Когда я изучал материалы о советско-французских отношениях 1960-х, наткнулся на поразительный эпизод. Французский генерал, гордый лидер свободолюбивой нации, провел у могилы советского вождя почти двадцать минут в скорбном молчании. Для протокольного визита это вечность. Что стояло за этим жестом?
Поездка, которая взорвала Вашингтон
В июне 1966-го Шарль де Голль прибыл в СССР с почти двухнедельным визитом. Американцы наблюдали за происходящим с нарастающей тревогой. И было отчего волноваться.
Уже 1 июля Франция вышла из военной организации НАТО. Альянс спешно менял парижскую прописку на брюссельскую. Но это была лишь верхушка айсберга. Начались переговоры о военно-политическом союзе СССР и Франции. Представьте себе: одна из ведущих европейских держав готова была развернуться на 180 градусов в разгар холодной войны.
Именно тогда де Голль и посетил могилу Иосифа Сталина на Красной площади. Двадцать минут молчания генерала говорили громче любых слов.
Два взгляда на одного человека
Меня всегда поражал контраст между тем, как о Сталине отзывались Черчилль и де Голль. Британец после войны быстро сменил тон, французский генерал оставался неизменно комплементарен.
Вот его слова, которые я встречал в мемуарах: «Сталин имел колоссальный авторитет, и не только в России. Он умел приручать своих врагов, не паниковать при проигрыше и не наслаждаться победами. А побед у него было больше, чем поражений».
Де Голль не скрывал своего восхищения политическим мастерством советского лидера. Но добавлял предостережение: «Сталинская Россия — это не прежняя Россия, погибшая вместе с монархией. Но сталинское государство без достойных Сталина преемников обречено».
Пророческие слова, если посмотреть на то, что произошло с СССР спустя два десятилетия.
Тегеранская конференция глазами француза
Особенно интересны воспоминания де Голля о Тегеранской конференции 1943 года, где он сам не присутствовал, но тщательно изучил все материалы.
Французский генерал подметил ключевую деталь: «Сталин разговаривал в Тегеране, как человек, имеющий право требовать отчета. Не открывая двум другим участникам конференции русских планов, он добился того, что они изложили ему свои планы и внесли в них поправки согласно его требованиям».
Это наблюдение многое объясняет. Сталин действительно владел ситуацией. Рузвельт присоединился к нему, отвергая идеи Черчилля о наступлении через Италию и Балканы на Вену и Будапешт. Американцы вместе с СССР отказались обсуждать политические вопросы по Центральной Европе, особенно польский вопрос.
Черчилль настаивал — его не услышали. Русские армии вот-вот должны были вступить в Польшу, и судьба Восточной Европы фактически решалась без обсуждения её политического будущего.
Почему де Голль так ценил Сталина
Разгадка лежит на поверхности. Де Голль ценил в людях силу характера, способность отстаивать национальные интересы, умение вести большую игру. Сталин воплощал всё это в полной мере.
Французский генерал сам прошел через унижение поражения 1940-го, через годы борьбы за признание «Свободной Франции», через сопротивление англосаксонскому давлению. Он понимал, каково это — противостоять более сильным партнерам и добиваться своего.
Двадцать минут у могилы Сталина были данью уважения политику, который никогда не позволял диктовать себе условия. Это был жест одного государственника другому, поверх идеологических барьеров и политических систем.
Визит де Голля в СССР и его поклон на могиле Сталина остаются одним из самых неоднозначных эпизодов холодной войны. Эти события напоминают нам: история пишется не только идеологиями, но и личностями, способными видеть дальше сиюминутных противоречий.