То, что сегодня кажется нам милой сказкой, в 70-е могло стоить режиссеру карьеры и свободы творчества.
Зачем в СССР запрещали любимые мультики? Разбираем абсурдные решения чиновников Госкино. Почему Чебурашку считали тунеядцем, а «Пластилиновую ворону» — идеологическим мусором. Инженерная хитрость и скрытые смыслы советской анимации.
Сейчас мы смотрим эти мультики с теплой улыбкой и искренне не понимаем: за что советские партийные боссы так яростно пытались их уничтожить? Кажется, ну что может быть крамольного в зайцах, крокодилах и пластилиновых птицах? Но представьте себе: в душных кабинетах Госкино, за тяжелыми дверями, где пахло дорогим табаком и страхом потерять должность, из-за этих безобидных сказок кипели нешуточные страсти и ломались карьеры.
Нам это кажется абсурдом, но для членов художественного совета (того самого всемогущего Худсовета) в каждом запрете крылась своя, выверенная и непробиваемая чиновничья логика. Архитекторы советской идеологии панически боялись скрытых смыслов. Чтобы спасти свои работы от пыльной «полки» забвения, советским режиссерам приходилось становиться настоящими иллюзионистами, гениальными инженерами и тонкими психологами, обводящими систему вокруг пальца.
Предлагаю вам мысленно перенестись в строгие 70-е и узнать изнанку создания пяти культовых мультиков. Тех самых шедевров, которые дошли до наших экранов только благодаря невероятной дерзости и хитрости их авторов.
Обаятельный маргинал: Как Волк чуть не стал жертвой партийной этики
Пока дети смеялись над неуклюжим хищником, партийные боссы видели в нем реальную угрозу общественному порядку и морали.
Представьте: 1969 год. Режиссер Вячеслав Котёночкин приносит на строгий суд комиссии первую, пилотную серию «Ну, погоди!». Идея же проста как пять копеек: хищник безуспешно гоняется за добычей. Уолт Дисней на этом собаку съел, казалось бы, бери и делай. Но комиссия Союзмультфильма пришла в тихий ужас.
Главной проблемой стал Волк. Изначально Котёночкин хотел, чтобы его озвучивал Владимир Высоцкий. Худсовет категорически отверг эту кандидатуру — бард с его хриплым голосом ассоциировался с подворотнями и диссидентством. Выбор пал на Анатолия Папанова, но ситуация от этого не сильно улучшилась.
Волк получился слишком живым, слишком фактурным. Он курил папиросы, носил брюки клеш, пинал урны и нарушал общественный порядок с невероятным шармом. Чиновники возмущались: «Чему этот ваш маргинал научит советских детей? Почему Заяц, положительный пионер, выглядит блекло на фоне этого стиляги?».
Проект хотели закрыть уже после первого выпуска. Спасло мультфильм вмешательство сверху. Николай Подгорный, тогдашний Председатель Президиума Верховного Совета СССР (по сути, формальный глава государства), однажды посмотрел мультфильм со своими внуками. На очередном номенклатурном приеме он бросил фразу: «Хороший мультик, смешной. А что там дальше будет?». Эта вскользь брошенная фраза стала для Котёночкина абсолютной охранной грамотой. Ни один цензор больше не посмел поднять руку на Волка.
Но если харизматичный хулиган вызывал вопросы по части дисциплины, то следующий герой напугал комиссию своим откровенным «тунеядством».
Беспаспортный нелегал и дискредитация советской пионерии
Быть добрым и милым недостаточно, если у тебя нет прописки, правильной родословной и четкой идеологической позиции.
Когда Эдуард Успенский и режиссер Роман Качанов принесли сценарий крокодила Гены и Чебурашки, они столкнулись с бетонной стеной идеологического непонимания.
На дворе 1969 год. В стране плановая экономика, каждый гражданин должен быть встроен в систему. И тут на экране появляется неизвестный науке зверь. У него нет происхождения, нет прописки, он прибыл в коробке с апельсинами из капиталистической страны. Но это полбеды.
