Мало кто из родственников Федора Ивановича Тютчева отличился на полях сражений. Военную карьеру сделал его родной брат, Николай Иванович, дослужившись до полковника Генерального штаба. Ко Дню защитника Отечества вспомним еще одного родственника поэта, который открыл перед ним европейский мир, и который отличился военными подвигами – троюродный брат матери Федора Тютчева - графа Александра Ивановича Остерман-Толстого.
«Крестный отец» дипломатической карьеры Тютчева
Граф был для Тютчева не только «дядей» (в том широком родственном смысле, который был принят в то время), но и могущественным покровителем, «крёстным отцом» его дипломатической карьеры и, в конечном счёте, той самой «рукой судьбы», которая забросила его в Европу.
Мать Тютчева, Екатерина Львовна Тютчева (в девичестве Толстая) приходилась племянницей графа Фёдора Андреевича Остермана (мужа Анны Васильевны, родной сестры её отца). После смерти родителей Екатерина Львовна воспитывалась в доме своих тётки и дяди — Остерманов.
Именно в московском доме графа Фёдора Андреевича Остермана произошло знакомство Екатерины Львовны с будущим мужем, Иваном Николаевичем Тютчевым. В 1804 г. родители Тютчева и их маленький сын Фёдор переехали в Москву и поселились в доме Фёдора Андреевича Остермана. Свои ранние годы поэт провёл под одной крышей с представителями этого славного рода.
Александр Иванович Остерман-Толстой приходился Фёдору Ивановичу дальним родственником - троюродным братом матери поэта, Екатерины Львовны. Хотя родство не было прямым, свойство по женской линии в дворянской среде ценилось высоко, и между семьями сохранялись самые тёплые отношения.
Тютчев прекрасно осознавал, какую роль сыграл Остерман-Толстой в его судьбе. Уже в зрелом возрасте, живя в Мюнхене, он написал родителям строки, которые лучше всего говорят о значении этой связи: «Странная вещь — судьба человеческая. Надобно же было моей судьбе вооружиться уцелевшею Остермановою рукою, чтобы закинуть меня так далеко от вас!»
Спустя десятилетия Тютчев сохранял интерес к судьбе покровителя. Когда Остерман-Толстой уехал в Швейцарию, Тютчев, посещая эти места, писал из Женевы в 1860 г.: «На днях я присутствовал на народном собрании под председательством господина Фази (Жан Фази - один из лидеров швейцарских демократов)… которое произвело на меня сильное впечатление… Я ещё не познакомился с господином Фази, но познакомлюсь, так как случайно нашёл связывающую нас нить. Это его отношения в былое время к графу Остерману».
Начало военной карьеры
Александр Иванович родился в семье генерала Ивана Матвеевича Толстого. Мать, Анна Андреевна, приходилась дочерью знаменитому государственному деятелю петровской эпохи и времен правления императрицы Анна Иоанновны - Андрею Ивановичу Остерману. В 1796 г. он, внучатый племянник бездетных графов Остерманов, получил от государыни Екатерины II право присоединить их титул и фамилию к своей. По обычаю того времени, ещё младенцем записан в лейб-гвардии Преображенский полк и к 14 годам числился прапорщиком. Звание было дано "за выслугой лет".
О воспитании будущего генерала, к сожалению, известно немного, но источники подчеркивают: он получил блестящее домашнее образование, в совершенстве владел, особенно французским и немецким, а также другими европейскими языками, но при всем том, в отличие от многих екатерининских дворян, прекрасно знал и русский язык.
Настоящая военная карьера Остерман-Толстого началась в 1788 г. в годы Русско-турецкой войны, когда он отправился волонтером в действующую армию князя Г.А. Потемкина-Таврического. Это был смелый шаг для молодого человека из знатной семьи — он мог делать спокойную карьеру и в Санкт-Петербурге, но выбрал путь боевого офицера.
В 1790 г. 20-летний Александр Иванович участвовал в знаменитом деле - штурме Измаила под командованием самого А.В. Суворова. Это сражение стало одной из самых кровавых страниц войны с османами — крепость считалась неприступной. Молодой офицер проявил исключительную храбрость и был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени, который давался исключительно проявленную в бою личную доблесть.
За боевые отличия в Турецкой войне он получил два звания - подпоручика и поручика. В 1793 г. графа перевели во 2-й батальон Бугского егерского корпуса, который был сформирован Михаилом Илларионовичем Кутузовым (мужем его тетки Екатерины Ильиничны Бибиковой). Служба под началом будущего победителя Наполеона стала для молодого графа бесценной школой.
