Недавний выпуск шоу Дмитрия Борисова на Первом канале шокировал даже тех, кто давно перестал удивляться сомнительным телевизионным форматам: в студии "Пусть говорят" развернулось поистине сюрреалистичное зрелище - участницами стали женщины с гипертрофированно увеличенными губами, убеждённые в своей неотразимости и открыто декларирующие амбициозную цель: найти себе в супруги миллиардера.
Гротескная атмосфера передачи, напоминающая абсурдный спектакль, заставляет всерьёз задуматься: какой путь прошла массовая культура, если подобные сюжеты теперь транслируются на главном канале страны?
В 2022 году глава Первого канала Константин Львович Эрнст анонсировал масштабную трансформацию телевизионной сетки. Руководство канала заявило, что эпоха развлекательных шоу с участием звёзд и эксцентричных личностей уходит в прошлое: их должны были заменить проекты общественно‑политической направленности.
Официальная позиция сводилась к тому, что текущая ситуация в мире требует более серьёзного контента - время лёгких развлечений, дескать, осталось позади.
Причиной таких решений отчасти стали многочисленные обращения зрителей, уставших от однообразного развлекательного контента. Десятки лет телеэфир изобиловал программами, которые фокусировались на частной жизни знаменитостей и смаковали скандальные подробности. Подобный подход давно перестал отвечать запросам аудитории: зрителям хотелось видеть на экране не погоню за хайпом и дешёвыми сенсациями, а осмысленные и содержательные материалы. Многие участники подобных шоу, в свою очередь, появлялись в кадре исключительно ради самопиара и финансовой выгоды.
Несмотря на громкие заявления о кардинальной смене курса, инсайдеры из телевизионной среды скептически оценивали долговечность нововведений. Это подтверждалось, например, поведением Дмитрия Борисова: после приостановки шоу он не спешил искать новую работу, очевидно рассчитывая на скорое возвращение программы в эфир. Так и вышло: спустя время "Пусть говорят" вновь появилась в сетке вещания - формально "по многочисленным просьбам зрителей" и с обещанием сосредоточиться на полезном контенте.
Первые выпуски действительно отличались тематикой (в частности, затрагивали проблему телефонных мошенников), но вскоре передача вернулась к привычному формату, а её постоянные участники - к своим ролям.
Сосредоточимся на ключевых событиях, развернувшихся в телевизионной студии. В центре внимания оказался выпуск с участием 45‑летней Лии Волянской - женщины, чья профессиональная деятельность так и не получила чёткого определения, зато её амбициозные замыслы были очевидны всем присутствующим. Гостья презентовала публике авторскую концепцию - своеобразную иерархию женщин, разделённую на четыре категории: от «элитного» первого уровня до аутсайдерского четвёртого.
По сути, речь шла о попытке облечь личные эстетические предпочтения в форму якобы научного подхода.
Далее студия постепенно наполнялась участницами, для которых пластическая хирургия превратилась в неотъемлемую часть повседневности. Каждая из них с гордостью демонстрировала плоды многолетних косметических вмешательств, делая особый акцент на финансовых вложениях в собственную внешность. Цифры, озвученные гостьями, поражали воображение.
Одна из участниц, давно освоившая тонкости бьюти‑индустрии, без тени смущения сообщила, что потратила на преображение лица более десяти миллионов рублей, назвав эти расходы стратегическим "инвестированием в будущее". Рядом с ней контрастно выглядела юная 19‑летняя девушка - она только начинала свой путь трансформаций, но уже воспринимала грядущие операции как неизбежную и даже обыденную процедуру.
Завершили парад героинь несколько представительниц поколения, для которого совершенствование внешности стало приоритетным жизненным проектом. Всех их объединяла твёрдая убеждённость: гипертрофированные черты - будь то губы, наполненные гиалуронкой, или грудь неестественных размеров - служат надёжным пропуском в мир роскоши и благополучия. Ярким штрихом стала участница, явившаяся на съёмки в сопровождении матери, выполнявшей роль эмоциональной опоры. Девушка откровенно заявила о своих целях: квартира в Москве и состоятельный спутник жизни.
