Когда свекровь позвонила и сказала, что везет к нам рыжего кота, я чуть не расплакалась прямо в трубку. Нет, я не люблю животных. Точнее, не то чтобы не люблю, просто никогда не понимала, зачем они нужны в доме. Лишние хлопоты, шерсть везде, запах... А тут еще и Олег на больничном лежал уже третью неделю с обострением язвы, Машка в девятом классе совсем от рук отбилась, а я на работе еле держалась, потому что начальница новая пришла и всех строем ходить заставляет.
– Галь, ну куда нам кот? – попыталась я возразить. – У нас и так сейчас...
– Внученька моя просила, – перебила меня Валентина Петровна. – Кирюша так хотел котенка, помнишь? А теперь у них аллергия обнаружилась, представляешь? Пришлось отдать. Так я подумала, может, вы возьмете?
Я молчала. Кирюша – это сын Олеговой сестры, мальчишка хороший, но при чем тут мы?
– Слушай, мам, честно скажу – не хотим мы никакого кота. Совсем нет времени и сил сейчас. Прости.
Валентина Петровна вздохнула так тяжело, что я почувствовала укол вины.
– Понимаю я всё, Галечка. Но деваться некуда. В приют отдавать жалко, а других вариантов нет. Ну возьмите хоть на время, пока не найдем ему хозяев нормальных. Недели две, максимум три.
Вот так у нас в квартире и появился Рыжик. Крупный, толстый кот породы непонятной, с огромными янтарными глазами и недовольной мордой. Свекровь привезла его вечером, когда Олег уже спал, а Машка в наушниках сидела и на телефон свой пялилась.
– Только временно, – строго сказала я Валентине Петровне. – Найдете ему дом – сразу заберете.
– Конечно, конечно, – закивала свекровь, выгружая из пакета лоток, миски и корм. – Он спокойный, послушный. Проблем не будет.
Первые дни Рыжик сидел под диваном и вылезал только поесть. Я была даже рада – меньше мороки. У меня и так голова шла кругом от всего. На работе начальница Людмила Сергеевна устроила очередную проверку документов за пять лет и требовала всё к пятнице. Пятница была послезавтра. Олег ходил по квартире бледный, держался за живот и жаловался, что таблетки не помогают. А Машка... С Машкой вообще разговаривать перестала.
– Маш, ужинать будешь? – спрашивала я.
Молчание.
– Машенька, я с тобой разговариваю!
– Не хочу, – бросала она, не отрываясь от телефона.
– Уроки сделала?
– Угу.
И это всё, что я от нее слышала. Помню, раньше она прибегала из школы, обнимала меня и тараторила без остановки про подружек, про учителей, про всякие мелочи. А теперь словно чужая. Я пыталась поговорить, но натыкалась на стену. Даже Олег заметил, хотя он со своей язвой вообще мало на что внимание обращал.
– Гал, с дочкой что-то не так, – сказал он как-то вечером. – Может, в школе проблемы?
– Не знаю, – призналась я. – Она со мной вообще не говорит. Пыталась выяснить – молчит.
На третий день Рыжик вылез из-под дивана и стал обследовать квартиру. Медленно обошел все комнаты, понюхал углы, посидел на подоконнике. Потом подошел к Олегу, который лежал на диване с грелкой на животе, запрыгнул к нему на грудь и устроился там комком. Олег попытался его согнать, но кот даже не пошевелился.
– Галя, забери его, – позвал муж. – Тяжелый какой.
Я взяла Рыжика на руки, но он тут же вырвался и снова прыгнул к Олегу. Так и остался лежать. Через полчаса муж уснул. Я удивилась – он уже неделю толком спать не мог, живот болел. А тут заснул и даже не морщился во сне.
На следующий день повторилось то же самое. И послезавтра. Рыжик приходил, укладывался Олегу на живот и лежал часами. Муж перестал жаловаться на боли. Сначала я думала, что просто совпадение, но когда на приеме у врача ему сказали, что обострение идет на спад, я задумалась. Может, правда коты как-то лечат?
С Машкой всё становилось только хуже. Она вообще из комнаты выходить перестала, только в школу и обратно. Ела у себя, уроки делала неизвестно когда. Я пыталась зайти поговорить, но дочка меня не подпускала.
– Мам, отстань, пожалуйста, – говорила она устало. – У меня всё нормально.
– Машенька, я же вижу, что не нормально. Расскажи мне. Может, я помогу?
– Не можешь ты помочь. Никто не может.
И снова молчание. Я не знала, что делать. Обращаться к психологу? Но Машка точно не пойдет. Заставлять? Она еще больше замкнется. Я металась между работой, больным мужем и закрывшейся дочкой. Сил не хватало ни на что. Приходила домой и сразу валилась спать. Даже про кота забывала – он сам насыпал себе корм, точнее, я насыпала утром, а он ел когда хотел.
