Товарищи! Ну что за время пошло? Раньше на похороны ходили, чтобы, знаете, поплакать, почтить память, вспомнить усопшего добрым словом. А теперь, оказывается, похороны — это лучшее место для выяснения семейных отношений! Прямо как в коммунальной квартире, только вместо соседки тети Клавы с её вечными претензиями — принцы, герцоги и прочие высочества.
История, которую мы сегодня разберем, случилась в сентябре прошлого года, но всплыла только сейчас, когда одного из её участников, как говорится, «Приняли с распростертыми объятиями.» в полицейском участке.
Итак, похороны герцогини Кентской — мероприятие, которое должно было быть торжественным и печальным, превратилось в немую сцену, достойную пера Гоголя или кисти Перова.
Вестминстерское аббатство, свечи, орган... и неуместный смех
Картина маслом. Ступени Вестминстерского собора. Гроб с телом усопшей герцогини только что погрузили в катафалк. Момент, когда полагается стоять с постными лицами, думать о вечном и вообще демонстрировать благородную скорбь.
И тут — Эндрю Маунтбеттен-Виндзор, бывший герцог Йоркский, ныне просто фигурант семи полицейских расследований, начинает... смеяться.
Я понимаю, у каждого свои способы борьбы со стрессом. Кто-то плачет, кто-то молится, а кто-то, видимо, вспоминает анекдоты. Но, дорогие мои, есть время смеяться, и есть время — не смеяться. На похоронах, как правило, наступает второе.
Принц Уильям, стоящий рядом, смотрит на дядю с таким выражением лица, будто тот предложил сфотографироваться на фоне покойницы. Будущий король явно не знает, куда деваться: то ли провалиться сквозь землю, то ли сделать вид, что он тут вообще случайно проходил мимо и просто зашел свечку поставить.
Разговор по душам (или по губам)
Тут надо сказать спасибо специалистам по чтению по губам. Без них мы бы так и не узнали, что именно шептали друг другу высочества на ступенях собора.
Эндрю с довольной улыбкой, как у человека, который только что попробовал канапе с икрой и теперь ищет что-то, чтобы вытереть жирные пальцы, говорит племяннику:
— Мы тогда чудесно провели время, правда?
Надо понимать, что «чудесное время» — это, по всей видимости, дружба с покойным Эпштейном, полёты на «Лолита-экспрессе» и прочие радости жизни.
Уильям молчит. Он смотрит на дядю, потом в пол, потом снова на дядю, потом зачем-то начинает тереть нос. Язык тела говорит яснее всяких слов: «Дядя, отвали, ты позоришь королевскую династию».
Но Эндрю не унимается. Он, как тот назойливый родственник на свадьбе, который уже выпил лишнего и теперь лезет обниматься, продолжает:
— И проводить с нами время...
Тут уже Уильям не выдерживает. Он делает жест, который любой человек с нормальным воспитанием назвал бы «заткнись, ради бога». Прикрывает рот рукой (чтобы камеры не сняли, как он матерится) и что-то быстро говорит дяде.
Эффект поразительный! Эндрю перестаёт улыбаться так резко, будто ему дали пощёчину. Хороший тон, знаете ли, он и в Африке хороший тон. Даже для бывших принцев.
Искусство игнорировать
Но не одним Уильямом, как говорится, единым. Его супруга, принцесса Уэльская Кейт, тоже внесла свою лепту в этот спектакль.
Рядом с ней на тех же похоронах оказалась Сара Фергюсон, бывшая герцогиня Йоркская, в просторечии — Ферги. Та самая, которая, как выяснилось позже, писала Эпштейну покаянные письма, называя его «лучшим другом» и прося прощения за то, что... подвела его. Видимо, плохо старалась в деле пристройства дочерей на сомнительные уик-энды.
Кейт, увидев Ферги, демонстрирует чудеса пространственной ориентации. Она умудряется смотреть куда угодно — на небо, на землю, на проходящих мимо людей, на архитектурные детали собора, — только не в сторону бывшей герцогини.
Эксперт по языку тела Джуди Джеймс (это, видимо, такие люди, которые по движению бровей могут определить, что у человека было на завтрак десять лет назад) комментирует:
«Кейт боковым зрением замечает Ферги и начинает настороженно к ней относиться. Её закрытая поза и бесстрастное выражение лица говорят: я не хочу с ней разговаривать, я просто хочу держать её в поле зрения, чтобы она не подкралась сзади и не попросила сфотографироваться на память».
