Белов уехал с этой встречи другим человеком. Он больше не был ментом, защитником закона. Он стал охотником, мстителем, карающим мечом. У него появились союзники в криминальном мире, ресурсы, возможности. Впереди лежала война, жестокая и беспощадная. Война, в которой он потеряет последние остатки человечности. Но семья будет в безопасности, враги будут наказаны, справедливость восторжествует. Какой бы страшной ни была цена.
На следующий день Боря прислал координаты первой точки. Конспиративная квартира на Вторчермете, третий этаж панельной девятиэтажки. Там хранится крупная партия героина перед расфасовкой, охрана из шестерых человек, все вооружены. Белов получил СМС утром и сразу начал готовиться. Это будет его первая операция вне закона, первый шаг в пропасть, из которой нет возврата.
Боря приехал к полудню на конспиративную квартиру, привез с собой трёх людей. Серега по кличке Костыль — тощий парень лет тридцати с татуировками на шее. Валера Бык — громила под центнер весом, тихий, но опасный. И Леха Рыжий — бывший десантник, уволенный за драку с офицером. Все трое смотрели на Белова с любопытством и уважением. Мент, который пошел против системы, заслуживал внимания в их мире.
Авторитет разложил на столе оружие. Два пистолета Макарова, обрез двустволки, армейский нож, бронежилеты старого образца. Сказал, что это все, что смог достать быстро. Белов осмотрел оружие профессионально, проверил магазины, передернул затворы. Все в рабочем состоянии, чистое, смазанное. Боря не экономил на качестве.
Майор объяснил план простыми словами.
— Входим быстро, жестко, без предупреждений. Цель — забрать героин и деньги, если есть. Сопротивление подавлять силой, но убивать только в крайнем случае.
Белов еще не готов был переступить эту черту, хотя чувствовал, что она приближается с каждым днем. Трое уголовников молча кивнули, привыкшие выполнять приказы без вопросов.
Выехали в сумерках, когда город начинал погружаться в вечернюю суету. Две машины, старые «Жигули» без особых примет. Белов ехал с Костылем в первой, остальные — во второй. По дороге майор чувствовал нарастающее напряжение, привычное перед операцией. Но теперь он действовал без прикрытия закона, без права на ошибку, без возможности вызвать подкрепление.
Вторчермет встретил их промзоной и панельками времен застоя. Девятиэтажка стояла в глубине двора, окна третьего этажа светились тускло. Белов осмотрел территорию, запомнил все пути отхода. У подъезда курили двое парней в спортивных костюмах, явно охрана. Майор дал знак Быку, тот вышел первым, направился к подъезду, как обычный жилец. Охранники насторожились, но Бык действовал молниеносно. Ударил первого в солнечное сплетение, второго — головой в лицо. Оба осели на асфальт, не успев крикнуть. Белов с остальными подбежали, связали упавших скотчем, заткнули рты.
Поднялись на третий этаж тихо, держа оружие на готове. Сердце колотилось ровно, руки не дрожали. Двадцать лет оперативной работы научили контролировать адреналин. Дверь квартиры была металлическая, но Леха Рыжий принес с собой небольшой таран. Белов дал отмашку, десантник размахнулся и ударил в замок. Грохот стоял оглушительный, дверь вылетела с петель, повалилась внутрь.
Майор ворвался первым, пистолет впереди, глаза сканировали пространство за долю секунды. В коридоре стоял охранник с автоматом, но растерялся от неожиданности. Белов выстрелил дважды, целясь в ноги. Мужик завопил, упал, роняя оружие. Из комнаты справа выскочили еще двое, Костыль встретил их обрезом. Выстрел в тесном пространстве оглушил, запах пороха заполнил воздух. Один охранник получил дробь в живот, второй бросился обратно в комнату. Белов и Бык ворвались следом. Большая комната, на столе — весы и пакеты с белым порошком, у стены — трое мужиков с пистолетами.
Завязалась короткая яростная перестрелка. Пули били в стены, штукатурка сыпалась с потолка, воздух наполнился дымом и криками. Майор работал профессионально: два выстрела — и два противника легли с простреленными конечностями. Бык придавил третьего к стене, выбил пистолет ударом в запястье. Через минуту все закончилось. Шестеро охранников выведены из строя, никто не убит, но все ранены или связаны.
