Здорово, мужики! Приветствую всех, кто знает, что такое настоящий труд на земле, и кто свой дом не на лотерее выиграл, а потом и кровью заработал. С вами Артем Кириллов, канал "Дачный переполох". Мы тут обычно про грядки да про стройку толкуем, делимся опытом, как урожай сохранить или фундамент подешевле, но надежнее залить. Но сегодня история будет не про огурцы. Сегодня разговор пойдет про то, от чего у любого нормального хозяина волосы дыбом встанут. Про безопасность нашего жилища и про то, какие сюрпризы могут ждать нас под собственной крышей.
Сразу скажу: я человек не суеверный. Во всяких домовых, барабашек и прочую чертовщину не верю. Я верю в то, что можно потрогать руками, измерить рулеткой или забить молотком. Я привык искать всему рациональное объяснение. Если половица скрипит — значит, лага прогнила или гвоздь расшатался, а не привидение ходит. Если еда пропадает — значит, либо мыши завелись, либо сам съел и забыл. Я мужик прямой, хозяйственный, у меня на участке порядок: инструмент в сарае по полочкам, дрова в поленнице как по ниточке сложены.
Дом наш дачный я строил, считай, в одиночку. Ну, жена помогала, конечно, куда без нее, да иногда брата звал на тяжелые работы, вроде установки стропил. Пять лет жизни на эту стройку положил. Каждую доску сам выбирал, каждый стык пропенивал, утеплял на совесть. Делал не на продажу, а для себя, для семьи, чтобы детям и внукам потом осталось. Денег угрохал — страшно вспомнить, на всем экономили, в отпуск не ездили, все в дом. Зато теперь — крепость. Зимой тепло держит, летом прохладно. Соседи, которые каркасники-бытовки себе понаставили, теперь ходят и от зависти лопаются, глядя на мой брус.
Есть у нас в доме чердак. Большой, просторный. Я его изначально планировал как холодный склад. Ну, знаете, лыжи старые хранить, банки пустые, коробки от техники, которые жалко выбросить. Вход туда сделал с люком из коридора второго этажа, лестница складная. Мы туда лазили раз в полгода, не чаще. Вещи закинули и забыли.
И вот началась эта чертовщина. Примерно месяц назад. Сначала жена, Настя, стала жаловаться. Говорит: "Артем, я ночью шаги слышу. Вроде как наверху, над нашей спальней, кто-то ходит".
Я только посмеялся. "Настя, — говорю, — какие шаги? У нас крыша металлочерепица. Это птицы садятся, когтями цокают. Или ветка от старой березы при ветре по кровле шкрябает. Не выдумывай". Она вроде успокоилась, но я стал замечать, что она напряженная какая-то ходит, прислушивается постоянно.
Потом стало хуже. Я и сам начал просыпаться среди ночи. Знаете, такое чувство, когда тебя что-то разбудило, а что — не поймешь. Лежишь в темноте, глаза таращишь, сердце колотится. И тишина. А потом — скрип. Тихий такой, осторожный. Как будто кто-то наступил на половицу и тут же замер, поняв, что нашумел. И звук этот — явно сверху, с чердака.
Я первым делом подумал на крыс. Осень на дворе, грызуны в тепло лезут. А чердак у меня утеплен эковатой, для них там рай. Купил отравы, мышеловок наставил. Думал, решу проблему за пару дней.
Прошла неделя. Мышеловки пустые, отрава не тронута. А звуки продолжаются. Причем странные такие звуки, не крысиные. Крыса — она шуршит, скребется быстро-быстро. А тут — тяжелые такие звуки. То как будто упадет что-то мягкое, то словно банку стеклянную переставили.
Жена уже на грани истерики. "Артем, там кто-то живет! Это домовой, он нас выживает! Давай батюшку позовем, дом освятим!". Я злюсь: "Какой батюшка, Настя! 21 век на дворе! Я тебе этого домового сейчас за хвост поймаю!".
Полез я на чердак днем, с фонарем мощным. Все осмотрел. Пыль лежит вековая, паутина по углам. Вроде бы все на своих местах: мои старые удочки в углу, коробки с книгами, которые мы из города привезли, мешки с одеждой зимней. Следов явных нет. Ни помета крысиного, ни гнезд. Но было там что-то... Не знаю, как объяснить. Запах какой-то чужой. Не запах пыли и старого дерева, а что-то кисловатое, неприятное. Еле уловимое. И еще мне показалось, что одна из коробок с книгами стоит не так, как я ее ставил. Я перфекционист, я помню, что ставил ее этикеткой к стене, а она боком повернута. Но, может, сам когда-то сдвинул и забыл? В общем, спустился я ни с чем. Жену успокоил, сказал, что все чисто, показалось нам.