Образование она посчитала ненужной роскошью, зато уверенно причислила себя к "полноценным дизайнерам" - правда, не уточнив, в какой именно сфере намерена реализовать свой творческий потенциал.
Атмосфера в студии стремительно накалилась: конструктивный разговор быстро выродился в хаотичную словесную баталию. Лия Волянская, не стесняясь в оценках, щедро раздавала участницам "четвёртый уровень" - низшую ступень в собственной сомнительной классификации. Мужчины, позиционировавшие себя как преуспевающие бизнесмены, пытались заглушить оппоненток громогласными репликами.
Перекрёстные выкрики, постоянные перебивания и поток взаимных обвинений превращали действо в абсурдное представление, мало напоминавшее цивилизованную дискуссию.
Среди приглашённых гостей выделялась актриса Людмила Поргина - вдова Николая Караченцова. Несмотря на зрелый возраст, она продолжает привлекать внимание публики: наслаждается жизнью в Дубае в компании молодого спутника, но при этом охотно откликается на предложения телепродюсеров. Участие в подобных ток‑шоу давно стало для неё отработанным сценарием - своего рода профессиональной рутиной ради стабильного заработка. Ведущий Дмитрий Борисов, в свою очередь, сохранял отстранённую позицию: он наблюдал за разворачивающимся хаосом с привычной ироничной улыбкой, явно не стремясь вникать в суть конфликта. Его, похоже, интересовал лишь один аспект - поддержание накала страстей для поддержания динамики шоу.
Примечательно, что современные ток‑шоу всё чаще черпают участников из виртуального мира.
Редакторы целенаправленно отбирают героев в социальных сетях - выискивают блогеров с гипертрофированными чертами внешности и провокационным контентом. Для многих таких инфлюэнсеров появление в прайм‑тайме федерального канала - стратегический шаг: это не только солидный гонорар, но и мощный импульс для роста аудитории, а значит, и стоимости рекламных контрактов. Так формируется порочный цикл: амбициозные претенденты рвутся на экран ради славы и прибыли, а продюсеры превращают их истории в зрелищный контент. В итоге зрители получают конвейерное шоу, где внешняя привлекательность возводится в ранг главного критерия "ценности" личности.
До этого резонансного выпуска Первый канал активно эксплуатировал другую популярную тему - семейные конфликты с участием известных фамилий. В предыдущем эфире вновь подняли историю Марии Баталовой, дочери Алексея Баталова. На съёмки женщину, страдающую тяжёлым заболеванием, привезли опекуны. Зрители увидели 58‑летнюю героиню, чья повседневная жизнь невозможна без постоянной поддержки - вопреки оптимистичным заявлениям отдельных лиц о её самостоятельности.
В телевизионной студии вновь развернулось обсуждение затяжного конфликта вокруг наследства и осуждённых за мошенничество Михаила Цивина и Натальи Дрожжиной. Нынешнее окружение Марии Баталовой целенаправленно формирует в ней непримиримую позицию по отношению к бывшим покровителям: несмотря на проблемы со здоровьем, женщина заявляет о готовности лично участвовать в судебных процессах и противодействовать возможному досрочному освобождению Цивина.
В 2023 году его приговорили к пятилетнему сроку, а учитывая возраст - 77 лет - возникает вопрос, сможет ли он дожить до окончания наказания, если прошение об УДО будет отклонено.
Интересы Баталовой теперь отстаивает активная юристка, привлечённая к делу ещё вдовой актёра Гитаной Леонтенко. У зрителей после эфира осталось двойственное впечатление: похоже, что одна группа лиц, влияющая на ситуацию, просто сменила другую. Мария по‑прежнему остаётся центральной фигурой истории, привлекающей внимание СМИ и поднимающей рейтинги телепередач, но, судя по всему, ключевые решения принимаются без её непосредственного участия - за её спиной продолжают реализовываться чьи‑то скрытые интересы.