Белов осмотрел добычу. На столе лежало пять килограммов героина в брикетах, рядом стояла спортивная сумка с деньгами. Он открыл сумку, увидел пачки сотенных купюр. Быстрая прикидка дала около восьмисот тысяч рублей. Майор взял самого старшего из охранников, потащил в отдельную комнату. Мужик держался за простреленное плечо, лицо перекошено от боли. Белов сел перед ним на корточки, посмотрел в глаза. Спросил тихо, кто отдал приказ тронуть его сына.
Охранник молчал, пытался изобразить незнание. Тогда майор взял его за раненое плечо, надавил большим пальцем на пулевое отверстие. Крик был животным, нечеловеческим. Белов давил, не ослабляя, пока охранник не заговорил. Хрипел, задыхаясь, что приказ пришел от самого полковника Шестакова. Лично позвонил, сказал запугать семью мента, который лезет не в свое дело. Обещал большие деньги за работу.
Майор отпустил плечо, встал. Теперь у него было подтверждение, прямое указание на заказчика. Костыль принес из комнаты героин и деньги. Белов посмотрел на брикеты наркоты, вспомнил сестру Лену с иглой в вене. Вспомнил школьников, умерших от передоза. Вспомнил все эти годы борьбы, которая казалась бесконечной. Он взял брикет, пошел на кухню, открыл кран. Начал крошить героин в раковину, смывая водой. Пять килограммов яда превратились в белую жижу и ушли в канализацию.
Леха Рыжий поднял сумку с деньгами, спросил, что делать с ними. Боря сказал, что это трофеи, можно разделить. Белов покачал головой. Вытащил сумку из рук десантника, вынес на балкон. Открыл ее, начал выбрасывать купюры в воздух. Ветер подхватывал деньги, разносил по двору. Восемьсот тысяч рублей полетели в темноту, кружась, как осенние листья. Уголовники смотрели на него с изумлением. Боря усмехнулся, покачал головой. Сказал, что Белов — настоящий псих, но именно такие и нужны для войны. Это не бизнес, не грабеж. Это месть, чистая и беспощадная.
Майор бросил пустую сумку на пол, повернулся к авторитету. Сказал только одно:
— Передайте Шестакову, что это только начало.
Они покинули квартиру, оставив связанных охранников и разгромленное логово. Белов знал, что полковник получит сообщение уже через час. Узнает о потере крупной партии и денег. Поймет, что Белов не сдался, не сломался, не испугался. Наоборот — перешел в наступление. Война началась по-настоящему, и теперь уже никто не остановит ее до самого конца.
В машине на обратном пути Костыль спросил, что дальше. Белов закурил, затянулся глубоко. Ответил, что дальше будут еще точки, еще удары, еще кровь. Пока не останется ничего от империи Шестакова. Пока полковник не окажется на коленях, моля о пощаде. Но пощады не будет, как не было ее для маленького Егора, которого пытались украсть.
Майор смотрел в окно на проплывающий мимо город. Где-то в Нижнем Тагиле спит его сын, прижавшись к матери. Где-то в кабинете ОВД сидит Шестаков, считая прибыли от наркоторговли. Где-то на улицах умирают люди от передоза, как когда-то умерла Лена. Белов дал клятву остановить это зло, и он сдержит слово. Даже если придется стать самому таким же монстром, как те, с кем он борется.
Шестаков ответил через три дня. Белов ожидал реакции, но не настолько быстрой и жестокой. Утром ему позвонил Ручкин, голос капитана дрожал от ярости и страха. Сказал, что ночью в больницу привезли Третьякова. Избит до полусмерти, сломаны ребра, проломлен череп, внутреннее кровотечение. Врачи борются за его жизнь, прогнозы неутешительные. Майор сжал телефон так, что пластик треснул. Спросил, кто это сделал. Ручкин ответил, что официально — неизвестные в масках напали возле дома лейтенанта. Но все знают, что это месть за помощь Белову. Шестаков показал, что может достать любого, кто встанет на его пути. Даже действующих сотрудников милиции.
