Что мы обычно вспоминаем, когда заходит речь о Михаил Юрьевич Лермонтов? Великого поэта, погибшего в двадцать шесть лет, трагическую дуэль и подлого убийцу. Кажется, всё предельно ясно: был гений — и его оборвала чужая рука. Но если всмотреться в эту историю внимательнее, она перестаёт быть простой и начинает неприятно царапать привычный образ романтического мученика.
Лермонтов обладал не только выдающимся талантом, но и характером, от которого шарахались даже друзья. Недаром реакция Николай I на известие о гибели поэта была холодной и жестокой: «Собаке — собачья смерть». И лишь спустя мгновение, поймав укоризненный взгляд великой княгини, император добавил, что убит человек, способный заменить Пушкина. Эти слова многое говорят о репутации Лермонтова при дворе и в высшем свете. После гибели Пушкина государь искренне переживал, но Лермонтов с его мрачной, язвительной поэзией и резким нравом вызывал у власти скорее раздражение, чем сочувствие.
Петербургское общество тоже не рвало на себе волосы. Там смерть поэта встретили почти равнодушно, а порой и с плохо скрываемым удовлетворением. Лермонтов успел нажить себе множество врагов: он унижал, высмеивал, колол словами так точно, что обиды не забывались годами. Для него это было почти спортом — сначала расположить человека, выведать слабости, а затем ударить именно туда, где больнее всего. Ирония, сарказм, издёвка были его оружием, и пользовался он им без разбора, не щадя ни сослуживцев, ни стариков.
Истоки этого поведения часто ищут в детстве. Ранняя смерть матери, отдалённость от отца, болезненность — всё это наложило отпечаток. Но при этом у Лермонтова была властная и любящая бабушка, так что говорить о недостатке заботы сложно. Скорее, с годами его уязвлённость превратилась в высокомерие. Современники нередко писали о нём как о человеке завистливом, мстительном и мелочном, болезненно чувствительном к своей внешности и неудачам у женщин. Возможно, именно это и толкало его на постоянные насмешки над окружающими.
Дуэли сопровождали Лермонтова почти всю взрослую жизнь. Несколько поединков удалось отменить, но напряжение копилось. С женщинами он вёл себя так же жестоко, как и с мужчинами: добившись расположения, становился холодным и язвительным, иногда разрушая чужие семьи, а на упрёки отвечал просто — ему нужно вдохновение. К этому добавлялись непристойные стихи, ходившие по офицерской среде, увлечение мистикой, гадалками и предсказаниями, в которые он верил с пугающей серьёзностью. Одна из таких пророчиц якобы прямо сказала ему: с Кавказа он не вернётся.
Армейская служба тяготила Лермонтова, хотя воевал он храбро и отчаянно. За бой на Валерике был награждён, и, возможно, проживи он дольше, мы знали бы его не только как поэта, но и как крупного прозаика. Однако характер снова сыграл роковую роль. В Пятигорске он столкнулся с человеком, над которым издевался особенно зло, — отставным майором Николай Соломонович Мартынов. Тщеславный, немного смешной, он любил экзотические наряды и мечтал о признании. Для Лермонтова это был идеальный объект для насмешек. Карикатуры, публичные оскорбления, язвительные реплики — всё это длилось месяцами, несмотря на просьбы прекратить.
Развязка произошла быстро. На балу, при дамах, Лермонтов вновь унизил Мартынова. Тот потребовал остановиться, а поэт, словно испытывая судьбу, предложил дуэль. Секунданты не верили, что дело дойдёт до выстрела, и даже прихватили шампанское, рассчитывая на примирение. У подножия гора Машук Лермонтов стоял с поднятым вверх пистолетом — то ли из благородства, то ли из самоуверенности. Мартынов подошёл ближе и выстрелил. Смерть была мгновенной.
Осознав случившееся, Мартынов кричал, умолял о прощении и сам сдался властям. Похороны в Пятигорск собрали множество офицеров, знавших Лермонтова лично. Светское общество оставалось холодным, но люди культуры понимали масштаб утраты. Виссарион Белинский писал о тонкой и нежной душе поэта, словно забыв, как тот когда-то зло высмеял его самого.
Наказание Мартынову оказалось символическим — всего несколько месяцев ареста. Он дожил до старости и на вопрос о раскаянии отвечал мрачно: если бы не он, Лермонтова убил бы кто-то другой. В этой фразе — весь трагический парадокс истории. Лермонтов мечтал о бессмертии в слове и получил его, но к пуле на Машуке его вёл не только чужой выстрел, а собственный характер, который он так и не смог, да и не захотел, обуздать.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.