Но последней каплей стало другое. У нас в холодильнике, который на веранде стоит, стали продукты пропадать. По мелочи, но заметно. То палка колбасы копченой уполовинилась, хотя мы ее только начали. То сыр плавленый исчез. То банка тушенки, которую я на рыбалку берег, испарилась. Я сначала на жену грешил, думал, может, она ночью подъедает. Она на меня обиделась, говорит: "Ты что, сдурел? Я на диете!". Потом на кота соседского подумал, он проныра еще тот. Но кот банку тушенки не откроет!
И вот тут у меня в голове щелкнуло. Шаги на чердаке. Пропавшая еда. Чужой запах. Это не мистика, мужики. Это кто-то вполне реальный, двуногий и очень наглый. Кто-то, кто жрет мой хлеб и топчет мой потолок.
Я решил действовать. Поехал в город, в магазин электроники. Купил там камеру, небольшую такую, с датчиком движения и ночной съемкой. Она на карту памяти пишет, и еще через Wi-Fi можно смотреть, если сигнал добивает. Дорогая штука, зараза, но спокойствие дороже.
Выбрал момент, когда жена в магазин уехала, чтобы ее не волновать раньше времени. Полез на чердак. Нашел угол потемнее, за старым шкафом, который мы туда затащили лет пять назад. Прикрутил камеру к балке, замаскировал ее старой ветошью, только объектив оставил. Направил так, чтобы весь проход от люка просматривался и основная часть чердака. Проверил на телефоне — картинка идет, датчик срабатывает. Спустился, руки потираю. Ну всё, думаю, "домовой", попался ты. Сейчас мы кино снимать будем.
Ночь прошла как обычно. Опять шорохи, опять скрипы. Жена меня толкает в бок: "Слышишь?". Я говорю: "Сплю, не слышу ничего". А сам лежу, жду утра. Сердце колотится, адреналин играет. Кто там? Бомж какой-то забрался? Вор-домушник притаился? Страшно, конечно. Дом-то мой, семья моя тут спит. Если там уголовник какой — что делать? За топор хвататься?
Утром, как только рассвело, жена на кухню пошла завтрак готовить, а я за телефон. Открываю приложение. Вижу — есть записи за ночь. Штук десять коротких роликов, по движению сработала.
Дрожащими пальцами тыкаю на первый файл. Время 02:15 ночи. Черно-белая картинка, все в зеленоватых тонах, как в приборе ночного видения. Тишина. И вдруг — движение в углу.
Из-за штабеля коробок с моими старыми инструментами вылезает... человек. Фигура мужская, в капюшоне. Двигается уверенно, по-хозяйски. Не крадется, а просто идет. Подходит к центру чердака, там, где у нас старый матрас ватный лежал (мы его хотели собаке в будку постелить, да все руки не доходили). Этот "домовой" стягивает с себя куртку, бросает на коробки. Потом достает что-то из кармана... Ба! Да это же мой фонарик налобный, который я неделю назад потерял! Включает его. Свет бьет в камеру, лицо засвечено, не разобрать.
Он садится на матрас, достает из пакета... мою колбасу! Ту самую, которая вчера пропала! И начинает смачно так жевать, запивая чем-то из пластиковой бутылки. Я смотрю на это, и у меня внутри всё закипает. В моем доме, над моей головой, какое-то чмо сидит и жрет мою еду!
Я смотрю дальше. Он поел, потянулся, почесал пузо. Потом достал телефон, уткнулся в него. Видимо, к моему Wi-Fi подключился, пароль-то простой был. Просидел так с час. Потом завалился на матрас, укрылся старым пальто, которое там висело, и уснул.
Мужики, меня трясло. Не от страха уже, а от ярости. Я готов был прямо сейчас туда лезть и учинить расправу. Но я себя сдержал. Надо было понять, кто это. Я стал пересматривать записи, пытаясь поймать момент, когда фонарь не светит в камеру.
И на одном кадре, когда он поворачивался, капюшон сполз. Я нажал на паузу, приблизил. Лицо было знакомым. До боли знакомым.
Это был Славик. Троюродный племянник моей жены. Тридцатилетний лоботряс, "свободный художник", как он себя называет. Нигде толком не работает, вечно в долгах, вечно с какими-то гениальными бизнес-идеями, которые заканчиваются пшиком.
Я вспомнил. Месяца полтора назад он приезжал к нам на дачу. "Дядь Артём, теть Насть, выручайте! Меня с квартиры съемной поперли, хозяйка ведьма, цены задрала. Можно я у вас тут пару коробок с вещами оставлю на недельку, пока новое жилье не найду? А то в машину не влезает всё". Ну мы, добрая душа, разрешили. "Конечно, Славик, закинь на чердак, там место есть". Он привез какие-то баулы, сам их туда затащил. Ключи мы ему не давали, конечно.