Капитан добавил тихо, что теперь боится за свою семью. Белов приказал Ручкину уйти в тень, не светиться, защищать близких. Сам же почувствовал, как внутри поднимается волна ярости такой силы, что руки начали трястись. Они избили Третьякова, хорошего парня, отца двоих детей, честного опера. Избили за то, что он помогал своему командиру. Полковник объявил тотальную войну без правил и ограничений.
Боря приехал через час после звонка. Услышал новости и покачал головой мрачно. Сказал, что Шестаков звереет, теряет осторожность. Это хорошо, значит, майор задел его за живое. Но теперь нужно бить еще жестче, еще быстрее, пока полковник не успел собрать все силы.
Авторитет привез новую наводку: конспиративная квартира на Уралмаше, там хранится касса, деньги со всех точек за неделю. Около двух миллионов рублей, охрана усиленная. Белов согласился без колебаний. Теперь это было не просто уничтожение наркобизнеса. Это была личная месть за Третьякова, за попытку похищения сына, за разрушенную семью.
Майор собрал команду: Бык, Костыль, Рыжий и еще двое новых бойцов. Вооружились серьезнее, Боря достал автоматы Калашникова и настоящие бронежилеты. Операция планировалась масштабная. Квартира на Уралмаше находилась на втором этаже старой пятиэтажки. Разведка показала шестерых охранников внутри, все вооружены, окна зарешочены. Белов продумал план атаки детально. Одновременный штурм через дверь и окно, отсечь охрану по частям, не дать организовать сопротивление. Ждали до поздней ночи, когда район засыпает и меньше свидетелей.
Начали в два часа ночи. Рыжий с Быком полезли через окно, используя строительные леса на соседнем доме. Белов с Костылем и двумя новыми бойцами ломанули дверь тараном. Грохот разбудил весь подъезд, но было уже поздно останавливаться. Майор ворвался первым, автомат на изготовке, палец на спусковом крючке. В коридоре встретили двух охранников, один успел схватиться за пистолет. Белов дал короткую очередь в стену над головами, штукатурка посыпалась дождем. Охранники бросились на пол, руки за голову. Из комнаты справа грянули выстрелы, пули прошили дверь, одна задела Костыля по плечу. Уголовник взвыл от боли, отпрыгнул в сторону.
Белов выдернул из-за пояса гранату, которую дал Боря. Учебная, со слезоточивым газом, но охрана этого не знает. Майор выдернул чеку, кинул гранату в комнату. Раздался хлопок, белый дым повалил в коридор. Крики, кашель, топот ног. Трое охранников выбежали вслепую, Бык встретил их прикладами. Через окно ворвались Рыжий с напарником, отрезая пути отхода. Последние два охранника попытались забаррикадироваться в спальне, но Белов выбил дверь ногой. Обоих прижали к полу, связали, обезвредили.
Вся операция заняла меньше трех минут. Квартира взята, охрана нейтрализована, потери минимальные. Майор прошел в главную комнату. На столе стояли три спортивные сумки, набитые деньгами. Рядом лежали списки, документы, телефоны. Белов открыл сумки, увидел пачки купюр разного номинала. Быстрый подсчет дал около двух миллионов. Недельная выручка с наркоторговли всего района. Деньги, за которые убивают детей, калечат судьбы, разрушают семьи.
Он взял одного из охранников, самого старшего, потащил на кухню. Посадил на стул, связал руки за спиной. Мужик лет сорока, с золотой цепью на шее, с наглым взглядом. Пытался молчать, изображать незнание. Белов не стал тратить время на разговоры. Взял со стола нож, нагрел лезвие над газовой плитой докрасна и повторил вопрос: кто отдал приказ избить лейтенанта Третьякова. Охранник сломался. Выпалил, что приказ пришел от самого Шестакова. Полковник лично приехал на явку, назвал адрес лейтенанта, велел проучить так, чтобы другим неповадно было. Дал деньги вперед, пообещал прикрыть, если что.
Белов слушал и чувствовал, как последние остатки человечности покидают его душу. Он вернулся в комнату, где лежали сумки с деньгами. Костыль перевязывал раненое плечо, остальные осматривали добычу. Боря предложил взять деньги, разделить на всех, компенсировать риски. Белов отрицательно покачал головой. Вынес сумки на балкон, открыл их. Начал швырять купюры в ночь, пачками, горстями, не считая. Два миллиона рублей полетели в воздух, разлетелись по двору, приземлились на крыши гаражей, на детские площадки, на асфальт. Деньги Шестакова превратились в мусор, разнесенный ветром.
