Вторая глава проекта "Дома и люди" посвящена дореволюционному особняку на улице Чехова, 7. Здание уже почти 6 лет на реконструкции. Но после войны в нем жили люди. "Новостям Витебска" удалось найти одну из бывших жительниц — Аделю Арумян. В гости к ее родителям приходил известный композитор Марк Фрадкин, мамин одноклассник. У отца был "Москвич" — роскошь по тем временам. Но жить приходилось вшестером в двух комнатах, кухню делить с соседями, а фотолабораторию устраивать в общем коридоре.
В Витебске полностью снесли или до неузнаваемости изменили реконструкцией много примечательных зданий. Дома — как и люди: у каждого своя биография, свой характер, своя судьба. И постройки живы, пока жива память о них. В проекте «Дома и люди» своими воспоминаниями, яркими подробностями о том времени, когда эти здания существовали и были неповторимой частичкой витебской истории, делятся их бывшие жители.
Справка: Дом №7 на улице Чехова — витебская достопримечательность, памятник архитектуры. Одноэтажный особняк из красного кирпича с двухэтажным флигелем в 1902 году на улице 1-й Ветряной (так тогда называлась улица Чехова) построил купец Шнер Смолянский. После революции он уехал из Витебска. Дом остался сиротой. Но советская власть вскоре нашла ему применение: сдала «в аренду жилтовариществу».
В войну дом не пострадал. В 1947-м его отремонтировали и снова заселили.
К 1980-м годам все жильцы выехали. Здание много лет пустовало и разрушалось.
В 2017 году дом выставили на торги. В феврале 2020-го за 36,2 тысячи рублей его купила компания «ДиВинчи», которая ведет ресторанный бизнес. В планах владельца — открыть тут центр досуга. Через три месяца после покупки недвижимости, в мае, он начал реконструкцию: дом лишился крыши. А в ноябре разобрали внутренние перегородки и торцевую стену — со стороны кинотеатра «Мир». Журналистам пояснили: это «противоаварийные меры».
В 2023 году местные СМИ сообщили, что двухэтажный особняк после перестройки станет трехэтажным. На первом этаже будут кафе-клуб с обеденным залом и кофейня. В мансарде устроят выставочный зал. В подвальном этаже разместится интерактивная студия.
Обновленное здание планировали открыть в 2024 году. Но реконструкция продолжается. Вот как дом выглядит сейчас, в феврале 2026-го. Разрушенную стену (со стороны кинотеатра) пристроили. Начали крыть кровлю.
«Родители переехали в Витебск из Азербайджана»
Для горожан это здание — осколок витебского прошлого: красивый и печальный. А для 79-летней Адели Арумян — дом детства и юности. Она прожила здесь 20 лет — с рождения и до переезда в другую квартиру в 1967 году.
Аделя Артаваздовна 35 лет отработала на скорой помощи, позже — в разных медучреждениях в Витебске и Лиозно. На пенсию вышла в 68 лет. У нее есть сын, невестка, две внучки.
Аделя родилась в интернациональной семье. Отец, Артавазд Осипович Арумян, — армянин. Мама, Софья Павловна Гауберг, — еврейка.
— Папа — из карабахских армян, родился в Шуше. Этот азербайджанский город славится богатой культурой: литературой, музыкой, архитектурой. Но учился он в столице Армении — Ереване. Стал юристом. В войну служил следователем в Смерше. На фронте познакомился с мамой. Она — родом из Витебска, окончила здесь мединститут. Была начальником госпиталя, майором медслужбы. Прошла всю войну, Победу встретила в Берлине. После войны родители поехали на родину отца, но мама не смогла там жить: не переносила жару. А мединститут в Витебске тогда искал сотрудников, и маму пригласили на работу.
Молодая семья переехала в Беларусь. В Витебске Артавазд и Софья поселились на Чехова, 7.
— Скорее всего, это жилье маме предоставил мединститут, — предполагает Аделя. — Мама преподавала в мединституте анатомию, позже заведовала лабораторией в инфекционной больнице. А папа много лет работал юрисконсультом в облисполкоме. Потом перешел в горпищеторг.
В 1947 году родилась Аделя, а через пять лет — ее сестренка Лариса.
