Когда я впервые ознакомился с откровениями Егора Кузьмича Лигачёва о перестройке и развале СССР, у меня возникло странное ощущение. Словно смотришь на пазл, который собирали с одной картинкой в голове, а получилась совсем другая. Лигачёв — человек, который сам поддержал Горбачёва на пост генсека в 1985 году, впоследствии назвал это решение «самой большой кадровой ошибкой». Как же так получилось, что второй человек в партии и государстве не разглядел истинных намерений своего протеже?
Перестройка: от идеи к предательству
Егор Лигачёв всегда подчёркивал: перестройку задумывали как социалистическую. Для совершенствования советской системы. Так декларировал это и сам Горбачёв в первые годы. Но реальность оказалась совсем иной.
Особенно показательным стал момент, когда после отстранения от власти Михаил Сергеевич признался, что советская система вообще не поддавалась реформированию. Что она должна была быть разрушена и заменена новой — капиталистической, буржуазной. Лигачёв вспоминал, что был просто обескуражен такими заявлениями. Получается, изначально декларировалось одно, а в реальности делалось совершенно противоположное.
Я часто задумываюсь: неужели действительно можно было так ловко обмануть целое Политбюро? Или все-таки были признаки, которые просто игнорировались? Егор Кузьмич признавал, что в первые годы перестройки многое было непонятно. Все в ЦК были заняты хозяйством, экономикой, не имели достаточного политического опыта для того, чтобы вовремя распознать угрозу.
Письмо в никуда
В марте 1990 года Лигачёв отправил Горбачёву письмо с тревожным заголовком: «Партия, Отечество в чрезвычайной опасности». Он просил созвать чрезвычайный пленум ЦК. Что сделал Михаил Сергеевич? Положил письмо под сукно. А летом того же года убрал Егора Кузьмича из Политбюро и ЦК. Бывший второй человек в государстве превратился во «врага перестройки».
Это напоминает мне ситуацию, когда капитан корабля игнорирует предупреждения штурмана о надвигающейся буре. Только здесь речь шла не о корабле, а о целой стране. Лигачёв оказался лишён всех рычагов власти за полтора года до окончательного развала Советского Союза.
Кто виноват?
По мнению Лигачёва, предпосылки к распаду страны создал Горбачёв, а непосредственной ликвидацией Союза занялся Ельцин. Кстати, именно Егора Кузьмича обвиняли в том, что он дал «путёвку в жизнь» будущему разрушителю СССР, вытащив Бориса Николаевича с Урала в Москву.
Но самое интересное в другом. Лигачёв говорил о перерождении группы руководителей в центре и республиках. Люди, которые были коммунистами, вдруг начали жаждать личного богатства и безраздельной власти. Они решили разрушить партию и страну, чтобы забрать народное добро в свои руки. Многие стали миллионерами — сами или их родственники, что, по сути, одно и то же.
Беловежский сговор и упущенные возможности
Когда в декабре 1991 года в Беловежской Пуще трое «деятелей» подписали соглашение о ликвидации СССР, Лигачёв считал, что их надо было немедленно арестовать. Больше ничего делать было не нужно. Егор Кузьмич подчёркивал: эти люди так боялись, что были готовы бежать за рубеж в любой момент. Не зря выбрали место у границы с Польшей.
Но почему не арестовали? По словам Лигачёва, все силовые организации подчинялись президенту. Глава КГБ Крючков и министр обороны Язов не смогли предпринять решительных мер во время августовских событий 1991 года. Попытка была, но оказалась неудачной.
Объективные или субъективные причины?
Многие историки спорят о причинах распада Советского Союза. Одни винят экономику, другие — национальные противоречия, третьи — происки Запада. Лигачёв придерживался иной точки зрения.
Да, внешний фактор присутствовал. В годы перестройки деятельность западных спецслужб на территории СССР резко активизировалась. Но решающую роль, по убеждению Егора Кузьмича, сыграл внутренний фактор и субъективные причины. Никаких объективных предпосылок для развала СССР не было. Были субъективные причины, был факт предательства определённой группы руководящих работников и перехода их с позиций коммунистической на национал-сепаратистскую и антисоветскую.
Лигачёв не снимал с себя моральной ответственности за произошедшее. Хотя мог бы сказать: меня лишили власти за полтора года до крушения, какой с меня спрос? Но Егор Кузьмич так не считал. Он понимал, что поддержал Горбачёва, что не разглядел вовремя опасности, что упустил момент.
История не терпит сослагательного наклонения. Но слова человека, который был в самом центре событий, заставляют задуматься: а что было бы, если бы в марте 1990-го к письму Лигачёва прислушались? Созвали чрезвычайный пленум? Остановили процессы разрушения?
Мы никогда не узнаем ответов на эти вопросы. Остаётся только изучать свидетельства очевидцев и делать выводы. Выводы о том, как важно вовремя замечать опасность. И как дорого обходится молчание, когда страна в опасности.