Уголовники смотрели молча, понимая, что это не жадность и не глупость. Это заявление. Это демонстрация силы. Белов не за деньгами пришел, он пришел уничтожить систему. Майор взял телефон одного из охранников, набрал последний номер в звонках. Ответили после третьего гудка, голос был знакомый. Шестаков, полковник, лично курировал операцию. Белов сказал коротко:
— Твои деньги в небе над Уралмашем, твои люди в больнице, твой бизнес горит. А за Третьякова ты заплатишь лично, обещаю.
Полковник попытался ответить, но Белов бросил телефон на пол, раздавил каблуком. Они покинули квартиру, оставив связанных охранников и разоренную кассу. На выходе из подъезда майор остановился, посмотрел на окна квартиры. Где-то там лежат остатки чужой жизни, чужого бизнеса, чужих надежд. Он разрушает их методично, беспощадно, не чувствуя жалости.
В машине Бык спросил, что будет дальше. Белов закурил, посмотрел на ночной город. Ответил, что дальше они найдут каждого, кто работает на Шестакова. Каждого, кто торгует смертью, калечит детей, получает грязные деньги. Найдут и накажут, одного за другим. Пока полковник не останется один, без армии, без денег, без защиты.
Майор не знал еще, что через два дня Шестаков ударит туда, где больнее всего. Что враги найдут Марину с Егором в Нижнем Тагиле. Что кошмар вернется в его жизнь с новой силой. Но в ту ночь, проезжая по пустым улицам с автоматом на коленях, Белов чувствовал только одно. Он стал зверем. Настоящим, беспощадным, смертельно опасным. И теперь охота только начинается.
Звонок пришел в четверг вечером, когда Белов с Борей планировали следующую операцию. Марина, голос истеричный, слова сквозь рыдания. Майор похолодел, сжал трубку так, что заболели пальцы. Жена говорила сбивчиво, задыхаясь, что к ним пришли. Ночью в квартиру матери в Нижнем Тагиле. Трое в черных масках выбили дверь, ворвались внутрь. Они избили мать Марины на глазах у Егора. Мальчик кричал, пытался защитить бабушку, один из нападавших оттолкнул его так, что ребенок ударился головой о стену. Марина пыталась вызвать милицию, но у нее вырвали телефон, разбили об пол.
Все закончилось за десять минут. Бандиты оставили записку на столе, написанную печатными буквами: «Белов, последнее предупреждение. Сдайся властям или в следующий раз убьем мальчика». Затем исчезли так же быстро, как появились. Соседи спали, никто ничего не видел. Скорая приехала только через полчаса, увезла старуху в больницу с переломами и сотрясением.
Белов слушал и чувствовал, как внутри что-то рвется окончательно. Они перешли последнюю черту. Избили беззащитную старуху, напугали ребенка до травмы, угрожают убийством. Шестаков решил играть в самую грязную игру, используя семью как заложников. Майор спросил хрипло, где сейчас Егор. Марина ответила, что мальчик в шоке, не разговаривает, сидит в углу и смотрит в одну точку. Жена умоляла Игоря остановиться. Сказала, что не выдержит больше, что боится за сына каждую секунду. Что готова на все, только бы это прекратилось. Пусть он сдастся, отсидит срок, но останется жив. Пусть враги победят, но семья будет в безопасности.
Марина плакала в трубку, голос ее дрожал от отчаяния и усталости. Белов ответил только одно:
— Держись еще немного, скоро все закончится.
Он найдет тех, кто это сделал, и накажет. Найдет Шестакова и заставит ответить за каждую слезу, за каждый синяк, за каждый кошмар Егора. Марина закричала, что не нужна ей месть, нужна жизнь. Но майор уже положил трубку, не в силах слушать дальше.
Боря сидел напротив, молча курил сигару. Видел лицо Белова и понимал, что произошло что-то страшное. Авторитет спросил тихо, нужна ли помощь. Майор кивнул, глаза его были пустыми и холодными, как зимнее озеро. Сказал, что нужно найти троих, которые были в Тагиле. Найти быстро, пока след не остыл. И Боря, которого криминальный мир уважал и боялся, впервые увидел в глазах мента настоящее безумие.