Настоящая буря разразилась из-за пионеров. По сюжету, Гена и Чебурашка хотят делать добрые дела и просятся в пионеры, но те им отказывают, заставляя сначала собрать металлолом. Комиссия Госкино кипела: «Вы что себе позволяете? Советские пионеры не могут быть такими бюрократами! И почему этот ваш крокодил ищет друзей по объявлению? В СССР нет одиноких людей, у нас есть коллектив!».
Мультфильм заставили перекраивать. Успенскому пришлось доказывать, что Чебурашка — это аллегория маленького ребенка, который только познает мир развитого социализма.
👉 Кстати, этот нюанс напрямую связан с тем, какие еще шедевры пострадали из-за странных решений чиновников, читайте мой разбор «5 советских фильмов, которые чудом прорвались в прокат». Я уже подробно разбирал, почему бюрократическая машина работала именно так — советую заглянуть в тот материал после прочтения этого, чтобы картинка сложилась полностью.
Мультфильм скрипя зубами пропустили, но осадок у цензоров остался. Впрочем, настоящая идеологическая диверсия, по мнению чиновников, ждала их впереди.
Рок-н-ролл, мини-юбки и западное тлетворное влияние
Одна виниловая пластинка пробила брешь в железном занавесе советской цензуры гораздо быстрее, чем любые западные радиостанции.
«Бременские музыканты» Инессы Ковалевской стали эффектом разорвавшейся бомбы. Под невинной оберткой старой немецкой сказки создатели умудрились протащить дерзкий, пропитанный духом бунтарства манифест свободы.
Творческая банда в лице Юрия Энтина, Геннадия Гладкова и Василия Ливанова совершила немыслимое — выдала первый в стране анимационный рок-мюзикл, заставивший цензоров схватиться за сердце. Когда Худсовет увидел готовый материал, повисла мертвая тишина.
Что привело чиновников в бешенство:
- Внешний вид героев: Трубадур в джинсах клеш (символ загнивающего Запада). Осел, Кот, Собака и Петух выглядели как типичная хиппи-коммуна.
- Платье Принцессы: Ярко-красное ультрамини. Художник-постановщик Макс Жеребчевский срисовал этот образ с жены Юрия Энтина, Марины. Для 1969 года это была невероятная дерзость.
- Музыка: Вокал Олега Анофриева, который спел почти за всех персонажей, сочли слишком «эстрадным» и пошлым.
Директор «Союзмультфильма» кричал, что это «тлетворное влияние Запада». Мультфильм категорически запретили показывать по Центральному телевидению. Но создатели пошли на гениальный коммерческий ход — они выпустили песни на виниловой пластинке фирмы «Мелодия» еще до широкого проката.
Пластинка разошлась фантастическим тиражом в 28 миллионов экземпляров! Песни пела вся страна — от детсадовцев до академиков. Против такой народной любви система оказалась бессильна, и мультфильм пришлось пустить на экраны.
Вы могли бы подумать, что цензоров раздражала только громкая музыка и бунтарство. Но парадокс советской системы заключался в том, что тишина и меланхолия пугали их не меньше.
«Кому нужна эта шизофреническая психоделика?»
Сложные визуальные эффекты, за которые так ругали режиссера, создавались не взмахом кисти, а невероятными физическими расчетами и миллиметровыми сдвигами стекла.
В 1975 году гениальный аниматор Юрий Норштейн создал «Ёжика в тумане». Это 10 минут чистой магии, философии и глубокого психологизма. Но для советских чиновников от культуры это был просто неформатный кошмар.
На обсуждении Худсовета звучали разгромные формулировки: «Что это за декадентские метания? Почему герой такой неуверенный в себе? Куда он идет? Советским детям нужна четкая мораль: вот добро, вот зло. А здесь сплошной туман во всех смыслах!».
Чтобы создать этот самый туман, Норштейн использовал сложнейшее инженерное решение. Он работал на многоярусном мультстанке.
