Перед новым сезоном, для тех, конечно, у кого сезон заканчивается, а потом снова начинается, появляется чувство ностальгии. Я, к примеру, начинаю вспоминать какие‑то покатушки свои, о которых не говорил, и, может, они казались тогда не самыми интересными, а теперь их вспоминаешь и даже улыбаешься. И не всегда они улыбчивыми были, а ты всё равно улыбаешься.
Вспомнилась мне одна покатушка из последних в сезоне. Решил обратить её в рассказ, чтобы не забылась, — может, кому‑то из вас она тоже покажется занимательной.
***
Наверное, тогда уже октябрь стоял, и был его конец: ночью подмораживало, днём — не больше десяти градусов, солнечно и сухо.
Выехал я тогда почти утром, в двенадцать часов. Солнце только поднималось и набирало силу, жутко слепя глаза. Однако тёплая для конца октября, хорошая сухая погода представлялась мне «велосипедной», и счастье наполняло всего меня.
Проезжая знакомые дорожки, дома, светофоры, деревья, я радовался, что ещё сезон не закончился и есть возможность смотреть и видеть это всё по‑велосипедному.
«По‑велосипедному» — это очень особенно, это когда всё видишь как бы мельком и совсем по‑другому. Попробуйте пройти как‑нибудь пешком маршрут, где вы были только на велосипеде, — вы увидите совсем другое окружение, это занимательно, всем рекомендую.
Совсем недавно я прошёл по ж/д переезду, что высится над дорогой, пешком. По нему я раньше ходил, точнее, ездил, только с велосипедом. Он мне казался изящным каким‑то, красивым даже, а когда по нему пешком пошёл, всё словно рухнуло: я увидел его весь разрисованный уродливыми «произведениями» маленьких «гениев», где‑то — с побитыми стёклами, где‑то — с отколовшейся плиткой на полу, где‑то — с дырой в крыше.
Маршрут мой пролегал мимо одного пруда. Это большой пруд, его можно принять за маленькое озеро, если захотеть. В октябре он уже довольно обмелел, зато по весне, когда воды поднимаются, он полноводен и особенно красив. Осенняя же поверхность пруда, серо-голубая и слегка волнующаяся от ветра, мягко отражает солнечные лучи. Это зрелище кажется почти волшебным.
Пруд этот не является пляжным и купальным, он находится вблизи шоссе, однако его используют и как пляж, и как место для купания.
Проезжая по берегу, я вдруг увидел девушку. Лучше обозначу её как женщину, так будет точнее. Она была в совсем откровенном купальнике, что называется, на ниточках. Фигура у неё представляла собой почти эталон женственности, поэтому такой купальник ей шёл как нельзя лучше. По лицу можно определить, что женщине уже примерно за сорок, но это лишь подчёркивало, насколько она хороша для своих годов.
В лучах яркого осеннего, уже не греющего, но всё ещё жёлтого солнца она босая бежала и что‑то кричала, задорно смеясь. Мне вдруг явилась картина из давнего сериала «Спасатели Малибу» с Памелой Андерсон, когда она бежала по пляжу.
Одно лишь обстоятельство как бы играло важную роль: температура воздуха едва ли доходила до десяти градусов тепла. Девушку же это не смущало — об этом говорила та радость, то вдохновение, которым сияло её уже немолодое лицо, находящееся в теле двадцатилетней.
Я засмотрелся на неё, меня так и пленила та беззаботность, та почти удовлетворённость жизнью, которую я наблюдал в этой чудесной осенней картине.
Я перестал замечать какие‑то мелкие ямочки и неровности на грунтовой дороге берега пруда, из‑за чего мой фонарь, прикреплённый на руль, как бы поднялся, устремившись высоко в небо.
В конце пруда слетелись голуби на оставленную кем‑то россыпь крупы: они ворковали, клевали и будто также наслаждались последними солнечными тёплыми днями.
Миновав пруд и вновь выбравшись на ровную асфальтированную дорогу, фонарь сам опустился на место, и я, уже получивший заряд бодрости и вдохновения на весь день от одного только эпизода, который видел несколько секунд, унёсся дальше по бесконечным дорогам озаренного ярким осенним солнцем города.