Через час пришла информация. Люди Бори в Нижнем Тагиле засекли троих приезжих, которые уехали той же ночью обратно в Екатеринбург. Личности установлены, все трое работают на Шестакова, выполняют грязную работу. Адреса, фотографии, привычки. Белов изучал материалы и планировал охоту. Теперь это будет не просто операция, это будет казнь.
Первого нашли на следующее утро возле гаража на Эльмаше. Парень лет двадцати пяти, по кличке Щука, мелкий уголовник с длинным списком судимостей. Белов дождался, пока тот откроет гараж, зашел следом. Щука обернулся, узнал майора по фотографии, которую показывал Шестаков. Попытался выхватить нож, но Белов был быстрее. Допрос с пристрастием длился недолго. Щука сломался через пять минут. Рассказал: приказ дал лично Шестаков, позвонил среди ночи, сказал адрес в Тагиле. Велел проучить семью мента, чтобы тот отступился. Обещал пятьдесят тысяч за работу и крышу, если что-то пойдет не так. Назвал имена двух других: Костя Дрель и Антон Медведь. Белов запомнил, бросил арматуру. Оставил Щуку избитого до полусмерти, связанного скотчем, возле мусорных баков.
Второго, Дреля, нашли вечером в сауне на Уралмаше. Белов пришел с Быком и Рыжим, вошли как обычные клиенты. Дрель лежал в парилке один, расслабленный после наркоты. Не успел среагировать, когда Белов схватил его за горло, потащил к бассейну... Через минуту Дрель начал молить о пощаде.
Майор спросил только одно: где третий, Медведь. Дрель выдал адрес между приступами кашля: квартира на Синих Камнях, там главарь прячется после дела. Белов кивнул, отпустил его. Дрель сполз в воду бассейна, пытаясь отдышаться. Майор развернулся, чтобы уйти. Но потом остановился, посмотрел на Дреля. Вспомнил испуганные глаза Егора, сломанную руку тещи, слезы Марины.
Передумал, вернулся к бассейну... Опомнился, когда Рыжий тронул его за плечо, сказал тихо: хватит, всё кончено. Белов посмотрел на свои руки, мокрые, дрожащие. Он только что убил человека. Не в бою, не в перестрелке, а хладнокровно, осознанно. Переступил черту, за которой нет возврата к нормальной жизни. Стал убийцей, преступником, монстром. Но почему-то не чувствовал раскаяния, только пустоту.
Третьего, Медведя, взяли ночью в его квартире. Ворвались втроем, застали врасплох. Антон оказался главным, тем, кто командовал операцией в Тагиле. Белов связал его, посадил на стул, включил яркую лампу в лицо. Начал допрос, жесткий, без пощады. Медведь сначала молчал, но потом рассказал всё, как Шестаков лично инструктировал их, показывал фотографии семьи, давал деньги. Как полковник сказал, что если Белов не отступит, нужно убить мальчика и сделать так, чтобы отец нашел тело. Что это единственный способ сломать упрямого мента.
Майор слушал и чувствовал, как ледяная ярость заполняет каждую клетку тела. Он записал признание Медведя на диктофон. Каждое слово, каждую деталь. Это были доказательства вины Шестакова, прямые и неопровержимые. Затем Белов связал Медведя покрепче, вынес на улицу, положил в багажник машины. Привез к зданию прокуратуры области, вытащил, оставил у входа. К куртке прикрепил записку: «Пытался убить ребенка по приказу полковника Шестакова, признание на диктофоне». Майор уехал, зная, что к утру Медведя найдут. Дело получит огласку, начнется проверка. Но это будет потом, а сейчас нужно довести войну до конца. Остался последний шаг — сам Шестаков. Полковник, который развязал эту бойню, который приказал калечить невинных, который считал себя неприкасаемым.
Белов вернулся на конспиративную квартиру глубокой ночью. Сел у окна, смотрел на город. Руки его были в чужой крови, душа покрыта чернотой, которую не смыть. Он стал тем, кого всегда ненавидел: убийцей, мстителем, зверем в человеческом обличье. Но семья будет в безопасности, враги наказаны, справедливость восторжествует. Пусть цена этого — его собственная человечность.