Генерал-майор Остерман-Толстой в 28 лет столкнулся с превратностями придворной жизни. Павел I недолюбливал приближенных своей матушки Екатерины II и ее фаворита Потемкина. Всего через два месяца после назначения шефом Шлиссельбургского мушкетерского полка Остерман-Толстой уволен с военной службы и переведен на гражданскую с чином действительного статского советника. На военную службу он вернулся только после убийства 11 марта 1801 г. Павла I и воцарения Александра I.
Наполеоновские войны
Наибольшую известность Остерман-Толстой стяжал в Наполеоновских войнах. В кампанию 1805 г. он получил под командование отдельный отряд в составе десантного корпуса графа П.А. Толстого. Этот корпус был отправлен морем в шведскую Померанию для совместных действий с англичанами и шведами против французов на севере Германии. Хотя из-за медлительности союзников и известия о поражении под Аустерлицем экспедиция не достигла своих целей, для Остермана-Толстого она явилась первым опытом взаимодействия с европейскими армиями в противостоянии с Наполеоном.
Ратная слава пришла к Остерману-Толстому в ходе Русско-прусско-французской войны 1806–1807 гг., где командовал дивизией.
Уже в начале кампании он проявил себя как исключительно стойкий командир. 11 декабря 1806 г. у местечка Чарново его передовой отряд пятнадцать часов сдерживал натиск французов под непосредственным командованием Наполеона. Адъютант Остермана, будущий декабрист С.Г. Волконский, вспоминал эпизод под Пултуском 14 (26) декабря 1806 г. Павловский гренадерский полк стал нести большие потери, генерал приказал солдатам лечь, а сам, "как в средних веках витязи, не слезал с лошади" под огнем.
Драматичное сражение при Прейсиш-Эйлау 7-8 февраля (26-27 января) 1807 г. стало триумфом Остермана-Толстого. Командуя 2-й дивизией и всем левым флангом русской армии, он принял на себя удар превосходящих сил корпуса маршала Даву: французская конница атаковала его позиции, а одна из колонн ударила с тыла. Тогда генерал лично встал во главе Павловского полка. Он повернул задние шеренги кругом и повел их в штыки на врага, обратив неприятеля в бегство. Его стойкость фактически спасла русскую армию от разгрома.
Весной 1807 г. военные действия продолжились. 24 мая в бою у Гуттштадта авангард Багратиона, куда входила и дивизия Остермана, вступила в бой с корпусом маршала Нея. При Гуттштадте Остерман-Толстой получил тяжелое ранение пулей в ногу навылет. Рана оказалась настолько серьезной, что в 1810 г. он вынужден был выйти в отставку.
За кампанию 1806–1807 гг. Остерман-Толстой получил множество наград: орден Святого Георгия 3-й степени, орден Святого Владимира 1-й и 2-й степеней, орден Святой Анны 1-й степени, золотая шпага с алмазами и надписью "За храбрость", прусский орден Черного Орла.
Отечественная война 1812 года
Отечественная война 1812 г. и Заграничные походы, во время коих Остреман-Толстой проявил легендарную стойкость и характер, навеки вписали имя его в скрижали русской военной истории.
С началом Отечественной войны граф Остерман-Толстой, несмотря на последствия тяжелого ранения, вернулся в строй и принял командование 4-м пехотным корпусом в 1-й армии М.Б. Барклая-де-Толли.
В июле 1812 года, когда 1-я и 2-я русские армии отступали, стремясь соединиться, Барклай-де-Толли решил задержать наступление французов у Витебска. Он выслал навстречу авангарду Великой армии корпус Остермана-Толстого с приказом любой ценой выиграть время.
25 июля у местечка Островно, в 26 верстах от Витебска, корпус Остермана (около 9000 человек) столкнулся с превосходящими силами кавалерии Мюрата и пехоты вице-короля Италии Евгения Богарне (до 20 000 человек).
Сражение длилось весь день. Французы яростно атаковали, их артиллерия наносила русским полкам страшный урон. Именно в этом бою произошел знаменитый эпизод, ставший легендой. Когда к Остерману-Толстому подбежал адъютант с вопросом: "Что делать? Потери велики, кавалерия просит подкреплений, артиллерия замолкает...", граф, хладнокровно наблюдавший за полем боя, ответил фразу, ставшую символом русского духа: «Ничего не делать — стоять и умирать!».
