показалось.
Доверие — страшная сила, и завоевать его невероятно трудно. Оно не покупается за деньги и не возникает по приказу. Его строят день за днём, поступок за поступком, словно собирают хрупкую мозаику из мельчайших кусочков честности, надёжности и искренности. Но разрушить его можно в один миг — одним неверным словом, одной скрытой ложью, одним предательством.
Улыбнулась и положила ладонь на здоровую лапу волка. Вспомнила всё, что было в городе. Тогда казалось, что жизнь солнечна, а я любима.
"Денис разрушил мою жизнь ложью и обманом. Предал меня ради чего? Ведь я любила его..."
Холодные слёзы скатились по щеке. Волк заскулил и жалобно посмотрел на меня.
— Хорошо, не буду плакать. Ведь теперь у меня есть все вы, — вытерла слёзы и улыбнулась. Волк снова лизнул мою руку, в знак доверия.