Шестаков понял, что проиграл, когда утром увидел новости. Антона Медведя нашли у прокуратуры со связанными руками и признанием на диктофоне. Запись гуляла уже по всем кабинетам, копии делали следователи, оперативники, даже секретарши. Голос Медведя рассказывал подробно, как полковник милиции заказал избиение старухи и похищение ребенка. Имена, даты, суммы. Полковник схватил телефон, начал названивать связям в прокуратуре, но трубки брали неохотно, отвечали уклончиво.
Белов получил информацию от Ручкина в десять утра. Капитан сообщил, что в ОВД переполох, приехала комиссия из областного управления. Шестакова вызвали на ковер, задавали неудобные вопросы про связи с криминалом. Полковник держался, отрицал все, но паника в его глазах была видна всем. Майор усмехнулся, слушая отчет. Враг загнан в угол, осталось только добить.
Через Борю пришла наводка о встрече. Шестаков в панике пытался замять дело, договорился о срочной встрече с главарем бригады Химика. Нужны деньги на взятки, нужны гарантии безопасности, нужен план отхода. Встреча назначена на вечер в нейтральном месте, парк у Храма-на-Крови. Полковник приедет с охраной: трое вооруженных людей, все проверенные. Белов понял, что это шанс. Последний и единственный. Нужно захватить Шестакова с поличным, записать разговор о наркоторговле, получить неопровержимые доказательства.
Майор разработал план с Ручкиным. Капитан достанет скрытую камеру и микрофон из оперативного фонда, установит на себя. Переоденется под одного из людей главаря, сыграет роль курьера с деньгами. Риск был огромный. Охрана Шестакова могла распознать подмену, началась бы стрельба. Ручкин мог погибнуть, Белов тоже. Но выбора не было, это единственный способ добраться до полковника законным путем. Капитан согласился без колебаний, сказал только одно: за Третьякова, который до сих пор в реанимации.
Вечером Белов занял позицию в парке за час до встречи. Боря дал ему снайперскую винтовку, старую СВД с оптикой. Майор устроился на крыше заброшенной котельной в ста метрах от места встречи. Отсюда видел всю поляну, мог прикрыть Ручкина в случае опасности. Февральский вечер был морозным, ветер пронизывал до костей, но Белов не чувствовал холода.
Шестаков приехал первым, черный джип с тонированными стеклами. Полковник вышел в дорогой дубленке, при галстуке, как всегда безупречный. Трое охранников расположились вокруг, автоматы под куртками. Один прошелся по периметру, проверяя территорию. Белов замер, винтовка нацелена на голову полковника. Один выстрел — и все закончится. Но нет, нужны доказательства, нужна законная победа.
Через десять минут появился Ручкин в черной куртке и шапке, с сумкой в руках. Изображал курьера-главаря, который должен передать деньги. Шестаков насторожился, присмотрелся. Капитан шел уверенно, не выдавая волнения. Остановился в трех метрах от полковника, поставил сумку на снег. Сказал хриплым голосом, что привез аванс — пятьсот тысяч, остальное после решения вопроса.
Полковник кивнул, подошел ближе. Начал говорить о ситуации, о том, что нужно убрать улики, замять дело в прокуратуре. Что готов заплатить миллион главарю, если тот поможет организовать исчезновение свидетелей. Что Белова нужно найти и убить, иначе весь бизнес рухнет. Ручкин кивал, поддакивал, камера на груди записывала каждое слово. Но один из охранников что-то заподозрил. Подошел к Ручкину сбоку, присмотрелся к лицу. Узнал капитана из ОВД, с которым пересекался на операциях. Крикнул Шестакову предупреждение, схватился за автомат. Ручкин рванул в сторону, охранник выстрелил, пули прошили воздух рядом с головой капитана.
Белов не раздумывал. Выстрел из СВД, пуля попала охраннику в плечо, он завертелся и упал. Второй выстрел — еще один охранник получил ранение в ногу. Третий охранник развернулся, пытаясь понять, откуда стреляют. Белов дал очередь, заставляя его залечь. Шестаков бросился к джипу, Ручкин кинулся за ним, пытаясь задержать. Полковник был моложе и быстрее, оттолкнул капитана, сел за руль. Завел машину, рванул с места, снег взметнулся из-под колес. Белов спустился с крыши, сел в свою машину, которую оставил за углом.
