Здорово, мужики! Приветствую всех, кто знает, чем отличается штыковая лопата от совковой, и у кого руки растут из нужного места. С вами Артем Кириллов, и сегодня на моем канале "Дачный переполох" разговор пойдет не о том, как правильно пасынковать томаты или заливать фундамент под баню. Сегодня будет разговор за жизнь. За ту самую соседскую "дружбу", которая иной раз хуже открытой вражды.
Знаете, я человек простой. Всю жизнь пахал, горбом своим зарабатывал каждую копейку. Дачу эту мы с женой поднимали с нуля. Когда купили участок — тут бурьян был выше человеческого роста, да пара гнилых столбов от старого забора торчала. Соседи тогда еще посмеивались: мол, куда вам, городским, такую целину освоить. А я зубы сжал и взялся за дело. Годами тут каждые выходные пропадал, отпуска проводил не на турецких берегах, а с тачкой да бетономешалкой в обнимку.
Каждый гвоздь в доме мною забит. Каждая доска мною остругана. Баньку поставил — загляденье, пар держит такой, что уши в трубочку сворачиваются. Теплицу поликарбонатную сам собирал, на совесть, чтоб никаким ветром не сдуло. У меня на участке порядок: инструмент в сарае по полочкам разложен, грядки как по линейке расчерчены, ни единого сорняка не найдешь. Я люблю свой дом, уважаю свой труд и требую такого же уважения от других.
С соседями мне, как я раньше думал, повезло. Слева — Петровичи, Виктор и его супруга Зинаида. Люди пенсионного возраста, вроде бы спокойные, хозяйственные. Мы с ними, конечно, не закадычные друзья, чтоб друг к другу каждый вечер с бутылкой бегать, но жили мирно. То я им рассадой капусты поделюсь, если лишка выросла, то они мне яблок ведро отсыпят в урожайный год. Бывало, инструмент друг у друга перехватывали. Ну, обычное дело, житейское. Вроде как свои люди, проверенные временем.
И вот случилась у меня необходимость уехать. Не на отдых, к сожалению, а по делам семейным в другой регион. Срочно надо было, буквально за день собрались. А на дворе — самый разгар лета, июль. Жара стоит страшная, ни дождинки неделями. У меня в теплице помидоры только наливаться начали, огурцы прут, перцы цветут. Да и в доме на подоконниках у жены цветы комнатные, которые она холит и лелеет. Оставить все это хозяйство без присмотра на две недели — значит, вернуться на выжженную землю. Все труды насмарку пойдут.
Что делать? Пошел к Петровичу. Поговорили по-мужски, объяснил ситуацию. Говорю: "Вить, выручай. Ключи оставлю, ты только заходи раз в два дня, цветы у жены полей в доме, да в теплице форточки проверь, чтоб не погорело все. На огороде я автополив настроил, там справятся, а вот в дом зайти надо".
Петрович, глазом не моргнув, заулыбался: "Да о чем речь, Артем! Конечно присмотрим, не чужие ведь люди! Поезжай спокойно, все будет в лучшем виде. Зинка моя польет, ей не трудно".
Я ему ключи отдал, на душе спокойно. Думаю, ну слава богу, есть на кого положиться. Уехали мы.
Две недели пролетели в суете и нервотрепке. Возвращались мы домой уже затемно, вымотанные дорогой, уставшие как собаки. Мечта была одна: добраться до своей кровати, упасть и уснуть в родных стенах. Подъезжаем к воротам. Смотрю — а у меня перед домом, на площадке, где я обычно машину ставлю, следы от чужих колес. Не просто развернулся кто-то, а видно, что стояла машина, и не один день. Масляное пятно свежее на гравии. Я напрягся.
Открываю калитку. Замок на входной двери как-то странно открылся, не с первого раза. Захожу в дом. И сразу чувствую — запах не мой. Знаете, у каждого дома есть свой запах. У нас пахнет деревом, немного сушеными травами, которые жена вешает, чистотой. А тут — тяжелый, спертый дух. Пахнет чужим потом, дешевым куревом (хотя мы в доме отродясь не курили!), какой-то жареной едой, перегаром и чужими, незнакомыми духами.
Включаю свет в прихожей. На полу, на моем чистом коврике, грязные следы от чужой обуви. Кто-то топтался, не разуваясь. На вешалке висит какая-то незнакомая куртка болоньевая, старая, потертая. Явно не Петровича размер, тот мужик крупный, а это на какого-то доходягу.
Сердце у меня начало колотиться где-то в горле. Прохожу на кухню. Мама дорогая! В раковине гора грязной посуды — тарелки с засохшими остатками еды, жирные сковородки. На столе крошки, пустая бутылка из-под водки, какие-то пакеты из супермаркета. Моя любимая кружка, из которой только я чай пью, стоит с недопитым пивом и окурком внутри!
Меня аж затрясло от злости. Но самое страшное ждало впереди. Я поднялся на второй этаж, в нашу с женой спальню. Это наше личное пространство, святая святых, куда даже дети без спросу не заходят.
