История и определения
- Философия — это особая форма познания и система знаний об общих характеристиках, понятиях и принципах реальности, а также бытия человека, об отношении человека и окружающего его мира.
- Зарождение философии и формирование рационального философского мышления началось примерно одновременно в VII—VI вв. до н. э. на разных концах земного шара. Возможно, это было связано с развитием оседлой цивилизации – накоплением знаний и наблюдений в форме письменности.
- Особенность философии — она не является системой завершённого знания, это не достигнутая раз и навсегда мудрость, а лишь стремление к ней, не прекращающийся процесс мышления в поисках истины.
Философия — это способ решать интеллектуальные задачи. Её методология была основана ещё до появления классической науки, математического анализа и языков программирования.
Может ли на современном этапе философия перейти на качественно новый уровень, как форма познания мира?
Философия опирается на логику и культуру речи, на мудрость, но не на математику.
Математическая логика не создает парадоксов, – их создаёт логика, основанная на «многосмысловом» философском мышлении. В философии, каждый образ, на который опирается вывод, – многослоен, в зависимости от субъективности познаний философа. Он говорит слово, но понимает под ним нечто своё, а тот, кто его слушает, - своё. Как сузить образы, но расширить концепции?
Несомненно, философия при глубоком понимании терминов напоминает способ формулировки задач на языках программирования – и один философ может изложить сложную логику другому философу. С высокой долей вероятности - он будет понят правильно. Хотя в отношении трансляции таких идей вступает в силу субъективизм, набор ссылок на авторитеты и попытка занять доминирующую позицию при изложении идеи.
Философия привязана к философской школе, контексту темы и интеллекту носителя – поэтому любое высказывание можно обратить в свою противоположность. Так рождаются бесчисленные трактовки и парадоксы. В этом виде, философия - это наука побеждать в споре, а не решать задачи. На мой взгляд, спор не создаёт истин, а порождает логические компромиссы.
Математика же ни с кем не спорит. Математика – это механизм точного исследования.
Большим неудобством в контексте объединения математики и языка общения является несоответствие образов. Речь нужна, чтобы контактировать, решать социальные задачи и добиваться уровня в общественной иерархии. А математика – используется для практического познания, особенно если занимается исследованием физических моделей.
Например, сущность, вроде гравитации, скорости света или даже Бога - в интерпретации квантовой или классической физики – при философском подходе создаёт нагромождение противоречий, которые, кроме формальной сути, обрастают идеологией и стереотипами.
Образная математика
В математической логике подобное противоречие невозможно, — структура задачи не выходит за рамки необходимых закономерностей. В компьютерной программе нельзя прописать парадокс, потому что он приведёт к ошибке.
Философия часто является наукой по «профессиональному» запутыванию задач, — и нередко занимается самолюбованием. Как если бы программист писал код, чтобы писать код, а не для того, чтобы код выполнил функцию. Такое свойство у философии проявляется из-за её связи с психологией.
Философия, несомненно, важнейшая наука — для тренировки ума, образного мышления, для отстаивания позиции. Но методология математики точнее ищет ответы.
Необходим способ мыслить через образы математических действий, через связь причин и следствий — которые создают, например, программные языки, — но адаптированные к мышлению человека. В которых, как в математике, неправильные суждения приводят к однозначному пониманию ошибки. Назовём это геометрией воображения, или математической философией.
Смыслы и определения, которые мы исследуем, соприкасаются друг с другом прямыми и косвенными аналогиями, словно гранями, и позволяют двигаться по объёмной модели физического мира, существующей в нашей памяти благодаря познанию.
Двигатель таких представлений, как научная интуиция, по сути, является геометрической проекцией «в неизвестное» от модели знаний, полученной исследователем. Эта структура представляет собой упорядоченную систему в уме, но её интерпретация в мышлении не основана на логике рассуждений. Научные выводы опираются на озарения, а не на философию как инструмент.
Американский физик Ричард Фейнман в книге «Характер физических законов» высказал идею, что ни одно из великих открытий не было сделано алгоритмическим путём (логическими рассуждениями). Фейнман считал, что открытия рождаются в процессе обдумываний, когда рождается идея, развитие которой позволяет преодолеть ранее сделанный рубеж выводов.
Учёный объяснял, что догадка появляется из личного опыта, который постепенно накапливается с момента рождения, и в голове создаётся ментальная модель закономерностей внешнего мира. Такие модели и подсказывают открытия.
Существует ли возможность формализовать систему логических размышлений так, чтобы она более соответствовала характеру работы интуиции? Или интуиция – сугубо субъективный инструмент, не подвластный систематизации?
У науки могут появиться новые способы представления умозрительных теорий, включающие в систему знаний опосредованные логические объекты, сходные в геометрии с пунктирными линиями или полиморфизмом, – в форме «речевой» образной математической логики.
Эти тенденции уже заметны — достаточно ознакомиться с научно-популярной литературой в передовых сферах физики и математики. В них немалую часть занимают философские концепции, то есть «не завершённые знания».
Множество теорий из-за «опосредованных» знаний уподобляются вере для тех, кто не обладает всем объёмом аналогий человека, выдвигающего такие теории. Здесь можно упомянуть и теорию эволюции, и расширение Вселенной и т. п. Они понятны тем, кто обладает необходимой образовательной базой. Но можно ли создать язык математических образов, по форме напоминающих слова, но точно транслирующих смысловые модели?
Математическая философия должна формализовать язык науки и речи, чтобы люди могли удобнее делиться концепциями. Чтобы решать задачи, а не спорить об истине.
Продолжение следует.
Иван Смоловский