— Еще раз ты его тронешь, я за себя не ручаюсь… Ты думаешь, я не слышу, как он ревет после твоего «воспитания»? Витя, ты прекращай так себя вести. Я не посмотрю на то, что ты мой друг хороший, я напишу, куда следует. Ты понимаешь, что своими выходками ты ему психику ломаешь? Он ведь тебя никогда за это не простит… Сын всю жизнь на тебя обиду таить будет!
Игорь опять прислушивался к звукам, доносящимся из соседней квартиры. За тонкой стеной жили Самойловы. Виктор, с которым Игорь вместе пахал на стройке уже шестой год, его жена Наташа — вечно тихая, прозрачная какая-то, и десятилетний Лёнька.
— Опять? — раздался резкий, хриплый голос Виктора. — Опять, я спрашиваю?
Игорь замер. Он знал этот тон — так Виктор разговаривал с нерадивыми подсобниками на объекте, когда те запарывали кладку. Но сейчас-то он был дома...
— Пап, я... я исправлю, честное слово, — голос Лёньки сорвался на тонкий, едва слышный писк.
— Исправишь? Когда? В следующей жизни? — Виктор почти рычал. — Я за этот репетиторский класс ползарплаты отдаю, а ты мне «тройки» в четверти таскаешь? Ты кем быть хочешь? Грузчиком? Мусорщиком?
— Нет, пап...
Следом раздался характерный звук — сухой щелчок расправляемого кожаного ремня. Игорь невольно зажмурился. Он представил, как Виктор, его лучший друг, человек, который в прошлом году вытаскивал его из долгов, медленно наматывает тяжелую кожу на кулак.
Сквозь тонкую перегородку долетел свист — короткий, злой. А потом — глухой удар. Лёнька не закричал, только как-то странно, по-птичьи всхлипнул, задерживая дыхание.
— Будешь учить? — выдохнул Виктор. — Будешь, я спрашиваю?
Снова свист. Снова удар. Игорь почувствовал, как у него самого начинает ныть спина. Он с силой сжал банку, жесть жалобно хрустнула под пальцами. Ему хотелось крикнуть, ударить в эту чертову перегородку, но руки словно налились свинцом. Это же Витя. Свой в доску мужик. Вместе через столько прошли...
— Игорь, ты идешь ужинать? — Лена, жена Игоря, заглянула на балкон.
Она осеклась, увидев его лицо. В этот момент за стеной снова «приложили». Лена вздрогнула, её глаза расширились.
— Господи... Он что, опять? — прошептала она, прижимая ладонь к губам.
— Слышишь же, — буркнул Игорь, не поворачиваясь.
— Сделай что-нибудь! Ты же друг его! Пойди, поговори... Это же ребенок, Игорь! Лёнька совсем прозрачный стал, тени боится.
— И что я скажу? — Игорь наконец повернулся. Его лицо в сумерках казалось серым. — «Вить, не воспитывай сына»? Он мне скажет, чтоб я в свои дела нос не совал. У них в семье так заведено. Витьку самого дед лупил как сидорову козу, и ничего — мужик вырос.
— Мужик? — Лена горько усмехнулась. — Мужик, который на слабого ремнем прохаживается? Пойди к нему, Игорь. Пожалуйста. Я не могу это слушать.
Игорь вышел с балкона, едва не задев плечом дверной косяк. Он чувствовал себя предателем. И неважно, кого именно он предавал — друга или этого пацана, который сейчас, наверное, кусал губы до крови в соседней комнате.
***
На следующее утро на объекте было шумно. Бетономешалка выла, как раненый зверь, рабочие перекрикивались, таская арматуру. Виктор, как всегда, был в центре событий — бодрый, подтянутый, в выгоревшей на солнце спецовке. Он ловко орудовал мастерком, и казалось, вчерашнего вечера просто не существовало.
— Здорово, Игорян! — крикнул он, завидев друга. — Чего хмурый такой? Жена запилила?
Игорь подошел ближе, поправляя каску.
— Да нет... Жару плохо переношу. Слушай, Вить, разговор есть.
Виктор отложил мастерок, вытер руки о ветошь и присел на паллету с кирпичом.
— Ну, вещай. Чего стряслось? Опять аванс передержали?
— Нет... Я насчет вчерашнего.
Улыбка сползла с лица Виктора. Глаза стали холодными, прозрачными, как лед в октябрьской луже.
— Вчерашнего? — переспросил он медленно. — А что вчера было?
— Вить, ну слышно же всё на балконе. Ты... ты переборщил вчера с малым. Слышно было, как ремень гуляет. Перегибаешь ты, Витька. Пацан же совсем.
Виктор достал сигарету, чиркнул зажигалкой. Руки его были спокойными, тяжелыми.
