13. Следствие продолжается
- Приветствую, Пётр Сергеевич! – неожиданно на пороге кабинета возник вездесущий Черпаков.
- Здравствуйте, Артём Борисович! – кисло улыбнулся Калинкин, прикрывая плотнее дверь за нежданным гостем. – Что же вы не позвонили?..
- Есть вопросы, не требующие отлагательств.
- Да, я слушаю!
- Мне нужна информация по охране вашего здания. Кстати, с этим Фроловым, бывшим вашим охранником, вы случайно недавно не пересекались?
- Так он же в тюрьме сидит! В отпуске где-то нахулиганил по пьяному делу…
- Уже не сидит! Недавно освободился.
- Значит, уже прошло больше трёх лет… А что, он может появиться в нашем городе?
- Уже должен бы приехать… Но факта его регистрации по прибытию в город в полиции пока не имеется.
- И что теперь?
- Да, ничего. Очень хотелось бы с ним пообщаться. Подождём, где-нибудь проявится.
- Он что, скрывается?
- Не думаю. Полагаю, всё гораздо проще. Дело молодое: изголодался в зоне, встретил по дороге смазливую бабёнку, загостился… Таких случаев хватает! Но у него уже две судимости… А это значит, что против него можно вновь возбудить дело, как против уклониста от административного надзора.
- И что ему будет?
- Это как суд решит: штраф, исправительные работы или лишение свободы до одного года. А скажите, Пётр Сергеевич, этот Кирилл был единственным работником в вашей организации по части охраны и теленаблюдения?
- Да.
- Понятно. А кто после него охранял объект?
- Больше никого не брали. Нас обслуживал по договору городской Пульт централизованного наблюдения – это охрана дистанционно. И стало как-то спокойнее...
- А не мог Фролов, каким-нибудь образом, в день своего ареста, попасть в вашу лабораторию?
- Нет, – замотал головой замзав. – У нас же охранная сигнализация… После ЧП следователь проверял факты: Фролова арестовали в тот злополучный день в посёлке Никольском – это в соседней области. Он там подрался с кем-то и до суда всё время провёл в камере сизо…
- Об этом я в курсе! Так, а ваши соседи, арендаторы помещений? Они не могли как-то проникнуть на территорию лаборатории?
- Не могли! Их крыло от нашего крыла отделяет капитальная стена. И вход у них свой, отдельный.
- А чердак как? Не общий?
- И чердак тоже – отделён сплошной стеной! Похоже, когда строили особняк, делали это поэтапно: сначала построили одну половину здания, а какое-то время спустя – вторую.
- Вас понял… А вот этого парня знаешь? – следователь достал из своей папки фото бегуна Эдика.
- Лицо, вроде знакомое… Но нет, не знаю.
- Вспоминайте, где могли видеть? На улице, в магазине, по телевизору…
- О, точно! По телевизору видел! Молодёжную спартакиаду показывали, этот парнишка первым кросс пробежал…
- А ещё где? Может, он к Максимову приезжал?
- Нет, такого не помню…
Черпаков в раздражении заходил по кабинету заведующего, чувствуя своё бессилие перед решением поставленной задачи. Его неожиданное появление в лаборатории пока не дало никаких новых зацепок.
«Можно, конечно, взять под стражу этого замзава… По крайней мере, до выяснения некоторых обстоятельств, и доложить начальству, что «процесс пошёл»… Ну, а дальше-то что?..»
- Так… А о сбежавшей секретарше вам что-то известно?
- Только то, что у вас имеется в деле. С тех пор ничего нового.
- Ладно… – в очередной раз огорчился Черпаков. – Ну, а как там мозг, восстанавливается?
- Работаем, товарищ майор… – не очень уверенно ответил Пётр.
- И каковы результаты?
- Пока похвастаться нечем…
- Значит, плохо работаете!
- Работаем, как умеем…
- Ну, что ж, не мне вас учить… Но имейте в виду, что моё терпение не бесконечно, – следователь выразительно посмотрел на Калинкина. – А расскажите-ка мне, Пётр Сергеевич, когда именно вы изъяли мозг у трупа?
- На следующий день, в морге… Уже после соблюдения всех формальностей.
- Не понимаю! Такой срок никакой мозг не выдержит, даже учёного… – не без иронии сказал Черпаков. – Вот мне, не имеющему медицинского образования, и то ясно: за сутки происходит необратимое омертвление тканей. Объясните же, как специалист дилетанту!
- Мы ввели в сосуды головного мозга эликсир, разработанный нашей лабораторией. Он как бы консервирует, затормаживает процесс отмирания. Почти полностью прекращается жизнедеятельность клеток, наступает состояние, аналогичное анабиозу у животных в природе. Это и позволило сохранить мозг живым до его пересадки в подготовленную питательную среду…
- Ну, вот! Та-ак, значит, вы готовились к этому! Что скажете, гражданин Калинкин?
