Дата: 21 февраля 2026
Автор: Bubo Analytics
Введение. Дымовая завеса над Пентагоном
Представьте себе старую военную хитрость: отряд пускает дым, имитируя атаку с фланга, пока основные силы заходят в тыл противника. Примерно то же самое происходит сейчас на финансовых рынках, только роль дымовой завесы исполняет... свежеиспеченный биржевой фонд.
Когда в мае 2025 года BlackRock запустил iShares Defense Industrials Active ETF (IDEF) , информационное пространство взорвалось. Заголовки кричали о "ставке на мировую напряженность", "милитаризации инвестиций" и "доходе на крови". Журналисты с упоением писали, что теперь любой владелец брокерского счета может приобщиться к оборонному бизнесу. Публика, завороженная блеском знакомого бренда и громкими цифрами военных бюджетов, потянулась покупать.
Но чем громче шум на поверхности, тем тише работают механизмы в глубине. IDEF — это не более чем витрина. Муляж. Красивая вывеска, за которой скрывается не публичный рынок для всех, а закрытый элитарный клуб для избранных.
Реальная битва за оборонные миллиарды разворачивается там, куда не добивает свет биржевых мониторов — в тесных переговорных комнатах, где заключаются сделки Private Equity, и в тишине юридических отделов, где пишутся контракты Private Debt.
И в этой войне, как и в любой другой, есть две армии: одна атакует и захватывает, другая — держит в осаде и забирает трофеи.
📈 Часть первая. Private Equity — Сборщики урожая на поле боя
Солдаты удачи
Если представить глобальный капитал как армию, то Private Equity (PE) — это элитные штурмовые подразделения. Дерзкие, быстрые, готовые идти на риск ради главного приза. Они не стоят в очередях за голубыми фишками на бирже — они сами создают компании, которые потом станут этими фишками.
В 2025 году оборонный сектор переживает тектонический сдвиг. Старые методы ведения войны устаревают, и на смену танковым армадам приходят рои дронов, космические системы слежения и кибероружие. Это создает "инвестиционные возможности, которые зеркально отражают раннюю интернет-эру по потенциалу асимметричной доходности" . Именно так сформулировал тезис Дэвид Эбрахимзаде, основатель Corniche Capital, объявивший о запуске "двухтрековой стратегии" на стыке оборонных технологий и промышленной недвижимости .
И Эбрахимзаде не одинок. KKR, Blackstone, Bain Capital — все они уже давно окопались в оборонном секторе. Данные Baird Defense & Government неумолимы: нас ждет "резкое ускорение транзакционной активности", всплеск платформенных инвестиций и волна дополняющих приобретений .
Долг как оружие
Но есть одна деталь, о которой предпочитают умалчивать в глянцевых презентациях для инвесторов. Штурмовики PE редко ходят в атаку на свои деньги. Их главное оружие — кредитное плечо (leverage).
Механизм называется LBO (leveraged buyout) — выкуп с использованием заемных средств. Выглядит это так: PE-фонд находит перспективного оборонного подрядчика, берет кредит (часто у тех же структур, но об этом позже) и выкупает компанию. Причем долг вешается на саму жертву — на баланс приобретаемой компании.
Оксфордский исследователь Джейсон Ву в своей работе "Банкротство как угроза национальной безопасности" приводит шокирующие цифры: в период с 2000 по 2022 год PE-фонды приобрели более 1500 оборонных подрядчиков, используя LBO с соотношением долга к собственному капиталу 9:1 .
Девять к одному! Это все равно что купить дом, заняв 90% его стоимости у банка под залог этого же дома. Пока все хорошо — вы живете в особняке и платите проценты. Но чуть что — банк забирает стены.
Результат такой политики закономерен: оборонная промышленность США стала одним из самых закредитованных секторов экономики. Более 40% всех слияний и поглощений в defense-сегменте сегодня контролируется Private Equity .
Эффект бабочки для Пентагона
В 2023 году Министерство обороны США потратило $431,4 млрд — более половины своего бюджета — на контракты с частными подрядчиками . От производства боеприпасов до киберопераций — армия США уже не может функционировать без частников.
Но эти частники, насквозь прокрученные через жернова Private Equity, висят на волоске от банкротства. В 2024 году PE-компании составляли 16% всех банкротств в США — самый высокий показатель с 2010 года . Компании, приобретенные через LBO, банкротятся в два раза чаще своих публичных аналогов. Около 20% крупных компаний, купленных с использованием LBO, разоряются в течение десяти лет .
Среди жертв — не абы кто, а ключевые игроки оборонки: спутниковый оператор Intelsat, производитель вертолетов MD Helicopters, охранный гигант Constellis. Все они проходили через процедуру Chapter 11 .
Представьте: идет война, армия ждет поставки спутниковой связи, а компания-производитель — в суде по банкротству. Кредиторы делят активы, производство остановлено, генералы в панике. Звучит как сценарий фильма-катастрофы? Это реальность сегодняшнего дня.
И здесь на сцену выходит вторая армия.
⛓️ Часть вторая: Private Debt — Ростовщики, забирающие заводы
Тени у трона
Если Private Equity — это штурмовики, то Private Debt (PD) — это интенданты, ростовщики и походные банкиры в одном лице. Они не лезут под пули, не рискуют, не создают новые технологии. Они дают взаймы тем, кто рискует. И забирают все, когда риск не оправдывается.
После финансового кризиса 2008 года и последовавших за ним регуляторных реформ банки стали осторожнее. Им запретили многие рискованные операции. И тогда на сцену вышли небанковские институциональные инвесторы — огромные пулы капитала под управлением тех же BlackRock, Ares Management, Apollo Global .