— Слышно, значит? Ну, извини за акустику. Дом такой, картонный. А насчет «перегибаешь» — ты мне, Игорь, не советчик. Я его не просто так гоняю. Если сейчас не всыпать, потом поздно будет. Улица засосет, или в телефоне своем совсем мозги расплавит. Я из него человека делаю.
— Ремнем человека не сделаешь, — Игорь сел рядом. — Помнишь, как мы в детстве от родителей бегали? Помогало оно тебе? Ты же батю своего ненавидел за это.
— Ненавидел, — кивнул Виктор, выпуская струю едкого дыма. — А сейчас спасибо говорю. Если б не он, сидел бы я сейчас где-нибудь за кражу или помер от передоза. Дисциплина, Игорян, — это база. Без неё мужик — тряпка. А Лёнька мой — мягкий слишком. В мать пошел. Его закалять надо.
— Закалять — это в секцию отдать, а не по спине вдоль и поперек, — Игорь почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. — Он же тебя боится, Вить. Не уважает, а именно боится. Ты видел, как он втягивает голову в плечи, когда ты просто голос повышаешь?
Виктор резко встал. Сигарета полетела в пыль.
— Знаешь что, друг любезный? Мы с тобой шесть лет бок о бок. Я за тебя горой всегда был. Но в дом мой не лезь. Воспитывай своих — которых у тебя, кстати, пока нет. А моего не трогай. Я сам разберусь, как мне с сыном общаться. Понял?
Он развернулся и пошел к лестнице, даже не оглянувшись. Игорь остался сидеть на кирпичах, чувствуя, как между ними пролегла трещина — тонкая, но глубокая.
***
Прошла неделя. Отношения стали сухими, рабочими. Короткие фразы по делу, никаких больше посиделок после смены. Игорь старался не выходить на балкон по вечерам, но звуки всё равно просачивались сквозь стены. В Самойловской квартире воцарилась гнетущая тишина, которая была едва ли не страшнее криков.
В пятницу Игорь возвращался домой поздно. В подъезде было темно — опять кто-то выкрутил лампочку на первом этаже. Он нащупал перила, начал подниматься и вдруг споткнулся обо что-то мягкое.
На ступенях между вторым и третьим этажом сидел Лёнька. Один. На нем была только легкая майка, хотя вечером похолодало. Мальчик обхватил колени руками и мелко дрожал.
— Лёня? Ты чего тут сидишь? — Игорь присел рядом.
Пацан вскинул голову. Лицо в полумраке казалось совсем белым, глаза — огромными.
— Я... я ключи потерял, — прошептал он. — Мама на смене в больнице, а папа...
— А папа дома? Чего не звонишь?
Лёнька сжался еще сильнее.
— Нельзя. Он сказал, если я еще хоть что-то потеряю — он меня «в чувство приведет». Серьезно приведет. Я боюсь, дядь Игорь.
Игорь почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в желудок. Он посмотрел на худые плечи мальчика и вдруг увидел на шее, под самым краем майки, багровую полосу. Старую, уже начавшую желтеть, но всё еще отчетливую.
— Пойдем ко мне, — Игорь протянул руку. — Пересидишь у нас. Лена какао сделает. А я... я поговорю с ним.
— Не надо! — Лёнька вцепился в его рукав. — Пожалуйста! Он подумает, что я наябедничал. Он тогда вообще...
— Тихо, тихо, — Игорь погладил его по голове. — Никто ничего не подумает. Скажем, встретил тебя, зазвал на пироги. Пойдем.
В квартире Лена сразу всё поняла. Она не задавала лишних вопросов, просто укутала пацана в теплый плед и поставила перед ним тарелку с печеньем. Лёнька ел жадно, но постоянно прислушивался к звукам из коридора.
Игорь вышел в прихожую. Его трясло. Он понимал, что сейчас разрушит всё — дружбу, спокойную работу, привычный мир. Но перед глазами стоял этот багровый след на детской шее.
Он подошел к соседской двери и позвонил. Долго, требовательно.
Дверь открыл Виктор.
— О, сосед проснулся, — ухмыльнулся Виктор, опираясь на косяк. — Чего надо? Ключи от подвала?
— Лёнька у меня, — коротко сказал Игорь.
Ухмылка исчезла. Виктор выпрямился, его глаза сузились.
— Что он там делает? Я его полчаса назад за хлебом послал.
— Ключи он потерял. Побоялся к тебе заходить. Вить, ты чего творишь? Пацан на лестнице трясется, как осиновый лист. Ты его до чего довел?
Виктор шагнул вперед, выходя на лестничную площадку.
— Так, Игорь. Я же просил — не лезь. Давай его сюда. Живо. Мы сейчас с ним урок проведем на тему «как следить за вещами».
