Дарья Радченко, руководитель Центра городской антропологии КБ Стрелка, рассказала, как городская Масленица становится цифровым событием.
Соцсети традиционно заполнила масленичная тема: рецепты, фотографии и даже гигантские виртуальные блины, нарисованные ИИ и «свисающие» со зданий города. Масленица стала визуальным событием – цифровым, почти тотальным. Но почему именно этот праздник каждый год так легко захватывает воображение горожан?
Она ассоциируется с теплом и солнцем, которых не хватает зимой, с предчувствием весны, со вкусной и, прежде всего, домашней едой – блинами, сделанными руками мамы или бабушки, – и с детскими развлечениями. И еще с продолжительностью. Пользователи пишут в соцсетях не просто о Масленице, а о каждом праздничном дне – чем один отличается от другого. Даже Новый год, несмотря на десятидневные выходные, оказывается короче по внутреннему ощущению: уже утром первого января салаты «доедают». На Масленицу же праздничную еду готовят каждый день.
Это еще и момент коллективного интереса к традиции: как положено праздновать? С кем? Когда? Эти вопросы звучат ежегодно. На самом деле, городская Масленица в привычном нам виде – во многом продукт позднесоветского времени. В 1960-1980-е годы в СССР появились «Проводы зимы» на основе переосмысленных элементов традиционной культуры: выступления фольклорных коллективов на площадях, ярмарки, катание на тройках и народные игры, сжигание чучела. Часто – историческая реконструкция (кстати, «русские богатыри» и другие исторические персонажи были частью и советского праздника «Проводы зимы»).
Иными словами, в эти дни «включается на максимум» русский культурный код – а вернее, позднесоветский конструкт, созданный на основе сельских фольклорных практик и текстов. Поэтому в городах, где в советское время не было действующих храмов, связь Масленицы с православным постом оказывается слабой: именно там в соцсетях люди чаще отмечают, что этот праздник должен определяться не пасхальным календарем, а солнечным, и праздноваться либо в день весеннего равноденствия, либо когда наладится теплая погода. В советский период дата «Проводов зимы» действительно нередко зависела от погоды – и эта логика до сих пор кажется многим естественной.
Именно «Проводы зимы» сегодняшние 40-60-летние горожане вспоминают как что-то традиционное: веселые песни, катание на санях с яркими лентами, взятие снежных городков и сами блины, конечно. Вторжение современной культуры в этот устойчивый комплекс в публичных празднованиях Масленицы случается нечасто: если в XIX веке в селах на Масленицу пели вполне современные (для того времени) песни и танцевали актуальные танцы, то сегодня диджей-сет под блины кажется смелой новацией. Сейчас масленица – экзотизированное, отделенное от повседневности празднование общего прошлого. Хотя, конечно, инновации случаются: от «леопардовых» блинов в соцсетях до чучел, изображающих что-то (или кого-то) вредоносного – несколько лет назад, скажем, в одном городе сожгли чучело коронавируса.
Но для городского антрополога или урбаниста Масленица интересна не только культурной реконструкцией. В отличие от ряда других праздников, она предполагает «гуляния» – празднование в публичном пространстве, включающего игры, поедание блинов и сжигание чучела. Поэтому масленичная неделя буквально «делает видимыми» городские пространства, которые способны – или не способны – принять такое событие. Обнажаются и инфраструктурные изъяны: например, нехватка парковок, продуманной логистики.
Одновременно становятся заметны и городские акторы, которые могут организовать празднование с учетом современных требований безопасности. В городах эта работа, как правило, ложится на плечи местных культурных институций или образовательных учреждений: от домов культуры, музеев и парков до школ и детских садов.
Но все чаще мы наблюдаем, как такими акторами становятся ТОСы или управляющие компании новых ЖК, объединяя соседей во дворе вокруг импровизированного буфета с самоваром и небольшого самодельного чучела, спортивные клубы, которые совмещают блины с пробежкой, утверждая, что в эти дни калории «не считаются». Соседские сообщества превращают праздник в инструмент знакомства и сплочения.
Запрос на подобные локальные форматы довольно существенный. Нередко, описывая свои планы на Масленицу, пользователи соцсетей прибегают к понятиям и практикам так называемого «терапевтического поворота»: она становится не просто поводом испечь блины, но еще и временем психологической разгрузки, избавления от лишнего, возможностью разрешить себе удовольствие. В соцсетях встречаются рассказы о том, как люди зашивают в чучело записки с тревогами прошлого года, чтобы они сгорели в костре весеннего обновления.
Иными словами, горожанам важно пространство «карнавала» – возможность побыть среди «своих», расслабиться. Лучше всего это работает там, где есть чувство совпадения – по интересам, опыту, духу: в компании друзей, на даче, во дворе с соседями, с которыми уже сложились отношения, или в сообществе, объединенном общими увлечениями.
Масленица – это городской праздник, объединяющий людей на самых разных уровнях: за семейным столом, в пределах ЖК или района и одновременно – в масштабе всей страны, которая в эти дни печет блины и воспроизводит пусть не столь древние, но уже привычные ритуалы масленичной недели.