Солдаты и офицеры выстояли. Весь день горстка храбрецов сдерживала натиск врага, чем дала возможность главным силам армии подготовиться к обороне. Только к вечеру, выполнив задачу, корпус Остермана отошел, уступив место дивизии Коновницына. Потери русских составили порядка 2 500 человек.
При Бородино 4-й корпус Остермана-Толстого находился в центре позиций Кутузова и оборонял знаменитую батарею Раевского. Сам граф был контужен, но не покинул поля сражения, а его войска, по свидетельству современников, не отступили ни на шаг до самого конца битвы.
Битва под Кульмом
Кампания 1813 г. принесла Остерману-Толстому новую славу и тяжелейшее испытание.
После поражения под Дрезденом (26-27 августа 1813 г.) русско-прусско-австрийская армия отступала через Рудные горы в Богемию. Наполеон, стремясь окружить и уничтожить союзные силы, направил в обход 37-тысячный корпус генерала Вандама. Прикрывать выход из горных ущелий, по которым шли главные силы, получил поручение отряд генерала Остермана-Толстого (около 17-18 тысяч человек).
У небольшого богемского селения Кульм (ныне Хлумец в Чехии) развернулось двухдневное - 29-30 августа - кровопролитное сражение. Весь первый день русские, несмотря на огромное численное превосходство, сдерживали французов. Остерман-Толстой лично водил солдат в штыковые контратаки. Французы несли тяжелые потери, но прорвать русский заслон не смогли.
Утром 18 августа бой возобновился с новой силой. В самый критический момент баталии граф Остерман-Толстой был тяжело ранен: французское ядро раздробило левую руку. Прямо на поле боя, без наркоза, положив руку на барабан, ее ампутировали. Граф не издал ни единого стона. Когда к нему подъехали с соболезнованиями, он произнес: «Быть раненному за Отечество весьма приятно, а что касается левой руки, то у меня остается правая, которая мне нужна для крестного знамения, знака веры в Бога, которую я всегда сохранял в душе моей».
Даже после такого ранения он продолжал руководить боем, пока не передал командование генералу А.П. Ермолову. К вечеру подошли главные силы союзников, корпус Вандама был окружен и полностью разгромлен. Сам французский генерал попал в плен.
Победа стала переломным моментом в кампании 1813 г. А мужество Остермана-Толстого и его солдат было отмечено особой наградой — прусский король учредил "Кульмский крест" для всех участников сражения.
После Кульмского сражения Остерман-Толстой вернулся в Петербург в начале 1814 г. и был назначен генерал-адъютантом Александра I — он оставался в этой должности до самой смерти императора. В 1816 г. граф стал командиром Гренадерского корпуса, а в августе 1817 г. получил чин генерала от инфантерии. Однако здоровье героя, подорванное многолетними ранениями, давало о себе знать — в том же 1817 г. он был освобожден от командования корпусом и ушел в бессрочный отпуск, хотя и продолжал числиться на военной службе.
В отставке
В начале 1820-х годов Остерман-Толстой жил в Петербурге в собственном доме на Английской набережной. Это был уже не тот пылкий генерал, который под огнем «хозяйничал у неприятеля, как дома», но человек, окруженный почетом и уважением современников.
Судьба резко изменилась к нему после восстания декабристов в 1825 г. В доме Остермана-Толстого после событий на Сенатской площади укрывались некоторые участники заговора — Д. Завалишин, Н. Бестужев и В. Кюхельбекер. Более того, среди декабристов оказались и родственники графа, за которых он безуспешно хлопотал перед новым императором. Николай I, едва вступивший на престол, не доверял старому генералу и отказался вернуть его в действующую армию.
В 1828 г. Остерман-Толстой попытался предложить свои услуги для участия в Русско-турецкой войне, но его предложение не приняли. Окончательно уволенный от службы с разрешением ехать за границу, граф покинул Россию.
За границей
С 1830 г. Остерман-Толстой постоянно проживал за границей — во Флоренции, Мюнхене, Женеве. Это был не просто отдых отставного генерала, а насыщенная жизнь человека, сохранившего живой ум и любознательность.
Граф получил блестящее образование, в совершенстве владел французским и немецким языками. Воспитанный в идеях екатерининского времени о восстановлении греческой империи, он даже будучи корпусным командиром учил греческий язык. Во время восстания в Греции с особой лаской принимал греков, приезжавших в Петербург по политическим делам.
Остерман-Толстой много читал - богатую библиотеку для него собирал знаменитый военный теоретик генерал Жомини. В Женеве самым приятным для него обществом был избранный кружок тамошних ученых. Несколько раз граф встречался с Александром Герценом.