Как-то вечером я сидела на кухне и плакала. Тихо, чтобы никто не услышал. Устала я просто. От всего. От работы, где меня каждый день муштровали. От Олега, который вроде выздоравливал, но всё равно требовал внимания. От Машки, которая отвернулась от меня. От этой квартиры, где я словно белка в колесе бегала с утра до вечера. И даже от кота, которого я не хотела, но которого теперь нужно было пристраивать.
Рыжик вошел на кухню, посмотрел на меня своими огромными глазами и запрыгнул на стул рядом. Сел и продолжал смотреть. Я вытерла слезы.
– Ты чего уставился? – спросила я. – Тоже осуждаешь?
Кот моргнул и вдруг замурлыкал. Громко так, на всю кухню. Я протянула руку, погладила его по голове. Шерсть была мягкая, теплая. Рыжик подставил мордочку, прикрыл глаза. Мурлыканье становилось всё громче. И знаете, мне вдруг стало легче. Словно кто-то тяжелый груз с плеч снял.
Прошло еще несколько дней. Валентина Петровна позвонила и сказала, что нашла кому отдать Рыжика – какая-то ее знакомая согласилась взять. Я должна была обрадоваться, но почему-то стало грустно. Привыкла я к этому рыжему увальню. Он по утрам приходил на кухню, садился рядом и ждал, пока я позавтракаю. Вечером встречал у двери. К Олегу укладывался лечить живот. Даже к Машке пытался пробраться, но она его прогоняла.
В пятницу я пришла с работы совсем разбитая. Людмила Сергеевна нашла в документах какую-то ошибку и устроила разнос на весь отдел. Кричала, стучала кулаком по столу, грозилась всех уволить. Я сидела и думала – как же я устала от этого цирка. И главное, за что? За копейки, которых едва на продукты хватает. Может, правда пора менять работу?
Дома Олег сидел на кухне и пил чай. Рыжик лежал у него на коленях.
– Галь, я решил, – сказал муж. – Не отдаем мы кота.
Я остановилась на пороге.
– Как не отдаем? Валентина Петровна уже нашла...
– Позвоню маме, скажу, что передумали. Пусть той женщине другого котенка найдет. А Рыжик с нами остается.
Я хотела возразить, но посмотрела на мужа – он первый раз за месяц улыбался. Да и кот... Привыкла я к нему. Глупо, конечно, но привыкла.
– Ладно, – сдалась я. – Пусть живет.
Олег обнял меня одной рукой, второй придерживал Рыжика.
– Спасибо, Галюнь. Он мне правда помогает. Не знаю как, но помогает.
В субботу утром я проснулась от крика Машки. Вскочила, побежала к ней в комнату. Дочка сидела на кровати в слезах, а рядом лежал Рыжик. Оказалось, он пробрался к ней ночью, улегся в ногах и разбудил утром мурлыканьем.
– Мам, – всхлипывала Машка, – прости меня. Я не хотела тебя обижать. Просто... Просто в школе девочки надо мной издеваются. Говорят, что я толстая, что одеваюсь как нищая, что мальчишки на меня даже не смотрят. Я пыталась не обращать внимания, но каждый день, понимаешь? Каждый день они что-то говорят. И я... Я уже не могу. Не хочу в школу ходить. Не хочу с ними видеться.
Я обняла дочку, прижала к себе. Вот оно что. Господи, почему я сама не догадалась? Конечно, подростки бывают жестокими. А моя Машенька всегда была такая ранимая, всё близко к сердцу принимала.
– Доченька моя, – гладила я её по голове. – Почему ты мне не рассказала раньше?
– Думала, сама справлюсь. Думала, что не важно это всё. Но каждый день всё хуже и хуже. А потом этот кот пришел... Он лег рядом и стал мурлыкать. И я вдруг подумала, что хочу жить. Что, может быть, не всё так плохо. И что мне нужно с тобой поговорить.
Рыжик действительно лежал, свернувшись калачиком у Машкиных ног, и громко мурлыкал. Я погладила его, поблагодарила мысленно. Кто бы мог подумать, что этот кот, которого я не хотела брать, поможет мне найти контакт с дочкой.
Мы проговорили целый час. Машка рассказала всё – про девочек из класса, которые объединились против неё, про учительницу, которая делает вид, что ничего не замечает, про то, как ей страшно и одиноко. Я слушала и понимала, что была плохой матерью. Я так погрузилась в свои проблемы, что перестала видеть проблемы дочки.
– Машенька, мы всё решим, – обещала я. – Я поговорю с классным руководителем. Если не поможет – пойдем к директору. А может, стоит перевестись в другую школу? Или на семейное обучение?
