Олимпийская чемпионка по художественной гимнастике — о желании выступить на зимних ОИ, болезненном пропуске Лондона-2012 и своем тренерском подходе.
14-15 февраля в Санкт-Петербурге прошел турнир по художественной гимнастике на призы олимпийской чемпионки, пятикратной чемпионки мира Дарьи Шкурихиной. В нем приняли участие более 400 юных спортсменок. Мы встретились с Дарьей незадолго до этого мероприятия, чтобы обсудить ее тренерские принципы, Олимпиаду-2026 и самый важный старт в карьере.
Дети должны видеть меньше «кнута»
— Расскажите о своем турнире. Какая у него история, как часто он проходит?
— Турнир Olympic Stars проводится уже более десяти лет, но в Санкт-Петербурге в этом году мы провели его впервые. На нем гимнастки показывают свое мастерство и красивые выступления, за что получают заслуженные медали и подарки. Каждая участница уехала домой с наградой.
— Вы давно работаете с детьми. В своей практике применяете некий собирательный образ тренировочного процесса от своих наставников?
— У меня свой подход, сформированный за годы работы с детьми, проведения сборов и мастер-классов. Да, в данный момент жизни не стремлюсь вырастить олимпийского чемпиона — хочу, чтобы как можно больше детей занимались спортом, чтобы художественная гимнастика развивалась в нашей стране.
Грань между похвалой и «кнутом» должна смещаться в сторону похвалы. Дети должны видеть меньше «кнута». Конечно, иногда может потребоваться повышение голоса, но, пройдя большой путь и видя, как работали с нами (особенно в сборной — довольно строго), понимаю: сейчас, работая с детьми, хочу, чтобы они любили то, что делают. Поэтому я за то, чтобы больше мотивировать и хвалить — поругать мы всегда успеем.
— Почему так важна похвала?
— Мотивация должна подталкивать ребенка вверх, а не строиться на крике и упреках. Мне в сборной всегда хотелось, чтобы меня похвалили, — я очень старалась, выкладывалась полностью. Тренеры делали это нечасто, и я расстраивалась, иногда даже делала что-то назло. Мама говорила: «Тебя могут за это выгнать!» Я отвечала: «Да, но я так стараюсь — почему им так сложно сказать, что я молодец?»
Поэтому я за то, чтобы хвалить, говорить: «Ты молодец!» Конечно, не всегда мы молодцы и не всегда все получается. Но даже Ирина Александровна [Винер] во время тренировок могла быть строгой, а в конце всегда обнимала, целовала и поддерживала правильными словами.
— Какова роль первого тренера в вашей успешной карьере?
— Первый тренер — как первый учитель, который объясняет, как писать. В спорте он не только ставит технику, но и должен влюбить ребенка в спорт. Если у тренера не получается найти контакт и пробудить эту влюбленность, то дальнейшие успехи под вопросом. Спорт — это не только техника, это эмоции. Ты должен гореть этим, бежать на тренировку. Конечно, бывают моменты, когда приходится нелегко: ездить на общественном транспорте с рюкзаками, нести кипы экипировки. Но это учит преодолевать трудности в жизни.
— Есть ли у вас формула успеха в большом спорте?
— Это сложный вопрос. Виктор Васильевич Тихонов, великий советский тренер, на вопрос о формуле успеха отвечал: «Работа, работа, работа...» Я в чем-то с ним согласна, но добавляю: важна еще любовь к тому, что ты делаешь. Если ты всегда заставляешь себя, маловероятно, что что-то получится.
Любила ли я художественную гимнастику? Да. Бесила ли она меня иногда? Тоже да. Но важно выбирать — любить то, что делаешь. Раньше я рассуждала в процентах: 20 таланта и 80 трудолюбия. Сейчас считаю так: нужны трудолюбие, талант, удачное стечение обстоятельств — и любовь к своему делу. Тогда и возможен результат.
Было желание сдаться за неделю до Олимпиады
— Чтобы попасть в сборную по художественной гимнастике, нужно преодолеть невероятную конкуренцию. Как вам это удалось?
— Это и талант, и профессионализм, и хорошие тренеры. Всегда присутствует доля везения и удачи, но еще — терпение и преодоление. Говорю о множестве тренировок и огромном количестве времени, посвященного спорту.
Можно долго рассуждать, почему одни готовятся к Олимпиаде, а в какой-то момент одного человека берут и меняют — без объяснения причин. Ты вроде все делал правильно — и вдруг оказываешься за бортом. Как это пережить — точно не знаю. Слава богу, у меня есть золото — одно, но мое.
— Когда вы были ребенком, вам приходилось ломать привычный образ жизни — в отличие от многих сверстников в школе и во дворе. Как вы преодолевали это? Что вам помогало?