«В доме было два входа: парадный и со двора»
Маленький одноэтажный домик вмещал три квартиры. В каждой — по две комнаты. По соседству с Арумянами жили семьи Куцаковых и Загудаевых.
Дом выглядел не так, каким его помнят молодые витебляне. В 1940-1960-х здесь было два входа. Парадный — с улицы Чехова. И второй — со двора.
— Парадный вход украшали две колонны. Ступаешь на небольшое крылечко, заходишь в маленький коридорчик. А за ним — вторая дверь, и от нее, направо, — наши комнаты. В нашей семье было шесть человек: папа, мама, я, сестра Лариса, а также мамина родня: ее тетя Рахиль и мачеха Этя. Мы занимали две проходные комнаты: в одной жили мы с родителями, во второй — родственницы. От парадного входа три первых окна были нашими. А в квартире прямо жила семья Куцаковых: тетя Аня с дочками Зиной и Людой. У девочек был отчим, а Анна, помню, работала на обувной фабрике.
Вход со двора вел в третью квартиру:
— В ней жили Загудаевы: дядя Саша, тетя Нина с дочками Олей и Галей. Нина работала в связи. Кажется, в этой же сфере трудился и ее муж.
На три семьи было две кухни. Одну делили Арумяны и Куцаковы. Загудаевым повезло больше: у них была отдельная кухонька.
Отопление было печное.
— Дрова выписывали в гортопе. Отец приносил их из сарая во дворе, и кто-то из взрослых домочадцев топил печку. Это был "бурак", покрашенный серебряной краской. В нем даже готовили! Например, тейгелы (так в Витебске называют еврейскую сладость тейглах. — Прим. Т.М.). Из теста делают маленькие шарики и пекут. Потом складывают их в кастрюлю, добавляют туда мед и проваривают, чтобы выпечка пропиталась сиропом. Затем выкладывают шарики на доску, посыпают орешками и разрезают на порции. Это бесподобно вкусно! — вспоминает Аделя Артаваздовна лакомство из своего послевоенного детства.
«Удобства» находились на улице. «Но папа сделал туалет и в нашем коридорчике», — вспоминает собеседница.
«Фотолаборатория» в коридоре и шашлыки во дворе
Детская память цепко сохранила детали.
— А еще в коридорчике была настоящая фотолаборатория! Папа хорошо фотографировал и обустроил там местечко для работы, гасил свет и печатал снимки. Помню лестницу, которая вела на большой чердак. Там хранили варенье, другие припасы. А однажды ночью я упала в кадку с квашеной капустой! — смеется Аделя. — Так любила читать, что засиживалась за книгами за полночь. И как-то дочиталась до такой степени, что заснула на ходу. Родные услышали шум, выбежали в коридор — а я сплю в бочке!
Училась Аделя в СШ №10.
— Это была одна из самых престижных школ в Витебске. Там учились дети партийных работников, руководителей разных предприятий. В школе была очень хорошая библиотека. Много книг покупали и мои родители. Я запоем читала Мопассана, Дюма, Золя. Училась также в музыкальной школе. Четыре года была блестящей ученицей. Но потом любовь к литературе победила любовь к музыке. Я хитрила: поставлю на пианино ноты, а под них — книгу. Делаю вид, что занимаюсь, а сама ноты отодвину и читаю. Было у меня и одно необычное увлечение: мама принесла домой микроскоп, и он стал моей любимой игрушкой. Я набирала воду из лужи, приносила домой и рассматривала в ней всяких «инфузорий».
"В гости к нам приходил Марк Фрадкин"
Рядом с домом находился гараж. Там стоял «Москвич», принадлежавший семье Арумянов. "Маленький, из первых моделей», — уточняет Аделя.
Во дворе, за гаражом, Аделин отец раскладывал костер и готовил шашлыки.