Погоня началась по ночному Екатеринбургу, джип Шестакова мчался на красный свет, сбивая мусорные баки. Майор догонял, прижимал, не давая оторваться. По рации связался с Ручкиным, капитан подтвердил, что запись получена, голос Шестакова чистый, признание полное. Теперь главное — не потерять полковника, довести до ареста. Белов давил на газ, старая «девятка» выла на пределе, но держалась. Шестаков свернул в промзону, пытался уйти между заброшенных цехов. Белов следовал за ним, фары высвечивали путь среди ржавых конструкций.
Джип влетел в тупик, полковник выскочил из машины, побежал пешком. Майор затормозил, выпрыгнул следом, бросился в погоню. Они бежали между старыми станками, среди битого стекла и металлолома. Шестаков оглянулся, увидел Белова за спиной, ускорился. Споткнулся об арматуру, упал, вскочил снова. Майор настигал, расстояние сокращалось. Полковник забежал в старый цех с высокими потолками, попытался спрятаться. Белов вошел следом, пистолет в руке. Луна светила через разбитые окна, создавая полосы света и тени. Шестаков стоял у противоположной стены, тяжело дыша. Достал пистолет, направил на майора. Закричал, чтобы тот остановился, иначе выстрелит. Белов продолжал идти, медленно, неумолимо. Полковник выстрелил, пуля прошла мимо. Руки его дрожали от страха и усталости. Белов поднял свой пистолет, прицелился. Мог убить, мог нажать на курок и закончить все здесь. Но остановился, опустил ствол. Сказал холодно:
— Ты проиграл, полковник. Твой голос на записи, твое признание у прокуратуры. Завтра тебя арестуют, и сядешь на двадцать лет минимум.
Шестаков осел на пол, спиной к стене. Понял, что конец настал. Майор связал его, вытащил телефон, позвонил Ручкину. Сказал, что полковник взят, можно вызывать прокуратуру. Капитан подтвердил, что уже едут, десять минут максимум. Белов сел напротив Шестакова, смотрел на человека, который разрушил его жизнь. Полковник спросил хрипло, зачем все это было нужно. Зачем Белов пошел против системы, рисковал семьей, карьерой, жизнью? Ради чего? Майор ответил просто:
— Ради сестры, которая умерла от героина в девятнадцать лет. Ради всех детей, которых убивает эта наркота. Ради того, чтобы хоть один гад в погонах ответил за свои преступления.
Через пятнадцать минут приехала прокуратура с группой захвата. Шестакова арестовали прямо на месте, зачитали права, увезли в наручниках. Белову предложили проехать для дачи показаний. Майор согласился, понимая, что теперь начнется другая история. Следствия, суды, проверки. Его самого могут посадить за действия вне закона, за убийство Дреля, за сожженные улики. Но в ту ночь, сидя в машине прокуратуры, Белов чувствовал только усталость. Война закончена, враг повержен, семья в безопасности. Цена оказалась чудовищной, но справедливость восторжествовала.
Он выиграл битву против коррупции и зла. Но потерял себя прежнего, того майора милиции, который верил в закон. Теперь он — монстр, убийца, человек, перешедший все черты. И назад дороги нет.
---
Белова реабилитировали через месяц. Следствие по делу Шестакова вскрыло масштабы коррупции, которые шокировали даже видавших виды оперов. Полковник контролировал весь наркотрафик в районе, получал миллионы рублей ежемесячно, имел счета в трех банках и недвижимость на десять миллионов. Запись с его признанием стала главным доказательством, Ручкин получил благодарность за мужество. Уголовное дело против Белова закрыли за отсутствием состава. Превышение полномочий списали на оперативную необходимость, незаконные обыски признали технической ошибкой в документах. Убийство Дреля в сауне замяли, свидетелей не было, доказательств тоже. Систему устраивало, что грязный полковник сел, а неудобные детали можно спрятать под ковер.