— Во-первых, не могу сказать, что у меня было сопротивление. Во-вторых, у меня с пяти лет привычный образ жизни — занятия спортом. У меня не было другого.
— А соблазна не было?
— Мы все равно успевали между школой и тренировкой поиграть на улице, побегать в казаки-разбойники. Помню, как один раз прыгнула с гаража, упала и разбила коленки. Мама была очень расстроена — ведь это случилось не на тренировке. (Смеется.)
Мы все успевали. Спортсмен — это человек, у которого дисциплина на первом месте, даже в детстве. Его учат все успевать. Да, у тебя не так много свободного времени, как у сверстников, но ты не чувствуешь себя обделенным. Я, например, в детстве ездила на соревнования в другие города — Москву, Санкт-Петербург, другие крупные регионы. А мои одноклассники говорили: «Здорово, а мы только Казань и видим». Видела больше плюсов в занятиях спортом, чем минусов. Путешествия были в плацкартных поездах, но это приносило нам удовольствие. Когда растешь без спорта, просто ходишь в школу, учишь уроки. В свободное время в 90-е дети играли во дворе. А у спортсмена другие развлечения: пойти в зал, тренироваться, изучать новые элементы, готовиться к соревнованиям, выбирать новые купальники и предметы для художественной гимнастики.
— А с экипировкой тогда явно был дефицит.
— Конечно. Недавно была на сборах и говорила детям: «У вас сейчас все в доступе — можете выбрать любой мяч: красный, розовый, зеленый». Сейчас есть специализированные магазины. А тогда этого не было. Я мечтала о розовом мяче — это была моя главная мечта. Когда родители подарили мне его, я спала с ним в обнимку. Как-то разговаривала с лыжниками, и они рассказывали, что, получив первые профессиональные лыжи, были готовы спать с ними — хоть это и неудобно.
Так что у спортсменов интересы другие, приоритеты расставлены иначе. Конечно, у каждого наступает период, когда не хочется тренироваться, когда ты устал, тебе лень и все надоело. Это как в любой работе — наступает переломный момент. Здесь очень важна поддержка родителей и мотивация тренера: они помогают понять, зачем ты это делаешь и куда идешь. Если у спортсмена не было такого периода, значит, он не шел к высоким достижениям. Переломный момент неизбежен.
— Практически каждый спортсмен сталкивается с травмами. Как вы справлялись с этим?
—Травмы — это всегда психологическая история: «Вернусь ли я? Получится ли у меня?» Это процесс восстановления. Знаю очень мало спортсменов, которые не сталкивались с травмами, восстановлением и возобновлением спортивной деятельности. Ты постепенно привыкаешь преодолевать трудности, но всегда нужны люди рядом — тренеры, родители, иногда братья и сестры. В одиночку этот путь не пройти.
— Не все, кто посвящает свою жизнь спорту, достигают больших высот. Почему одни идут к вершинам, а другие нет?
— Это сложный вопрос. Если посмотреть на статистику олимпийских чемпионов в такой большой стране, как Россия, их число окажется невелико. Чтобы достичь высших наград — золота, серебра или бронзы Олимпиады, — должно сойтись множество факторов. Недостаточно одного таланта или дисциплины с мотивацией. Все складывается как пазл.
Чтобы стать олимпийским чемпионом, нужно оказаться в нужном месте в нужное время, пройти путь без серьезных травм и не сломаться в последний момент. Например, за неделю до победной Олимпиады я получила серьезную травму, но все равно решила выступать.
— На уколах?
— На морально-волевых. Уколы тут не помогут.
— Были ли мысли отказаться от выступления на Играх?
— Было желание сдаться. За неделю до Олимпиады я позвонила маме и сказала: «Все, улетаю домой, больше не могу». В тот момент у меня не было сил думать о чем-то еще. Мотиватором стала мама. Она спросила: «Как ты скажешь тренерам и команде, что поджала хвост и вернулась домой?» Мама остановила меня от покупки билета из Японии, где мы были на сборах.
Тяжелые времена наступают всегда — иногда за несколько месяцев до Олимпиады, иногда за несколько дней. В такие моменты очень важна поддержка близкого человека. Мотивация и силы заканчиваются у всех — мы не роботы. Мы тренировались минимум восемь часов в день шесть дней в неделю. Новогорск был нашим вторым домом, и это не фигура речи.
Спустя четыре года наш тренер попросил у нас прощения за отстранение от сборной
— Вы выступали в командном виде спорта — шесть человек с разными характерами. Были ли сложности во взаимоотношениях? Как вы их решали?