- Готовились… Мы к эксперименту готовились – на мозге животного! А вот так случилось, что вместо пробного эксперимента пришлось наш эликсир экстренно применить для спасения мозга своего начальника…
- Ладно! – поняв бесполезность диалога, махнул рукой Черпаков. – Со временем разберёмся…
Следователь нутром чувствовал, что Калинкин не преступник. Поэтому и ослабил нажим – по опыту знал, что под силовым давлением тот или замкнётся в себе, или, что ещё хуже, может во всём сознаться, чтобы получить минимальный срок наказания. Сознаться в преступлении, которого не совершал…
Нет, не за этим приехал Черпаков в город Н.! Он должен во всём разобраться, доказательно установить и поймать настоящего преступника – найти, а не назначить! Очень может быть, преступника не случайного, а хитрого и жестокого...
Майор присел на стул, раскрыл свою папку, задумался. В кабинете воцарилась тишина. Калинкин с опаской поглядывал из-за компьютера на следователя, не решаясь помешать его размышлениям своими вопросами.
Из объяснительных свидетелей дело в тот роковой день обстояло так: поскольку поездка Максимова на симпозиум была отложена, он, с частью коллектива, решил продолжить интересный лабораторный эксперимент в самый ближайший день – в воскресенье.
С этой целью трое сотрудников, замзав Пётр Калинкин, ассистент Николай Егоров и лаборантка Алла Дорофеева, и прибыли в здание – немного раньше назначенного времени. Они, сняв охранную сигнализацию здания, зашли, как обычно, через главный вход, поднялись на второй этаж в лабораторию, чтобы подготовить аппаратуру к опытам. Затем спустились на первый, чтобы доложить о готовности и скорректировать свои действия с шефом. Дверь кабинета заведующего была приоткрыта, Максимов лежал на полу в луже крови: огнестрельное ранение в области сердца, не совместимое с жизнью…
Свидетели по профессии сами медики, поэтому их точное заключение о констатации факта и времени смерти не удивило приехавших экспертов. Но звука выстрела свидетели не слышали…
«Может, был сговор у этой троицы из лаборатории? Хотя вряд ли: в своё время их изрядно «прессовали» на допросах, вплоть до детектора… И их непричастность к преступлению была доказана. Ещё вариант: а если пистолет был с глушителем?..»
- Значит, коллектив лаборатории знал, что Максимов не едет в Питер, как планировал ранее? – нарушил молчание следователь.
- Да, Андрей сам об этом сказал. И предложил желающим поработать в выходной день за отгул. Трое работников согласились…
- Хорошо… А охранник Фролов знал, что ваш шеф должен уехать?
- Да, конечно!
- Ага… А знал ли он, что в последствии эта поездка была отложена?
- Нет! Он написал заявление на недельный отпуск и уехал ещё до того, как стало известно об отмене командировки…
- Так! А не мог он кому-нибудь позвонить и узнать о вашей работе в выходной день?
- Возможно… Но маловероятно: Кирилл мало интересовался работой лаборатории, даже когда работал. А тут он уехал расслабиться, попьянствовать с другом. Вот и расслабился – на целых три года…
Какой-то непонятный глухой стук снизу вернул следователя из области размышлений к действительности.
- Пётр Сергеевич, что это за странный шум?
- Это в подвале, рабочие двери ремонтируют.
- А… Так у вас и подвал есть?
- Да.
- Не знал… Там я ещё не был!
- Хотите? Пройдёмте...
- Обязательно, но в другой раз. Сейчас мне уже некогда…
Когда за следователем закрылась дверь, Калинкин с облегчением расстегнул ворот рубашки. Он глубоко вздохнул, мысленно благодаря Черпакова за отказ посетить подвал: «Вот, ещё отыграл несколько дней в нашу пользу…»
Получив через сканирующую аппаратуру расшифрованную информацию мозга о происшествии, Пётр Калинкин тщательно проанализировал события в день гибели Андрея Максимова и сделал выводы.
И не только: у него созрел план, как поймать преступника. Но замзав решил пока не посвящать следователя в курс полученных деталей убийства, а устроить ловушку для злодея своими силами, не привлекая полицию – чтобы не допустить утечки информации. В качестве приманки оставался тот же самый сейф в бункере, о котором Кириллу уже было известно.
Поэтому в подвале и шла интенсивная работа по блокировке подземного бункера в случае проникновения туда злоумышленника. По сути, это был автоматический замок, позволяющий запереть незваного гостя в помещении, если он там появится.
В том, что именно Фролов и есть убийца, у Калинкина теперь не было никаких сомнений. Мозг в лаборатории практически восстановил свои основные функции и выдал всю хронику о выстреле в тот злополучный для Максимова день. К сожалению, это мало что дало бы для доказательной базы следствия.
Вот почему обрадовался Калинкин занятости Черпакова: посещение подвала следователем вызвало бы много нежелательных вопросов с его стороны, могло нарушить все планы по захвату и спугнуть убийцу. Тогда Фролов мог затаиться, залечь надолго. И даже возможный арест не смог бы посадить бандита на скамью подсудимых и воздать ему должное наказание за совершённое преступление.
Ведь прямых улик нет, а улики косвенные, основанные на сложных электронных преобразованиях импульсов мозга Максимова не смогут послужить в качестве доказательства. Все умозаключения следователя о виновности преступника, построенные на таком сомнительном источнике, будут легко рассыпаться в суде под весомыми аргументами адвоката…