— На шашлычок приходили друзья. Наша семья была гостеприимная. У нас часто собирались коллеги родителей. Мама и тетя играли для них на пианино. Не буду скромничать, родители относились к «витебскому бомонду». Город возрождался после войны, сюда возвращались люди, предприятия искали хороших специалистов и приглашали их из разных мест. Горожане не только много работали, но и интересно отдыхали. А главным развлечением в Витебске в те годы был кинотеатр «Спартак». Каждую неделю там была премьера. На показ собиралась компания: мама с папой, главный архитектор города с женой, главврач инфекционной больницы с мужем и другие видные люди. К слову, самый известный одноклассник мамы — Марк Фрадкин (композитор, автор популярных в ХХ веке песен и музыки к кинофильмам, уроженец Витебска. — Прим. Т.М.). Когда он приезжал в Витебск, то приходил к нам в гости. Были даже ноты, которые Фрадкин подписал для мамы и ее тети: «Дорогим Сонечке и Рахили от автора». Но после переезда в другую квартиру они, к сожалению, потерялись.
Там, где сейчас «Мир», по воспоминаниям Адели Арумян, находилась автобаза: «Потом ее снесли, и начали строить кинотеатр».
Открыли кинотеатр на Чехова, 3 в 1961 году.
Трамвай на улице Ленина и овощной склад в Николаевском соборе
В Аделином детстве по улице Ленина ходили трамваи:
— Остановка находилась на углу улиц Ленина и Чехова. Трамвай шел в город от Смоленского рынка, билет стоил 5 копеек. И благодаря этому транспорту я помню день похорон Сталина. Мне было 6 лет. Утром мы с сестренкой провожали маму на работу. Она села в трамвай, а я держу Ларису за руку и кричу: «Мамочка, до свидания!». А какая-то тетка говорит: «Что ты кричишь? Сегодня такой траурный день: умер товарищ Сталин». И это мне так врезалось в память!
Став постарше, Аделя ездила на трамвае к маме на работу. Женщина с теплом вспоминает, каким был послевоенный Витебск.
— В Николаевском соборе, помню, был большой овощной склад. (После войны в храме размещался склад отдела социального обеспечения. Собор взорвали в 1957 году. — Прим. Т.М.). Там стояли плетеные корзины с капустой, морковкой, свеклой. И когда я, маленькая, смотрела вверх — храм казался таким величественным. Поражала его высота! Там, где сейчас «синий дом», находилось большое летнее кафе, со столиками под зонтиками. Мы с родителями ходили туда есть мороженое. А примерно в том месте, где стоит памятник князю Ольгерду, был очень хороший скверик, с фонтаном и скульптурой.
В послевоенном Витебске, по воспоминаниям старожилов, торговцы ходили прямо по домам. Кто-то продавал домашнее молоко, творог, кто-то — овощи со своего огорода. Аделя запомнила, что в дом на Чехова, 7 приносили… овсянку.
— Крупу насыпали в кульки из газеты. Родители ее покупали. Хотя наша семья не бедствовала: папа часто ездил в командировки в Москву и привозил оттуда рис, гречку.
«Дом врачей», часовщик Соломон и любимая горка
Аделя дружила со всеми соседскими детьми. Но в целом обитатели дома жили обособленно.
— С соседями мы не ссорились, но каждая семья жила сама по себе. Такого, чтобы, как в той песне, и «рождение справляют, и навеки провожают всем двором», у нас не было. Мои родители больше поддерживали отношения с жителями соседнего дома — на Чехова, 9 (бывший доходный дом, построен в конце ХIХ века. — Прим. Т.М.). Он, наверное, самый «киношный» в Витебске. Но мы его называли «дом врачей»: в нем жило много медиков. На втором этаже проживала семья Лурье: известный в Витебске гинеколог Гиль Залманович с женой Татьяной Соломоновной, сыном Абрамом — хирургом, и невесткой Раисой, врачом инфекционной больницы. Помню, Татьяна Соломоновна угощала меня вкусными конфетами «барбарисками».
Чуть дальше по улице, в одноэтажном домике на Суворова, 31 жил часовщик Соломон.
— Он учил меня играть в карты, — смеется Аделя. — К нему на каникулы часто приезжала внучка Рита из Москвы. Мы с ней дружили.
В здании XIX века через дорогу — на Суворова, 44/11 — размещалось мужское духовное училище. Потом его передали пединституту.
— Во время выборов там был участок. И это всегда был праздник! Проголосовав, люди оставались на концерт, у всех было приподнятое настроение.
Рядом с домом на Чехова, 7 находится парк, где установлен памятник Владимиру Короткевичу. Но память литератора увековечили в 1994 году. А тогда, в Аделином детстве, здесь была крутая горка, с которой ребятишки катались зимой на санках.