– Не знаю, мам, – Машка вытерла слезы. – Просто мне сейчас легче стало. Я рассказала тебе, и легче.
В понедельник я взяла отгул и поехала в школу. Поговорила с классным руководителем, потом с психологом, потом с завучем. Объяснила ситуацию. Мне пообещали разобраться. И действительно, через неделю Машка сказала, что те девочки перестали её задирать. Оказалось, психолог провела с ними беседу, потом пригласила родителей. Одну из девочек даже хотели отчислить, но потом просто строго наказали. Машка стала чаще улыбаться. Снова начала рассказывать про школу, про уроки. Правда, теперь рассказывала не только мне, но и Рыжику, который стал её постоянным компаньоном. Каждый вечер они сидели вместе – Машка делала уроки или читала, а кот лежал рядом и мурлыкал.
А потом случилось то, что окончательно убедило меня – этот кот действительно спас нашу семью.
Как-то вечером мы сидели вместе на кухне – я, Олег и Машка. Пили чай, разговаривали. Давненько мы так не собирались. Рыжик лежал на подоконнике и смотрел в окно. Вдруг он вскочил, выгнул спину и начал шипеть. Мы удивились – он всегда был спокойным. Кот спрыгнул с подоконника, подбежал к двери и стал скрестись лапами.
– Что с ним? – спросила Машка.
Я подошла, открыла дверь. Рыжик выскочил в подъезд и побежал по лестнице вниз. Мы переглянулись и последовали за ним. Кот остановился возле двери соседской квартиры и начал громко мяукать. Я постучала. Никто не открывал. Постучала сильнее.
– Анна Владимировна! Вы дома?
Тишина. А Рыжик продолжал орать и царапать дверь. Я достала телефон, позвонила в скорую, объяснила ситуацию. Потом вызвала полицию – попросила вскрыть дверь. Пока ждали, Олег спустился к консьержке, взял запасной ключ. Анна Владимировна, наша соседка, всегда оставляла у неё копию на всякий случай.
Когда открыли дверь, то увидели её лежащей на полу в коридоре. Анна Владимировна была в сознании, но не могла встать – упала, ударилась головой и сломала ногу. Пролежала так несколько часов. Если бы не Рыжик... Не знаю, чем бы всё закончилось.
Скорая увезла соседку в больницу. А когда её через три недели выписали, она пришла к нам с огромной коробкой конфет и слезами на глазах.
– Спасибо вам, – говорила она, гладя Рыжика. – И тебе спасибо, рыжий. Если бы не ты, я бы там так и осталась лежать. Никто бы не хватился.
Именно тогда я поняла – мы не хотели брать этого кота. Совсем не хотели. Я считала, что нам он не нужен, что это лишние хлопоты. Но он спас нашу семью. Не за один раз, не каким-то героическим поступком. Он спас нас постепенно, день за днем. Олега вылечил, точнее, помог вылечиться. Машку вытащил из депрессии, подтолкнул к разговору со мной. А меня... Меня он научил обращать внимание на близких, не зацикливаться на работе и проблемах. Показал, что иногда помощь приходит оттуда, откуда не ждешь.
Сейчас, когда прошло уже полгода с того момента, как Рыжик появился у нас, я не представляю жизнь без него. Олег полностью здоров, язва не беспокоит. Машка снова стала веселой и общительной, даже новых подружек завела – нормальных, добрых девочек. А я поменяла работу. Нашла место поближе к дому, с меньшей зарплатой, зато с адекватным начальством и приятными коллегами. Теперь прихожу домой не вымотанная, а в хорошем настроении.
Валентина Петровна иногда приезжает в гости и всегда привозит Рыжику какое-нибудь лакомство. Говорит, что это судьба была – отдать его именно нам. Может, и правда судьба. А может, просто счастливое стечение обстоятельств. Не важно. Главное, что он у нас есть. Этот толстый рыжий кот, который каждое утро встречает меня на кухне, каждый вечер ждет у двери, лечит Олега, если вдруг заболит что-то, и спит с Машкой в обнимку.
Вчера дочка сказала мне, что хочет стать ветеринаром. Говорит, что тоже хочет помогать животным, потому что они помогают людям. Я обняла её и подумала – правильно. Пусть помогает. Пусть делает этот мир чуточку добрее. Как сделал его добрее для нас Рыжик.
Знаете, бывает так, что ты чего-то очень не хочешь, а оно приходит в твою жизнь само. И оказывается, что это именно то, что тебе было нужно. Мы не хотели брать этого кота. Совершенно не хотели. Брали из жалости, временно, с намерением пристроить. А он взял и остался. Взял и стал членом семьи. Взял и спас нас. Каждого по-своему. И всех вместе.