Сегодня эти фонды Private Debt финансируют все: от ипотеки и кредитных карт до студенческих займов и, конечно, оборонных подрядчиков. Они предоставляют "капитал с длинными сроками погашения, привязанный к срокам жизни активов" .
Удавка для производителя дронов
Механика проста и безжалостна. Представьте небольшой, но критически важный завод по производству оптоволокна для дронов. Он получает крупный оборонный контракт и срочно нуждается в расширении мощностей. Банки отказывают — слишком рискованно, слишком долгая окупаемость. Тогда приходит фонд Private Debt.
Условия? Пожалуйста: 15-20% годовых, обеспечение — все активы завода, плюс личная гарантия владельца. Контракт составлен так, что любая задержка платежа (а с госзаказом это обычное дело) дает кредитору право наложить лапу на залог.
Теперь следите за руками. PE-фонд, владеющий заводом (или его конкурента), может обратиться к "своему" PD-фонду. Стратегия проста: выдайте кредит под грабительский процент, дождитесь, когда завод споткнется, и заберите его активы за долги.
Private Equity создает прибыль, Private Debt забирает активы. Это идеальный тандем.
Гибридная война
На стыке PE и PD рождаются новые, еще более изощренные инструменты. Юристы Paul Weiss в своем обзоре на 2026 год описывают так называемый "гибридный капитал" (hybrid capital) — структуры, сочетающие черты и долга, и акций .
Выглядит это как привилегированная доля в компании с участием в прибыли, но с гарантированной доходностью через механизмы накопления дивидендов. Такие инструменты позволяют "генерировать доходность, сопоставимую с лучшими квартальными показателями Private Equity, но с превосходной защитой от падения" .
Для фондов Private Debt, которые и так не любят рисковать, это идеальная игрушка. Они получают доходность, как у агрессивных штурмовиков PE, но спят спокойно, потому что их требования имеют приоритет перед акционерами.
PitchBook в своем обзоре европейского кредитного рынка на 2026 год прямо указывает: главный тренд года — "секторальный сдвиг, фокусирующийся на AI и обороне" . Деньги текут в оборонку рекой, но это не простые инвестиции. Это кредиты, которые могут в любой момент превратиться в контроль над активами.
🤝 Симбиоз. Двухтрековая стратегия
Инфраструктура смерти
Самое интересное происходит на пересечении двух миров. Там, где PE и PD встречаются, чтобы создать нечто новое.
Возвращаясь к стратегии Corniche Capital Дэвида Эбрахимзаде: "build-to-suit" — строительство под ключ для оборонных подрядчиков . На первый взгляд — скучная недвижимость. Но копнем глубже.
Центр обработки данных — это одновременно объект недвижимости и технологическая платформа. Завод по производству беспилотников — это и промышленное здание, и критический узел национальной безопасности. Эбрахимзаде инвестирует "по обе стороны этого уравнения", потому что самые жирные возможности сегодня лежат на стыке .
Но кто финансирует эти стройки? Конечно, Private Debt. А кто будет владеть заводами после завершения строительства? Скорее всего, тот же фонд, который организовал кредит.
Вот она, двухтрековая стратегия в действии: PE строит, PD кредитует, а в случае дефолта — PD забирает, и PE выкупает обратно уже подешевке. Круг замкнулся.
Асимметрия ответственности
Оксфордский исследователь Джейсон Ву бьет тревогу: существующая правовая система позволяет PE-фондам "приватизировать прибыль, одновременно социализируя риски" .
Как это работает? Private Equity структурирует сделки так, чтобы быть "банкротно-удаленным" (bankruptcy-remote). Когда портфельная компания разоряется, PE-владелец остается в стороне, защищенный корпоративной вуалью. Но когда компания преуспевает, PE забирает всю прибыль .
Это создает чудовищный моральный риск (moral hazard) в отрасли, критически важной для национальной безопасности. Менеджеры PE-фондов не отвечают за банкротства оборонных заводов. Их не призовут к ответу, если армия останется без снарядов. Они просто перейдут к следующей сделке.
А вот Private Debt в этой схеме — идеальный бенефициар. Крах портфельной компании для них не потеря, а возможность. Залог переходит к кредитору. А там уже ждут покупатели из того же пула.
🧩 Эпилог. Что скрывает дым
Итак, вернемся к нашему ETF.
IDEF от BlackRock — это витрина. Красивая, прозрачная, доступная. Любой может купить долю в Lockheed Martin или RTX и чувствовать себя причастным к большой игре. СМИ пишут, блогеры обсуждают, биржевые котировки ползут вверх .
Но пока толпа глазеет на витрину, черный ход открыт только для избранных.
Там, в тишине закрытых фондов и партнерств с ограниченной ответственностью, происходит настоящее таинство. Private Equity скупает перспективные стартапы, взращивает их, подсаживает на долговую иглу (спасибо коллегам из Private Debt), а затем либо продает стратегам, либо выводит на биржу, где акции с руками оторвут те самые розничные инвесторы, которые вчера купили IDEF.
IDEF — это не способ заработать на войне. Это способ заставить публику поверить, что заработать на войне можно, и подтолкнуть ее покупать акции, создавая ликвидность для настоящих хозяев положения.
Пока вы читаете эту статью, где-то в Нью-Йорке или Лондоне закрывается очередная сделка. PE-фонд выкупает производителя боеприпасов. PD-фонд открывает кредитную линию для застройщика оборонных объектов. А BlackRock тихо собирает комиссию за управление и за то, и за другое.
Настоящая война — она не там, где свистят пули. Она там, где подписываются контракты. И в этой войне побеждают не генералы, а кредиторы.
Использованные источники: данные BlackRock, Paul Weiss, Baird Defense & Government, Oxford Law Blogs, PitchBook, Corniche Capital .