— Работа в команде — это большая работа над собой и над взаимоотношениями. Ты проводишь с людьми 24 часа в сутки: вместе живешь, ешь, тренируешься, даже в баню ходишь вместе. Нужно стать одной семьей — а в семьях бывают ссоры и недопонимания. Ругались ли мы в команде? Конечно.. Но тренер всегда замечал напряженность и говорил: «Выйдите, помиритесь, обнимитесь, поцелуйтесь — и возвращайтесь». Все, что происходило за пределами зала, не должно было влиять на работу на ковре. Нужно было выходить и действовать как одна команда.
— Если вернуться к мотивации или к моменту, когда нужно собраться: были ли какие-то ритуалы, техники, которые вы применяли, чтобы настроиться на достижение цели?
— У нас было огромное количество ритуалов.
— Могли бы раскрыть какие-то из них?
— В команде у нас было много всего. Перед соревнованиями мы всегда проводили собрание: сидели в комнате, обсуждали, что и как. Мы должны были выходить из комнаты друг за другом в определенном порядке. Когда приходили на место, сумки нужно было поставить строго определенным образом.
Перед выходом на площадку вставали в пятерку, держались за руки и произносили определенные слова — они были известны только в команде. Еще обменивались взглядами. Для нас это была своего рода игра, которая сплачивала: нужно было помнить, кто за кем встает, кто за кем идет, как стоят сумки, кто как начинает разминаться. Это был выстроенный ритуал до выхода на площадку.
Сейчас, оглядываясь назад, говорю детям: «Не создавайте себе огромное количество ритуалов — вам придется их придерживаться». Бывало, что что-то сбивалось, и ты начинал нервничать: «Сумки неправильно поставили!» или «Что-то пошло не так...». Поэтому я советую детям не увлекаться: пусть будет один ритуал, который вы точно сможете выполнить, — выйти с левой ноги или что-то в этом роде.
— Ритуалы были нужны вам, чтобы отвлечься?
— Это объединяло и успокаивало. Когда готовишься к большим соревнованиям — чемпионату Европы, мира или Олимпийским играм, — ищешь любую мотивацию, любые зацепки для мозга, чтобы немного отвлечься и снять нервное напряжение. Чем больше создаешь для себя моментов, которые расслабляют нервную систему, тем легче.
Понимаю, что без этого невозможно. Каждый спортсмен создает для себя какие-то моменты, чтобы чуть снизить напряжение. Оно и так висит в воздухе. Эти ритуалы помогают немного расслабить психику и нервную систему — и становится полегче.
— После победы в Пекине вы довольно быстро ушли из профессионального спорта. Как преодолевали переход из спортсменки, добившейся наивысшего успеха, в некую неизвестность?
— Это было очень сложное время. На самом деле я не планировала заканчивать спортивную карьеру: на момент победы на Олимпийских играх мне было 17 лет, через месяц исполнилось 18. Нам сказали вернуться в зал через четыре дня. Но у нас не было ни сил, ни мотивации, ни возможности это сделать. Плюс моя травма, с которой я выступала в Китае. Мы очень сильно устали — я двое суток просто спала после возвращения.
Спустя четыре года наш тренер попросил у нас прощения: он признал, что это был неправильный шаг. Сейчас я могу спокойно говорить, что нас, по сути, убрали — всю команду. Если посмотреть на это спустя время, то, наверное, это было не совсем правильное решение. Мы были костяком команды — и среди нас были три девушки 17-18 лет.
— Вы еще один олимпийский цикл легко прошли бы?
— Да, с удовольствием. Если вспоминать Олимпиаду в Лондоне — я никогда ее не забуду. Мне было 23 года, я была в полном расцвете сил, в шикарной спортивной форме. Я могла бы с удовольствием выступать, а не сидеть на трибуне. На тот момент еще не нашла себя в жизни: просто ходила в университет и не особо понимала, зачем это делаю. Почему я иду на пары, а не в зал? Конечно, могла бы успевать и учиться, и тренироваться — особенно если бы мы тренировались в Москве. Тогда поступила бы в московский вуз, но вместо этого уехала учиться в Нижний Новгород.
Это был очень сложный этап перехода. Спустя много лет после Олимпиады общалась со многими спортсменами и видела, как они проходят через это. Не так много людей справляются с этим легко. Когда ты спортсмен, тебе говорят, что делать, как делать, во сколько спать, что есть, куда ехать, — вся система выстроена от и до. Когда выходишь в обычную жизнь, ты не знаешь ничего — начинаешь жить с нуля. Сейчас могу сказать, что рада, что вышла из спорта рано. Но если бы в 22-23 года, после второй Олимпиады, — это тоже было бы нормально.