— Это была наша самая любимая горка в округе! Мы с нее лихо съезжали и на санках, и на попах! Придешь домой — а лыжный костюм (тогда они были такие теплые, с начесом) весь обледенел. Мама бросит его сушить на печку. В парке была и хорошая лыжня — за нынешним Музеем Миная Шмырева.
«В семье началась череда смертей, и в 20 лет я осталась одна»
В доме детства Аделя потеряла трех близких.
— С 1960 года в нашей семье началась череда смертей. В 8 лет у сестры Ларисы обнаружили острый лейкоз. Она быстро сгорела. Через два года похоронили мамину тетю Рахиль. Прошло еще два года — и умерла мама.
Мачеха матери, Этя, уехала жить к сыну. И в квартире остались Аделя с отцом. Но и его здоровье к этому времени пошатнулось.
— Папа пошел на прием к мэру Евгении Мауриной (председатель Витебского горисполкома в 1963-1968 годах. — Прим. Т.М.). Объяснил, что уже не в состоянии заготавливать дрова, топить печку. Попросил: может, дадите нам с дочкой какое-то другое жилье? И Маурина предложила на выбор: либо дом на улице Доватора, либо на проспекте Фрунзе. Папа выбрал второй вариант. И в 1967 году мы переехали в новый дом. Насколько знаю, вскоре выехали и соседские семьи: они стояли в очереди на расширение жилья.
Через год после переезда, в 1968-м, Аделя потеряла и отца.
— Папа пошел к маме на кладбище. Упал — и все… И в 20 лет я осталась одна. Это был третий курс мединститута. Пришлось и учиться, и работать, чтобы как-то обеспечивать себя. Было непросто, но я справилась. А память о моих дорогих родителях и сестренке я берегу в сердце. И это тоже — память про дом детства.
О том, что это здание — памятник архитектуры, и что ему после войны было уже почти полувека, жильцы, по словам Адели, не знали.
— Об этом никогда не было разговоров. Мы думали: ну дом и дом. О том, что он такой старый, дореволюционный, я узнала лишь тогда, когда появились новости о его продаже с аукциона.
«Были бы деньги, купила бы дом — как особняк для семьи»
На дом во время реконструкции — стены долгое время стояли без крыши — Аделя не может смотреть без слез.
— Это же гнездо, родное гнездо… Здесь жила вся моя семья, здесь умерли почти все родные. И это гнездо взяли и разрушили! Щемит сердце, когда я смотрю на все это, — плачет женщина. — А ведь такой дом был — картинка! Я всегда, когда бываю в этом районе, подхожу к нему. Постою, посмотрю на него и ухожу. Одно время видела, что на окнах висели шторы. Но никакого движения внутри не было, никто там не жил. Узнала, что дом тогда отдали Музею Миная Шмырева (Планировалось, что здесь сделают ремонт и разместят экспозиции и поисковой центр. — Прим. Т.М.). Но музей его никак не использовал. Здание просто стояло и рушилось.
По мнению Адели Арумян, зданию не требовалась кардинальная реконструкция:
— Я читала, что все стены якобы были в трещинах, поэтому и затеяли такой ремонт: сняли крышу, снесли одну стену. Но, я думаю, дом можно было сохранить, отреставрировать не разрушая. Если бы у меня были такие деньги, за какие его продавали, я бы его купила. Как особняк для своей семьи.
…Давным-давно нет крылечка, по которому 70 лет назад маленькая Аделя забегала в дом детства. Да и самого дома, в его прежнем виде, уже почти нет. И время посеребрило волосы нашей героини. Но она и сегодня живо видит картину:
— Мы с соседскими девчонками выглядываем из-за парадной двери нашего дома и наблюдаем за тем, что происходит на нашей улице.
…Время можно повернуть вспять. Если есть кому помнить.
Дорогие читатели! Я буду благодарна, если вы поможете с поиском новых героев для этого проекта. Если вы жили в домах в Витебске, которые снесли или значительно перестроили, или знаете людей, кто там когда-то жил и у них есть интересная история, пожалуйста, пишите в комментариях. Или на почту: tatyana.matweewa2009@yandex.ru