А он, оказывается, всё продумал. Видимо, когда вещи затаскивал, приоткрыл окно слуховое на чердаке, или щеколду на люке подпилил, чтобы снаружи открывалась. И устроил себе там бесплатную гостиницу!
Месяц! Целый месяц этот паразит жил у нас над головой! Пока мы на работе в городе были, он, наверное, спускался в дом, мылся в нашем душе, жрал нашу еду, смотрел наш телевизор. А ночью, когда мы приезжали, затихал на чердаке, как мышь. Это ж надо додуматься до такого! Это какая наглость нужна, какое отсутствие совести!
Я спустился на кухню. Лицо у меня, видимо, было страшное, потому что жена сразу замолчала и поварешку выронила.
— Настя, — говорю, — иди сюда. Я тебе твоего "домового" покажу.
Показал ей видео. Она сначала не поверила, потом в слезы. "Как же так? Это же Славик! Родная кровь! Как он мог?!".
— Родная кровь? — говорю. — Это не кровь, это клещ энцефалитный, который нам на шею сел и кровь пьет!
Я взял монтировку — на всякий случай, мало ли, вдруг он там не один или с перепою кидаться начнет. Полез наверх. Резко откинул люк.
В нос ударил тот самый запах, только теперь концентрированный — смесь пота, грязных носков, перегара и дешевого "Доширака". На матрасе, свернувшись калачиком, дрых Славик. Вокруг — натуральный свинарник: пустые бутылки из-под пива, обертки, крошки.
Я пнул матрас ногой.
— Подъем, "родственничек"! Гостиница закрывается!
Славик подскочил, глаза вытаращил, ничего спросонья не понимает. Увидел меня с монтировкой, вжался в угол.
— Дядь Артём... Вы чего? Я это... я тут просто...
— Просто что?! — я орал так, что, наверное, в соседнем поселке слышно было. — Ты что тут устроил, паразит?! Ты какого хрена в моем доме живешь без спросу?! Кто тебе право дал?!
Он начал лепетать что-то жалкое:
— Ну мне идти некуда было... Я только на пару дней... Я не хотел вас беспокоить... Я тихонько... Я всё отдам, я продукты верну...
Я смотрел на это жалкое зрелище и мне было противно. Здоровый лоб, руки-ноги есть, а живет как крыса по чужим углам, ворует у своих же.
— У тебя пять минут на сборы, — сказал я ледяным тоном. — Собирай свои манатки и чтобы духу твоего здесь не было. Увижу еще раз на участке — спущу Полкана (это наша овчарка), и мне плевать, что ты родственник. И замок я на люк сейчас амбарный повешу.
Он, трясущимися руками, побросал свое тряпье в пакеты и кубарем скатился по лестнице. Жена внизу стояла, плакала, даже не посмотрела на него. Он прошмыгнул мимо нее и выбежал за ворота.
Потом началось самое интересное. Звонки от родни. Мамаша его, троюродная сестра жены, звонила, выла в трубку: "Вы звери! Вы ребенка на улицу выгнали! Ему же идти некуда! Могли бы и потерпеть, у вас дом большой, не убудет!".
Я ей сказал все, что думаю. И про "ребенка" тридцатилетнего, и про то, что "не убудет". Сказал, что если ей так жалко сыночку — пусть к себе в однокомнатную забирает и кормит его до пенсии. И что если еще раз кто-то из их семейки ко мне сунется — сдам в полицию за незаконное проникновение и кражу. С видеодоказательствами.
Обиделись они на нас смертельно. Теперь мы для всей родни — враги народа, жадины и бессердечные монстры.
А я вот что думаю, мужики. Может, я и жестко поступил. Может, надо было по-человечески, поговорить, денег дать на съем. Но ведь это плевок в душу! Я этот дом строил, я тут каждую щель знаю. Это моя территория, моя крепость. И когда кто-то, пусть даже родственник, вот так внаглую вторгается, живет тайком, пользуется твоим добром — это предательство. Это хуже воровства.
Я после этого случая все замки сменил. На чердак дверь железную поставил. Камеры теперь не только на чердаке, а по всему периметру участка висят. И сигнализацию думаю ставить. Потому что понял я одну вещь: самые страшные враги — это не чужие люди, а свои, которые знают твои слабые места и пользуются твоей добротой.
Вот такая история. Сна я лишился не от страха, а от разочарования в людях. Теперь каждый шорох слушаю, хотя знаю, что все закрыто. Осадок остался такой, что не отмыться.
А вы как считаете? Правильно я сделал, что выгнал его взашей? Или надо было пожалеть "сиротку"? Были у вас такие нахлебники в родне? Как с ними бороться, если они слов не понимают, а только на шею садятся? Пишите в комментариях, обсудим. Очень интересно ваше мнение, может, я и правда перегнул палку?