— Стали бы двукратной олимпийской чемпионкой.
— Может быть. Но мы не умеем заглядывать в будущее — знаем только прошлое. Как сложилось, так сложилось. На тот момент это был очень сложный этап. Я его даже плохо помню — мне не хотелось находиться в той реальности. Мне хотелось тренироваться, но после цикла нужен отдых. Если его нет, ни физика, ни психика не выдерживают. Мы работали на пределе возможностей: на Играх-2008 одна из нас выступала с переломом, я тоже была травмирована. Нам нужно было восстановиться, залечить травмы — а потом уже идти дальше. Но нам не дали этой возможности.
Хочется, чтобы обо мне когда-нибудь написали: «Дарья Шкурихина смогла отобраться на зимние Игры»
— Знаем одну спортсменку из смежного вида спорта, которой дали год, чтобы прийти в себя, и потом она спокойно вернулась в национальную команду.
— Это прописная истина: после пика физической нагрузки обязательно должно быть расслабление, потом отдых. Иначе ни один человек этого не выдержит. Если не выдержит физика, но выдержит психика — все равно что-то пойдет не так. Невозможно работать безостановочно: организм рано или поздно даст сбой.
— Были ли вещи или люди, которые больше всего поддерживали вас в тот момент?
— Главное — это люди. Родители всегда меня поддерживали — и тогда, и сейчас. Еще для меня очень важно мышление. За полгода до Олимпиады мама подарила мне книгу Ронды Берн «Секрет» — о позитивном мышлении, представлении и визуализации мыслей. Я в это верю и живу этим.
Когда мы стояли на пьедестале и получали медаль, я уже видела этот момент неоднократно. Я знала, кто будет плакать, кто смеяться, как все будет выглядеть в этот важный момент. Видела эту картинку настолько детально, что как будто прожила этот момент уже не раз.
В моменты, когда хотелось сказать «хватит», я визуализировала цель — представляла, к чему иду. Поэтому я всегда говорю: человек без цели — это просто существование.
— В текущих реалиях международного бана для большинства российских спортсменов тяжело визуализировать себе самые высокие цели.
— Понятно, что сейчас спорт переживает серьезные потрясения и спортсмены оказались в непростой ситуации. Но если вспомнить, как было раньше, и надеяться на то, что будет в ближайшем будущем, — спортсмены все равно должны иметь цель, видеть ее и постепенно к ней идти.
Все, кто был в моей команде, — люди, которые живут целью. Если у тебя ее нет, ты не будешь на вершине. У огромного количества девочек тоже была такая цель — это факт. Но у кого-то она реализовалась, у кого-то нет. Почему так — не смогу ответить.
— Следите ли вы за Олимпийскими играми в Милане, куда отправились всего 13 наших спортсменов?
— Да, конечно, когда есть время, я смотрю трансляции, болею за наших спортсменов. Смотрю фигурное катание, лыжные гонки, биатлон. Олимпиада — это вообще отдельный вид жизни и искусства, там спортсмены переживают такие невероятные эмоции. Когда смотрю на них, на их старты и финиши, выступления на льду, то переживаю с ними их эмоции, а эти эмоции с выступлений на Олимпийских играх бесценны. Я бы с огромным удовольствием пережила бы эти моменты вновь. У меня неоднократно появлялись мысли пойти и попробовать себя в зимнем виде спорта и побывать на зимней Олимпиаде в роли спортсмена!
— Здорово. А в какой дисциплине, если не секрет?
— После Игр-2012 подумала, а не попробовать ли мне свои силы в сноуборде. Родители подарили мне доску, я училась на ней кататься, и это приносило большое удовольствие. И приносит до сих пор. Но даже на любительском уровне я порой сильно падаю, поэтому понимаю, насколько это травмоопасно. Например, в прошлом году я каталась на олимпийской трассе в Сочи и сильно упала. У меня был вывих колена. В тот момент поняла, что вряд ли смогу перейти из разряда любителей в профи. Иногда посещают мысли начать серьезно заниматься керлингом. Наименее травмоопасный вид из всех, которые представлены на зимних Играх. В нем очень важна тактика, командная стратегия. Мне это подходит. (Смеется.)
Вообще хочется, чтобы обо мне когда-нибудь написали: «Чемпионка Олимпиады по художественной гимнастике Дарья Шкурихина смогла отобраться на зимние Игры». Не знаю, насколько это реально, но эта идея по-прежнему есть в моих мыслях.
Тогрул Мамедов
«Конкуренция со стороны юниорок только подхлестнет взрослых». Интервью Татьяны Сергаевой
Статусы нейтралов блокирует бюрократия допинг-контроля. Неожиданная проблема для гимнастов из России