Публичные появления Марии в ток‑шоу вызывают всё большее общественное негодование. Зрители искренне не понимают, зачем регулярно приглашать в студию женщину с тяжёлой формой ДЦП - особенно учитывая, что наследство знаменитого отца даёт ей возможность вести обеспеченную жизнь вдали от камер.
Однако для тех, кто представляет её интересы, медийное присутствие становится источником выгоды: оно обеспечивает внимание аудитории и, как следствие, финансовую отдачу.
Вопрос гонораров за участие в подобных программах давно находится в поле зрения общественности. По данным СМИ, суммы вознаграждений порой достигают десятков миллионов рублей - правда, распределяются они крайне неравномерно: начинающие блогеры или утратившие популярность артисты могут рассчитывать лишь на скромные выплаты, тогда как признанным звёздам предлагают внушительные суммы.
К примеру, Мария Шукшина упоминала, что ей самой предлагали 15 миллионов рублей за участие в эфире, а её сыну - 1 миллион за краткий выход в студию. При этом актриса открыто осуждала практику превращения личных драм в материал для скандальных шоу и критиковала соответствующие телевизионные форматы. Но, несмотря на подобную позицию отдельных публичных лиц, телеканалы продолжают делать ставку на провокационные темы: по их расчётам, именно такие сюжеты гарантируют высокие рейтинги и массовый зрительский интерес.
Действительно ли скандальные форматы по‑прежнему гарантируют высокие рейтинги? Данные последних лет опровергают этот тезис. Наблюдается устойчивая тенденция к снижению зрительского интереса к "Первой кнопке" - и эта динамика характерна не только для Первого канала, но и для других федеральных вещателей. Ключевая причина кроется в миграции аудитории в онлайн‑пространство: интернет даёт возможность выбирать контент по интересам, не подстраиваясь под жёстко заданную эфирную сетку.
Согласно исследованиям, за последние семь лет число зрителей традиционного телевидения сократилось примерно на 25 миллионов человек - а вместе с аудиторией уменьшаются и рекламные доходы, что вынуждает пересматривать бюджетные планы.
Финансовые сложности Первого канала во многом обусловлены масштабными тратами прошлых лет. В медиа не раз отмечали, что последствия дорогостоящих трансляций - таких как Олимпиада‑2014 и чемпионат мира по футболу - до сих пор сказываются на бюджете вещателя. Объём инвестиций в эти проекты оказался настолько велик, что полностью компенсировать затраты так и не удалось.
При этом вокруг финансов канала циркулирует множество слухов и домыслов.
В кулуарах Останкино поговаривают, что возвращение в эфир низкопробных шоу вроде "Пусть говорят" - это отчаянная попытка руководства залатать образовавшиеся финансовые бреши. Однако парадокс ситуации в том, что такие проекты не спасают положение, а лишь усугубляют его: вместо ожидаемой прибыли они приносят убытки, поскольку сами требуют существенных вложений. Руководство канала, вместо того чтобы инвестировать в качественный контент и возвращать аудиторию, идёт по пути наименьшего сопротивления - выплачивает многомиллионные гонорары участникам ток‑шоу, но не получает ощутимого эффекта. Даже плотный поток рекламы в прайм‑тайм не способен покрыть все расходы.
Особую остроту проблеме придаёт тот факт, что федеральные каналы финансируются из государственного бюджета - то есть значительную часть их расходов оплачивают налогоплательщики.
При этом глава Первого канала Константин Эрнст продолжает получать государственные награды: недавно в Кремле ему вручили очередное отличие с формулировкой "за доблестный труд". Формально это признание заслуг, но на деле событие лишь подливает масла в огонь дискуссий о качестве контента и векторе развития федерального телевидения. В результате вопросов к содержанию эфиров становится всё больше - и они уже касаются не просто редакционной политики, а рационального использования общественных средств.
Друзья, что думаете обо всё об этом?