И действительно, Ферги ходит вокруг Кейт, как кот вокруг сметаны, но принцесса непреклонна. Ни зрительного контакта, ни дружеской беседы, ни даже вежливого кивка. Сухой лёд, а не женщина.
Королевская «Фирма» и её охотники за головами
Тут, дорогие товарищи, надо пояснить одну важную вещь. Королевская семья — это не просто семья. Это, как они сами говорят, «The Firm» — «Фирма». Акционерное общество закрытого типа, где главный актив — репутация.
А репутация, как известно, штука капризная. Один неосторожный шаг — и ты уже не член семьи, а так, родственник, которого стесняются приглашать на семейные обеды.
В этой «Фирме» есть свои должности. Король — председатель совета директоров. Принц Уильям — исполнительный директор, отвечающий за стратегическое развитие. А Кейт, по словам экспертов, выполняет функцию «охотницы за головами». То есть она должна отсекать всё лишнее, не допускать к телу (к королевскому телу, я имею в виду) всяких сомнительных личностей.
На похоронах она эту функцию выполнила блестяще. Ферги была отсечена, проигнорирована и нейтрализована без единого выстрела. Чистая работа профессионала!
Арест на день рождения
А теперь, граждане, самое смешное (хотя смешного тут, конечно, мало, но куда деваться). Вчера, в свой 66-й день рождения, Эндрю решил отметить праздник... в полицейском участке.
В 8 утра в его дом в Вуд-Фарм врываются люди в штатском (не с тортом, заметьте, а с ордером на обыск). 11 часов допросов, дактилоскопия, фотографирование в фас и профиль. Именинный торт, видимо, заменили на казённые сухари и чай в пластиковом стаканчике.
Отпустили его только к 7 вечера под подписку о невыезде. И тут же журналисты засняли, как бедный именинник сидит на заднем сиденье автомобиля, сжавшись в комочек. Видимо, пытается стать невидимым. Поздно, Эндрю, поздно.
А наутро, в 6 часов, полиция снова нагрянула с обысками. То ли забыли что-то, то ли решили проверить, не спрятал ли именинник оставшиеся улики под подушку.
Уильям командует парадом
Тут слово взял историк Эндрю Лоуни. Он заявил публично то, о чём давно шептались при дворе: на самом деле всем заправляет Уильям.
Король Чарльз, мол, болеет, ему не до того. А Уильям — он «безжалостный». И именно он был «движущей силой» в деле отлучения дяди от всех титулов и званий.
«Уильям гораздо более безжалостен, чем его отец, — вещает историк. — Он видит, какой урон репутации наносит этот скандал, и решительно его отсекает».
Действительно, на похоронах эта безжалостность проявилась в полной мере. Эндрю пытался вспомнить «чудесное время», а Уильям вспоминал, видимо, только одно: как бы побыстрее избавиться от дяди, чтобы тот не маячил перед камерами.
В поисках Ферги и принцесс
А теперь, внимание, вопрос: где же остальные героини этой драмы? Сара Фергюсон, принцессы Беатрис и Евгения?
Их местонахождение неизвестно. После ареста Эндрю они исчезли, как будто их и не было. Телефоны молчат, инстаграмы не обновляются, свидетели их не видели.
Может, уехали в загородное поместье зализывать раны? Может, спрятались в бункере? А может, просто сидят дома и с ужасом ждут, что полиция постучит и к ним?
Журналисты теряются в догадках. Одно ясно: «Фирма» закрылась на переучёт.
И вот что я вам скажу, дорогие товарищи. Вся эта история — наглядная иллюстрация того, как важно соблюдать правила приличия
Если бы Эндрю в своё время не дружил с сомнительными личностями, не посылал рождественские открытки и не врал про свои отношения с Эпштейном, он бы сейчас, возможно, стоял на ступенях Вестминстерского аббатства с гордым видом, а не съёживался на заднем сиденье полицейской машины.
Если бы Ферги не писала покаянных писем «лучшему другу» Джеффри, возможно, Кейт не игнорировала бы её на похоронах, а милостиво кивнула бы и даже, может быть, улыбнулась.
Но — увы! — история не знает сослагательного наклонения. А королевская семья, как выяснилось, умеет быть очень даже... как бы это помягче... избирательной в проявлении родственных чувств.
А мораль проста, как английский завтрак: хочешь сохранить место за королевским столом — сиди тихо и не высовывайся. А если уж высовываешься, то хотя бы не смейся на похоронах. И рождественские открытки отправляй только тем, кто не сидел в тюрьме.
Эх, Эндрю, Эндрю... Не учили тебя в детстве хорошим манерам. Или учили, да ты прогулял тот урок.