На BBC вышла новая экранизация романа «Повелитель мух», шоураннером которого выступил создатель сериала «Переходный возраст» Джек Торн. Роман Уильяма Голдинга о хрупкости цивилизации и человеческой тяге к разрушению снова оказался в 2026 году пугающе актуальным. Однако способна ли новая телевизионная версия передать тот ужас, что сделал книгу не просто школьной классикой, но и одним из самых мрачных романов-предупреждений ХХ века? Разбираемся, что произошло с Ральфом, Саймоном и Хрюшей на экране и почему оригинал по-прежнему страшнее любой адаптации.
Кирилл Веселкин
Преподаватель, исследователь американской литературы
Что было в первой версии романа
Историю мальчиков, оказавшихся на необитаемом острове, можно прочитать как роман-предупреждение о темных сторонах человеческой природы, как сатиру на робинзонаду или как антиутопию, в которой распад цивилизации разворачивается в масштабе одного острова. Однако за образами тропического леса, ракушки и головы вепря, насаженной на кол, скрывается куда более мрачный исторический опыт.
Вернувшись в Солсбери после Второй мировой войны, Уильям Голдинг, будучи 42-летним преподавателем литературы и философии, во время перемен в школе епископа Вордсворта написал три романа («Повелитель мух», «Наследники» и «Воришка Мартин») и по очереди отправлял рукописи издателям в надежде на публикацию, но более 20 издательских домов отказали писателю. «Время: будущее. Абсурдная и неинтересная фантазия о взрыве атомной бомбы над колониями. Группа детей, оказавшихся в джунглях где-то рядом с Новой Гвинеей. Чепуха и скука. Бессмысленно. В публикации отказать», — так Голдингу ответили из издательства Faber and Faber.
Хорошо, что в дело вмешался литературный редактор Чарльз Монтеит, который дал зеленый свет не только романам Голдинга, но и работам таких ныне классиков, как Сэмюэл Беккет, Джон Осборн, Тед Хьюз. Ему хотелось что-то почитать, пока он ехал на поезде до Оксфорда, и по привычке он брал одну рукопись из папки «Отказано». В тот день ему под руку попались «Чужаки изнутри» — с таким названием в издательство пришел «Повелитель мух».
Монтеиту понравился роман, и он взял его в работу, но предложил Голдингу удалить начало романа с описаниями ядерной войны и воздушным боем над островом, а также изменить финал романа, в котором происходит морское сражение между вражеским флотом и крейсером, спасающим мальчиков. Интересно, что эти сцены не содержатся в сохранившейся рукописи Голдинга, но мы знаем, что они присутствовали в машинописном варианте у Монтеита, не сохранившемся, к сожалению.
Тем не менее, если брать во внимание первоначальный замысел, становится понятно, как мальчики оказались на острове, что послужило причиной крушения самолета и почему Хрюша украдкой говорит Ральфу в начале романа:
— Ты что, не слыхал, чего летчик говорил? Про атомную бомбу? Все погибли.
Так из-под антиромана взросления просвечивается мрачная ядерная притча: мир вот-вот будет уничтожен, а на фоне глобальной катастрофы мальчики воспроизводят ее крах в миниатюре, демонстрируя, что распад начинается не с бомбы, а с человека.
Зверь сходит с неба
Когда Голдингу было 29 лет, он служил в Королевском военно-морском флоте Великобритании, пережил бомбежку Портсмута, участвовал в последнем бое линкора «Бисмарк», в высадке союзников в Нормандии в июне 1944 года, а затем в операции по штурму острова Валхерен, где его лодка чудом спаслась. Спустя 10 лет после войны мир, который еще не оправился от Второй мировой, уже стремительно двигался к новой, ядерной опасности. Европа видела концлагеря, бомбардировки, массовое насилие, совершенное не варварами, а вполне «цивилизованными» людьми. Старая вера в прогресс, воспитание и разум дала трещину.
С этими мыслями и трагическими воспоминаниями о молодых мальчиках, которые умирали у него на глазах, Голдинг начинает писать историю Ральфа, Саймона, близнецов Эрика и Сэма, Хрюши и Джека. Для писателя было важно, что дети (мальчики) попадают на необитаемый остров.
Одетые в школьную форму, они репрезентируют будущее Британской империи — упитанное, прилизанное, воспитанное по уставам и правилам, с безоговорочной верой в разум и порядок. Они продукт колониальной системы, ее гордость и надежда.