Физика процесса:
На восьми слоях толстого стекла, расположенных на разном расстоянии от камеры, раскладывались элементы пейзажа и целлулоидная пленка с нанесенной на нее пылью (туман). Сдвигая стекла на миллиметры, Норштейн добивался невероятного эффекта объема и полного растворения Ёжика в пространстве. На 10 минут хронометража ушли месяцы каторжного труда.
👉 Кстати, по похожей логике в СССР решали и многие бытовые проблемы. Вы удивитесь, но инженерный подход Норштейна чем-то напоминает расчеты при строительстве хрущевок. Зачем в СССР делали окно между ванной и кухней? Спойлер: это тоже был гениальный технический расчет. Рекомендую прочитать мой отдельный разбор этого феномена.
«Ёжика» спасло только то, что его отправили на международные фестивали, где он начал брать главные призы (включая премии в Тегеране и Токио). Советской номенклатуре было не с руки запрещать то, что признали шедевром на мировой арене.
800 килограммов советского пластилина под ножом цензуры
Иногда, чтобы создать бессмертную классику, нужно просто нарушить строгий ГОСТ и тайно ускорить пленку вопреки всем правилам.
Александр Татарский в 1981 году совершил революцию. Он решил снять мультфильм полностью из пластилина. Для «Пластилиновой вороны» понадобилось около 800 килограммов советского пластилина, который был настолько тугим и блеклым, что его приходилось часами разминать в горячей воде и смешивать с красками.
Но главная проблема пришла не от материала, а от редакторов Гостелерадио. Вердикт был беспощадным: «Безыдейная белиберда! Чему это учит? Музыка звучит как из кабака, а слова вообще лишены логики».
Мультфильм запретили. Но авторов спасла физика звука и невероятная наглость.
По изначальной задумке, песня Эдуарда Успенского и композитора Григория Гладкова («А может быть ворона, а может быть собака...») звучала в нормальном темпе и длилась около 8 минут. Но по ГОСТу на этот фрагмент мультфильма выделялось ровно 5 минут. Перерисовывать 800 кг пластилина было невозможно.
Тогда звукорежиссер принял радикальное решение — он просто ускорил аудиозапись на бобине, сжав 8 минут в 5. Именно из-за этого голоса исполнителей приобрели тот самый знаменитый, слегка писклявый, мультяшный тембр, который сегодня знает каждый.
Картину спас счастливый случай. Режиссер Ксения Маринина, ведущая популярнейшей программы «Кинопанорама», тайком пронесла бобину с мультфильмом в студию и пустила ее в прямой эфир на всю страну, нарушив запрет цензоров. На следующий день Татарский проснулся знаменитым, а запрещать картину было уже бессмысленно.
Подводя итоги: Логика системы
В статьях формата «Зачем и почему?» важно давать четкий ответ. Так почему же в Советском Союзе чиновники так яростно боролись с шедеврами?
Дело было не в природной злобе конкретных редакторов. Это была идеальная система перестраховки. В плановой экономике и жесткой идеологической вертикали любой чиновник панически боялся пропустить «скрытый антисоветский подтекст». Потерять теплое место в кресле Госкино из-за слишком короткой юбки нарисованной Принцессы или курящего Волка — это был реальный страх. Их логика звучала так: «Лучше запретить 10 хороших, но непонятных мультфильмов, чем пропустить одну идеологическую диверсию».
Но, по иронии судьбы, именно это колоссальное сопротивление среды заставляло советских режиссеров, художников и сценаристов выдавать максимум своего гения. Они учились говорить эзоповым языком, изобретали новые технологии монтажа и сочиняли музыку, которая пробивала любые бюрократические стены.
А как считаете вы?
Была ли советская цензура абсолютным злом, которое ломало судьбы творцам, или же именно жесткий фильтр Худсоветов не пропускал на экраны откровенный шлак и заставлял авторов делать по-настоящему глубокие вещи?
Пишите свое мнение в комментариях — мне очень интересно обсудить эту грань советского искусства. И не забудьте подписаться на канал, если хотите и дальше погружаться в тайны вещей, знакомых нам с детства!