Открываю дверь... и дар речи потерял. Наша кровать, наше семейное ложе, перерыта. Постельное белье, которое жена перед отъездом свежее постелила, сбито в грязный ком. На полу валяется какой-то матрас надувной, сдутый наполовину. В углу стоит раскрытый баул, клетчатая сумка, из которой вываливается чужое тряпье — носки, майки, какие-то детские колготки. На тумбочке у жены — чужая косметика, расческа с клоком волос.
Вы понимаете мое состояние? Это как будто тебе в душу плюнули. Я доверил человеку ключи, чтобы он цветы полил. Пять минут делов раз в два дня! А он устроил в моем доме, который я своими руками строил, ночлежку! Гостиницу для каких-то проходимцев!
Я пулей вылетел из дома. Забыл про усталость, про все на свете. Подлетаю к забору Петровича, начинаю барабанить по калитке так, что она чуть с петель не слетела. Время уже одиннадцать вечера, но мне плевать.
Выползает Петрович, сонный, в трусах и майке.
— Ты чего, Артем, среди ночи буянишь? Случилось чего? — глаза трет, не понимает еще.
— Случилось?! — я чуть не задохнулся от возмущения. — Ты что, гад такой, у меня в доме устроил? Я тебе зачем ключи давал? Цветы полить! А ты там табор цыганский поселил?!
Петрович сразу проснулся, забегал глазками.
— Да ты чего, Артем, какой табор... Это... ну, понимаешь, тут такое дело. Родственники к нам приехали, дальние, из-под Саратова. Племянник троюродный с женой и детьми. Проездом они, на море ехали, решили завернуть. А у нас же, сам знаешь, теснота, внуков на лето привезли. Куда их класть? А у тебя дом большой, пустой стоит. Я и подумал, чего добру пропадать, пусть люди пару ночей перекантуются. Они ж аккуратные, ничего не трогали...
— Не трогали?! — я аж взревел. — Да вы мне весь дом загадили! В моей кровати спали! Из моей посуды жрали! Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты мое доверие предал, Петрович! Ты в мой дом чужих людей без спросу привел! Это как называется? Это свинство натуральное!
— Да ладно тебе кипятиться, — начал он оправдываться, но уже без прежней уверенности. — Ну, пожили люди недельку, что такого? Они ж не украли ничего. Мы же соседи, должны выручать друг друга...
— Недельку?! Ты сказал пару дней! — я чувствовал, что сейчас просто перепрыгну через забор. — Выручать — это когда у тебя дом горит, я с ведром бегу. А это — наглость и хамство! Чтоб ноги их через пять минут на моем участке не было! И ключи мои сюда, быстро!
Забрал я ключи. Вернулся к себе. Тех "гостей", видимо, уже след простыл, пока мы ругались, или затаились где-то. Ночевать в этой грязи мы не смогли. Пришлось ехать в город, в квартиру, среди ночи.
На следующий день я вернулся на дачу один. Первым делом поехал в магазин, купил новые замки — дорогие, надежные. Полдня провозился, меняя личинки на всех дверях. Потом два дня мы с женой дом отмывали. С хлоркой все драили, перестирывали всё белье, проветривали. Жена плакала, ей было противно прикасаться к вещам. Мне было просто мерзко. Ощущение оскверненного дома не проходило еще очень долго.
С Петровичами мы теперь не разговариваем. Они на меня еще и обиделись! Зинаида всем соседям по улице растрепала, какой я жмот и скандалист. Мол, пожалел для родни угла, людей на улицу выгнал, из мухи слона раздул. Ходит теперь, морду воротит, даже не здоровается.
А я вот думаю: в чем я не прав? Разве я давал разрешение превращать мой дом в общежитие? Я просил об одной маленькой услуге. Я доверил самое ценное — ключи от своего жилища. А в ответ получил полное пренебрежение к моей собственности и моей приватности.
Знаете, мужики, я этот урок на всю жизнь усвоил. Теперь — никаких ключей соседям. Какими бы они хорошими ни казались, сколько бы лет мы бок о бок ни жили. Хочешь сделать хорошо — делай сам. Не можешь сам — найми профессионала, с которого спросить можно по договору. А эта "соседская взаимовыручка" боком выходит.
Лучше я систему автополива для комнатных растений куплю, дорогую, навороченную. Лучше камеру поставлю, чтоб со смартфона смотреть. Но больше никогда и ни за что я не допущу чужих людей в свой дом в свое отсутствие. Мой дом — моя крепость. И вход туда только для своих.
А вы как считаете, соседи-дачники? Может, я правда перегнул палку? Может, надо быть проще и добрее к людям? Или все-таки прав я, что выставил за дверь такую "родню" и послал куда подальше такого соседа? Были у вас подобные случаи, когда доброта ваша вам же боком выходила? Пишите в комментариях, обсудим. Уж очень хочется знать, один я такой "злобный собственник" или нас много.