Голдинг намеренно выбирает образцовых британских детей и помещает их туда, где нет никого. Именно отсутствие коренных жителей на острове становится принципиальным художественным решением. Голдинг сознательно не добавляет в сюжет фигуру «дикаря», чтобы не оставить ни малейшей возможности списать жестокость на экзотику или чужую культуру. Его главный тезис предельно жесток: зло совершают не «дикари», а «образованные люди».
В лекции, прочитанной в Лос-Анджелесе в 1961 году, он говорил:
«До Второй мировой войны я верил в возможность социального человека, но после войны уже не мог. <...> И совершали это не охотники за головами из Новой Гвинеи и не представители какого-нибудь „примитивного“ племени в Амазонии. Это делали — умело, хладнокровно — образованные люди, врачи, юристы, люди с традицией цивилизации за плечами по отношению к себе подобным. Всякий, кто прошел через те годы, понял, что люди творят зло подобно тому, как пчела производит мед».
Тем самым Голдинг вступает в полемику с «островной традицией» в литературе, начиная с романов Дефо, Стивенсона, Баллантайна и их многочисленных голливудских адаптаций, где дикость чаще приписывалась местным, а европейцы несли «бремя белых». Его мальчики становятся зверями не потому, что их кто-то испортил, а потому что в условиях отсутствия морали проявляется то, что уже было внутри:
«Мне просто казалось разумным написать именно это после войны, когда все вокруг благодарили Бога за то, что они не нацисты. А я видел достаточно, чтобы понять: каждый из нас мог бы стать нацистом».
Переходный возраст вдали от цивилизации
Адаптация Джека Торна для BBC продолжает тему подросткового насилия, которую он исследует практически всю свою карьеру, начиная с сериалов «Молокососы», «Бесстыдники», «Это — Англия. Год 1986» и заканчивая самым обсуждаемым проектом 2025-го — «Переходным возрастом». Кажется, что это идеальный выбор шоураннера для «Повелителя мух», так как Торн снова возвращается к исследованию того, что происходит с подростками, когда исчезают или разрушаются взрослые структуры контроля, заботы и ответственности.
Авторы сериала создают гибрид британского социального реализма, фильма о выживании на острове и параноидального триллера, где при помощи съемки с «рыбьим глазом» они деформируют перспективу и размывают реальность. Визуальный язык сериала постоянно намекает зрителю, что сама оптика восприятия нестабильна. Тем точнее кажется решение разбить шоу на четыре части, каждая из которых названа в честь одного из главных героев романа. Смена повествователя с Хрюши на Джека, потом на Саймона и Ральфа, с одной стороны, позволяет сохранить хронологический порядок романа, но также дает возможность зрителю прочувствовать переживаемые события через конкретного персонажа.
Сериал не спешит. Долгие равнодушные планы малазийских джунглей заполняют кадр, поглощая мальчиков густой экзотической зеленью. Камера часто отъезжает назад, напоминая, как остров огромен и безлюден. Природа здесь не символична и не искупительна, она лишь напоминает: острову они не нужны. В этом сериал по-настоящему верен Голдингу. Ужас не в том, что природа жестока, а в том, что ей абсолютно безразличен человек.
Выбирая подобный материал, Торн понимал, что работает с романом, в котором финал давно известен зрителям, оттого он делает ставку не столько на ужас откровения, на что способны дети, сколько на откровенность насилия. В первом эпизоде зрителю предлагается рассмотреть статичные портретные планы лиц мальчиков: двенадцатилетние дети смотрят прямо в камеру с открытыми, еще не тронутыми насилием лицами. И все же эти изображения заряжены ретроспективным ужасом: мы видим не самих детей, а то, какими они могли бы остаться.
Крупным планом зритель видит сцены избиения Ральфа Джеком, израненное тело Саймона, уносимое в океан, медленную и кровавую смерть Хрюши. Мальчики не романтизируются как трагические невинные жертвы, они показаны как мужчины, способные на зверство. В этом смысле сериал актуально перенастраивает Голдинга под исследование вопросов маскулинности: как она формируется, как ломается, как мутирует при отсутствии морального ориентира. Остров становится не столько колониальной аллегорией, сколько чашкой Петри с патриархальной токсичностью.
В этом ключе почти сатирически звучит вопрос капитана, пришедшего спасти ребят:
— Что это вы, мальчики, тут делали? Войну с кем-то устроили?
А далеко за горизонтом виднеются ядерные вспышки и слышны залпы орудий, которые выпускают мальчики постарше, там такая же настоящая война, отчего спасение детей не кажется хеппи-эндом. «Повелитель мух» страшен не потому, что дети могут стать зверями, а потому что взрослые уже ими стали.
Читайте роман «Повелитель мух» в Яндекс Книгах.
ПРОМОКОД для новых пользователей.