«Вторым выступал Чикуэло II, матадор ростом полтора метра с небольшим и с печальным, благородным лицом. Он был храбрее барсука или любого другого зверя, да и, думаю, большинства людей. Он пришел в бой быков сначала как новильеро, потом в 1953–1954 годах стал матадором, но до этого ему пришлось пройти ужасную школу капеа. Так называют неформальные бои на деревенских площадях, в Кастилии и Ламанче, где местные парни и бродячие труппы начинающих тореро сражаются с быками, для которых это часто уже не первый бой. Иногда в капеа выставляли быков, убивших более десяти человек. Такие бои проводят в городках и деревушках, которым не по карману иметь нормальную арену, поэтому там устраивают импровизированные ограждения из повозок, а зрителям раздают длинные пастушьи посоха, чтобы выталкивать ими матадоров обратно на арену или бить, если они попытаются бежать.
Чикуэло II был звездой капеа до двадцати пяти лет. Пока именитые матадоры эпохи Манолете сражались с быками, полубыками и трехлетками с укороченными рогами, он стоял против семилеток в полном вооружении. Многие из этих быков уже прошли корриду и стали вдвойне опасными, как любое дикое животное, которое умудрилось выжить в схватке с человеком. Он участвовал в капеа в глухих деревнях, где не было ни больниц, ни врачей. Чтобы выжить, ему пришлось досконально изучить быков, понять, как подпускать их поближе и при этом не быть поднятым на рога. Он знал, как выжить в бою с быками, которые пытались убить его, он выучился всем цирковым трюкам и театральным приемам. Он также научился хорошо и уверенно убивать быков, изобретательно действуя левой рукой, которая защищала его во время нанесения удара и не давала быку поднять голову, частично компенсируя Чикуэло недостаток роста. И, конечно, помимо безоглядной смелости, ему сопутствовала невероятная удача.
Бык, который ему достался, был большим сам по себе, но рядом с миниатюрной фигурой Чикуэло казался гигантом. Он одинаково хорошо действовал обоими рогами, поэтому Чикуэло II ожидаемо устроил показательное выступление и все время прижимался к быку плотнее, чем диктовал здравый смысл. Однако он использовал и рассудок, и поразительную реакцию, и свое удивительное везение, чтобы продемонстрировать несколько хороших пасе, а также все цирковые фокусы, какие только существуют. Оставлять быку дистанцию для разбега и пытаться сделать классические пасе было бы гораздо опаснее. Иногда Чикуэло пропускал быка, повернувшись к нему спиной. Он смотрел на толпу, а бык проскакивал под его вытянутой рукой.
Публика наградила Чикуэло II заслуженными аплодисментами. Он показал им представление, которое их приучили считать корридой, и провел его с настоящим быком. Для этого ему понадобилась удача, но у него ничего бы не вышло без глубоких знаний и чистейшей отваги.
В этом сезоне он вернулся в корриду, потому что ему было скучно делать что-то еще, кроме боя быков. Он ушел из корриды, понимая, что до сих пор ему везло, но нельзя бесконечно испытывать судьбу. А вернулся – из-за того, что его больше ничего не интересовало».
Читая роман «Опасное лето», написанный в конце 1950-х годов. Для Хемингуэя коррида — не спорт и не развлечение, а магическое искусство сродни поэзии, музыке и танцу. Испанская коррида, жестокая и опасная, завораживала Хемингуэя:
«Встретиться лицом к лицу со смертью может любой, но иметь мужество, чтобы самому приближать её, выполняя определённые классические приёмы, и делать это снова и снова, а потом наносить удар весящему полтонны животному, которое к тому же любишь, гораздо сложнее, чем просто смотреть смерти в лицо».
Коррида - это искусство. Смертельный поединок!
Матадор бросает шляпу на удачу: если дном вниз – хорошо, если нет – перевернуть, и всё – в бой. Теперь только он, с мулетой и рапирой, против быка. Иной бык дерется до последнего, измученный, он гибнет, но не сдается. А иной, горячий поначалу, словно угадав свою обреченность, сдается на смерть.
Матадоры уворачиваются от атак быка при помощи плаща. Данное действо не даром легло в основу пасадобля, который фактически изображает мужчину – тореро, а женщина – нет, не бык, а мулета.
И Хемингуэй, спустя много лет, вновь возвращается в Испанию. С прежней увлечённостью и страстью следит за поединками искусных матадоров Антонио Ордоньеса и Луиса Мигеля Домингина. С обоими тореро Эрнест был близко знаком и дружил.
Луис Мигель Домингин, прославленный тореадор, поначалу был уверен в своих силах, но постепенно сникает под натиском соперника. Ордоньес демонстрирует в своих боях потрясающее мастерство и артистизм, выполняя крайне опасные классические пассе, Домингин часто прибегает к тому, что Хемингуэй называет «трюками» — приемам, которые впечатляют зрителей, но на самом деле гораздо безопаснее. Домингин получил серьезное ранение в бою в Валенсии, а вскоре после этого получил травму и Ордоньес.
Луис Мигель Домингин с улыбкой говорил: "Мы со смертью флиртовали долгие годы". Не прошло и месяца, как эти два тореадора снова встретились на арене в поединке, который Хемингуэй назвал «одним из величайших боев, которые я когда-либо видел» — «почти идеальной корридой, без всяких уловок». Не успев оправиться после страшных ран, причинённых бычьими рогами, Антонио и Луис Мигель творят на арене настоящее искусство, в противовес матадорам-шоуменам, работающим с перекормленными быками, которым подпиливают рога. Их последняя встреча состоялась в Бильбао, где Домингин получает смертельную травму.
А Ордоньес демонстрирует абсолютное мастерство, выполняя прием «рецибьендо» — один из самых старых и опасных приемов. Ордоньесу потребовалось три попытки, чтобы выполнить прием «рецибьендо», что свидетельствует о его мастерстве и храбрости.
"Коррида обнажает корни жизни и оголяет провода страсти" " — Александр Генис.