Белову предложили восстановиться в должности с повышением в звании до подполковника. Губернатор лично пожал руку, назвал героем и образцом честного милиционера. Пресса писала о майоре, который в одиночку победил коррупцию. Коллеги смотрели с уважением и страхом, понимая, на что способен этот человек. Третьяков выписался из больницы, хромал, но был жив и благодарен.
Но Белов отказался от всего. Пришел в кабинет нового начальника ОВД, положил на стол заявление об увольнении. Сказал коротко, что не может больше носить погоны. Что перешел слишком много черт, нарушил слишком много законов. Что стал таким же преступником, как те, с кем боролся всю жизнь. Начальник пытался отговорить, но Белов был непреклонен.
Он уехал в Нижний Тагил через три дня после увольнения. Купил билет на автобус, сидел у окна и смотрел на уральские леса. Весна начинала вступать в свои права, снег таял, обнажая черную землю. Белов ехал к семье, которую не видел полтора месяца. Ехал с надеждой, что Марина простит, что Егор обнимет отца, что все можно починить.
Квартира матери Марины встретила его тишиной. Дверь открыла жена, постаревшая на десять лет за эти недели. Глаза покрасневшие, лицо осунувшееся, руки дрожат. Белов шагнул к ней, хотел обнять, но Марина отступила назад. Посмотрела на него так, будто видит чужого человека. Спросила тихо, зачем он приехал. Майор растерялся. Ответил, что все закончилось, Шестаков в тюрьме, опасности больше нет. Что он свободен теперь, может быть с семьей, начать новую жизнь.
Марина покачала головой медленно, слезы потекли по щекам. Сказала, что видела репортажи по телевизору. Читала в газетах про героического мента, который победил коррумпированного полковника. Но она знает правду. Знает, что Игорь убивал людей, пытал, жег живьем. Слышала от знакомых в милиции, как он превратился в зверя, которого боятся даже уголовники. Видела записи с камер, где он в маске врывался с обрезом. Это не ее муж, не отец ее ребенка. Это монстр, который живет местью и кровью.
Белов попытался объяснить, что делал все ради них, чтобы защитить семью. Марина перебила его. Сказала, что не просила такой защиты. Что хотела просто жить спокойно, растить сына, не видеть кошмары каждую ночь. Что Игорь выбрал войну вместо семьи, выбрал месть вместо любви. Теперь пусть живет с этим выбором.
Из комнаты выглянул Егор. Мальчик вырос, похудел, в глазах появилась взрослая тоска. Увидел отца и замер. Белов сделал шаг к сыну, протянул руки для объятий. Егор отшатнулся, спрятался за мать. Прошептал тихо, что боится папу. Что видел в новостях, как папа гонялся за людьми с пистолетом. Что слышал, как бабушка говорит, что папа — убийца.
Эти слова ударили больнее любой пули. Белов застыл посреди комнаты, руки повисли плетьми. Его собственный сын боится его. Ребенок, ради которого он пошел в огонь, видит в нем чудовище. Майор посмотрел на Марину, в ее глазах читалась боль и окончательность решения. Она попросила его уйти, не появляться, не звонить. Когда-нибудь, может быть, через годы они смогут поговорить. Но не сейчас.
Белов вышел из квартиры, спустился по лестнице медленно, держась за перила. Ноги подкашивались, в груди образовалась черная дыра. Он спас семью от врагов, но потерял ее навсегда. Победил коррупцию, но стал преступником. Восстановил справедливость, но разрушил собственную душу.
На улице шел весенний дождь, холодный и колючий. Белов дошел до автовокзала, купил билет на ближайший автобус. Неважно куда, просто прочь отсюда. Сел у окна, смотрел на город, где родился его сын. Город, который теперь навсегда закрыт для него. В кармане лежала фотография Егора с Мариной, та самая, с дачи. Белов достал ее, посмотрел на улыбающиеся лица. Вспомнил, каким он был тогда, летом прошлого года. Обычным майором милиции, отцом, мужем. Человеком, который верил в закон и справедливость. Теперь этого человека нет, осталась только пустая оболочка.
Автобус тронулся, Нижний Тагил остался позади. Белов закрыл глаза, прижал фотографию к груди. Он выиграл войну, но проиграл все остальное. Наказал виновных, но сам стал виновным. Впереди была неизвестность. Новый город, новое имя, новая жизнь.