— Никуда он не пойдет, — Игорь преградил ему путь. — Пока ты не протрезвеешь и не уберешь свой ремень в самый дальний ящик. Вить, остановись. Ты же его ломаешь. Это не воспитание, это... это просто ты на нем свою злобу вымещаешь. За стройку, за цены, за всё подряд.
Виктор замахнулся. Быстро, резко. Игорь едва успел уклониться.
— Ты мне морали читать будешь? — взревел Виктор. — Ты, который даже кота завести не может? Ты жизни меня учить вздумал? Отдай пацана!
— Нет.
Они стояли друг против друга в тесном коридоре. Два мужика, два друга, два коллеги. Между ними пахло потом, алкоголем и старой, невысказанной обидой.
— Ты предаешь меня, Игорян, — тихо сказал Виктор. Его голос дрожал от ярости. — Из-за какого-то паршивого щенка ты против друга пошел. После всего, что я для тебя сделал...
— Я не против тебя, Вить, — Игорь выдохнул, стараясь унять дрожь в коленях. — Я за него. И за тебя тоже, потому что если ты не остановишься, ты его либо покалечишь, либо он от тебя сбежит в шестнадцать лет и проклянет. Ты этого хочешь? Хочешь, чтоб он тебя вспоминал как палача своего?
Виктор посмотрел на него. В его взгляде на мгновение промелькнула растерянность, какая-то детская обида. Но она тут же сменилась глухой, непробиваемой стеной.
— Пошел ты, — бросил он, развернулся и захлопнул дверь.
***
Этой ночью Игорь не спал. Лёньку забрала Наташа, когда вернулась с работы. Она ничего не сказала, только тихо кивнула Лене и увела сына. Игорь слышал, как за стеной снова начался разговор, но на этот раз — тихий. Виктор не кричал. Может быть, впервые за долгое время он просто молчал.
Утром на работе Виктора не было. Бригадир сказал, что тот взял отгул.
Игорь работал за двоих. Мысли путались. Он понимал, что дружбе конец. Что теперь на объекте будет ад, что Виктор найдет способ отомстить или просто выжить его из бригады. Но когда он вспоминал, как Лёнька ел печенье, кутаясь в плед, он понимал — по-другому было нельзя.
Через два дня Виктор вышел на смену. Он не смотрел на Игоря, не здоровался. Они работали на разных этажах. Но вечером, когда Игорь уже собирался уходить, Виктор преградил ему путь у выхода.
— Слышь, — бросил он, глядя куда-то в сторону.
— Ну?
— Наташка... она это... в общем, записала его в бассейн. И к психологу этому школьному ходили вчера.
Игорь замер, прижимая сумку к боку.
— И что?
— И ничего, — Виктор наконец поднял глаза. Они были красными, воспаленными. — Сказали, у него невроз какой-то. Сказали, я его «пережал». В общем... я ремень-то выкинул. На помойку отнес утром.
Игорь молчал. Он не знал, что сказать. Хвалить Виктора? Читать нотации?
— Ты это... — Виктор замялся, теребя лямку спецовки. — Заходи в субботу. Наташка пирог затеяла. Извиниться хочет... за шум.
— Зайду, Вить. Обязательно зайду.
Они не обнялись, не похлопали друг друга по плечу. Просто кивнули — коротко, по-мужски.
***
Вечер в субботу был тихим. Гроза прошла днем, смыв пыль и жару. Игорь сидел на соседском балконе, Самойловском. Они курили вдвоем, глядя на огни города. Из комнаты доносился смех — Лёнька показывал Лене свои рисунки.
Виктор был молчалив, но в его движениях не было прежней резкости. Он словно сам освободился от чего-то тяжелого, что давило на него годами.
— Знаешь, Игорян, — тихо сказал он. — Я ведь когда ремень выкидывал, руку себе поранил об пряжку… А я стоял и думал: это ж сколько раз я его этой пряжкой...
Он замолчал, глядя на свои огромные, мозолистые ладони.
— Прорвемся, Вить. Главное, что вовремя.
— Надеюсь, — Виктор вздохнул. — Надеюсь, пацан забудет.
Игорь посмотрел на друга. Он понимал, что Лёнька не забудет. Такое не забывается. Но теперь у них хотя бы был шанс построить что-то новое.
***
Прошло два года. Виктор постепенно научился справляться со своим гневом без помощи силы, хотя их дружба с Игорем так и не вернулась к прежней легкости, оставшись скорее уважительным соседством. Лёнька вытянулся, перестал вздрагивать от каждого шороха и теперь серьезно занимается плаванием, а Игорь с Леной недавно отпраздновали новоселье, купив квартиру в другом районе, где теперь воспитывают собственного первенца...
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.