Заслуживает внимания путешествие Остермана-Толстого по Египту, Сирии и Палестине, в сопровождении известного немецкого ученого Якоба Филиппа Фальмерайера. В Египте его с большим почетом принимали правитель Али-паша и его сын Ибрагим. С 1831 г. граф находился в Египте в качестве военного советника при Ибрагим-паше, участвовал в военных действиях египтян против турок. Для старого генерала, начавшего боевой путь в русско-турецких войнах, удивительный поворот фортуны: сражаться на стороне Египта против давних противников.
Две возлюбленные
Не менее интересна личная жизнь Александра Ивановича. В октябре 1799 г. он обвенчался с княжной Елизаветой Алексеевной Голицыной (1779–1835). Этот брак соединил два знатнейших рода империи. Фрейлина императорского двора Елизавета Алексеевна приходилась сестрой декабристу Валериану Голицыну.
Их семейная жизнь, продлившаяся 36 лет до смерти графини в 1835 г., была омрачена отсутствием детей. Однако это не мешало супругам сохранять взаимное уважение. Елизавета Алексеевна принимала активное участие в судьбе молодого родственника - Фёдора Тютчева, которому приходилась троюродной теткой. Именно она, используя обширные связи, в 1825 г. помогла поэту получить придворное звание камер-юнкера.
Настоящая сенсация личной жизни графа раскрывается в мемуарах современников. Согласно воспоминаниям адъютанта Остермана-Толстого, известного писателя Ивана Лажечникова, а также запискам декабриста Д.И. Завалишина, у графа была тайная семья.
Ключевую роль в этой истории сыграл Фёдор Тютчев. Именно поэт, живший в Мюнхене, познакомил графа с некой итальянкой из Пизы. Связь с ней, по свидетельствам, началась ещё до смерти Елизаветы Алексеевны. Граф тщательно скрывал эти отношения, и, как писал Завалишин, использовал Тютчева "для сношений с итальянкой".
У Александра Ивановича родилось трое внебрачных детей: Николай (1823–1850) - не оставил потомства, Екатерина (1825–1844) - прожила недолгую жизнь, но успела выйти замуж за испанца Фракито д’Ошандо, чиновника русской миссии в Берне, и оставила детей, и Агриппина (1827–1887) - была замужем за Шарлем де Бюде, представителем известного женевского рода.
Детям дали фамилию Остерфельд - чуть изменённую, созвучную с отцовской, что было обычной практикой для внебрачных потомков знати. В 1830 г. Остерман-Толстой даже обращался к герцогу Тосканскому с прошением касательно обеспечения детей.
Потеряв жену, граф не бросил итальянскую семью. Как вспоминал Лажечников, он нежно любил детей, дал им блестящее воспитание и обеспечил будущность. Более того, опасаясь на старости лет стать ревнивцем, он совершил благородный поступок: выдал свою возлюбленную с богатым приданым замуж за молодого соотечественника.
Из Женевы – в родовое имение
Последние годы жизни Остерман-Толстой провел в Женеве. Умер он 30 января (11 февраля) 1857 г. в возрасте 86 лет. Похоронили графа на женевском кладбище Пти-Саконне.
На этом история не закончилась. В том же 1857 г. его тело эксгумировано и отправлено в Россию, в родовое имение - село Красное Рязанской губернии Сапожковского уезда. Там, в Троицкой церкви, устроенной его предками Остерманами как фамильная усыпальница, состоялось перезахоронение.
С храмом связана удивительная и трогательная история. Еще при жизни, в 1818 году, приехав в сапожковское имение, граф совершил таинственный поступок: ушел с местным священником и запретил адъютанту сопровождать его. Позже выяснилось, что он зарыл в семейном склепе свою ампутированную руку — «в ногах у гробниц своих дядей, графов Остерманов, как дань благодарности за их благодеяния и свидетельство, что он не уронил наследованного от них имени».
Поскольку законных детей у графа не было, его громкий титул и основные имения после долгих проволочек перешли к племяннику — князю Мстиславу Валериановичу Голицыну, который стал именоваться "князь Голицын граф Остерман-Толстой". Современники называли это "чудным сочетанием имен".
Однако кровь Александра Ивановича не исчезла. Многочисленные потомки его дочерей от итальянской возлюбленной - Екатерины и Агриппины Остерфельд - сегодня живут в Швейцарии, Франции и других странах.
В 2006 г. в память о графе на кладбище Пти-Саконне открыли мемориальную доску.
Научный сотрудник музея-заповедника Ф. И. Тютчева "Овстуг"
Альберт РОЛЕНКОВ.