«День сегодняшний есть следствие дня вчерашнего»
«Прихожу к выводу, что в мирное время работа есть
устранение всеобщего зла.»
Куваев
ХХ век — короткий, но бурныйвек. Начался Титанником или даже 1914 годом, а кончился Берлинской стеной или в 91. Но«День сегодняшний есть следствие дня вчерашнего», а вчерашний определили люди жившие вчера. О поколении 30 х г.р. мне и хочетсяпоговорить. Среди писателей это Распутин, Искандер, Битов, Ерофеев, Гладилин, Аксёнов… Это и моя мама. Это поколение начавшее серьёзную жизнь в 50е. Их представления о жизни существенно отличаются от представлений поколения Y, Z…, но они не могли бесследно раствориться. Я уверен, часть «скреп» они оставили нам. И мне захотелось поговорить о параллелях в двух книгах – «Территория» (О.Н. Куваев)и «Понедельник начинается в субботу» (Стругацкие ).Вряд ли параллели возникли совсем случайно.
Территория
Формально это повесть об истории открытия золота Чукотки. Зажмурив глаза, жанр можно определить как производственный роман (или приключенческий(?)). Место действия — Посёлок (Певек), Город (Магадан), Территория (Чукотка), Река (Колыма); время действия — конец 50х («когда о Ту-104 еще не знали»). Мелькает ещё Москва, Рига, Хива, вятский разъезд. Территория очень особенное место, край земли, карты которого рисовались и в 20 веке.
Рассказывать о ней можно по разному. «Рейс ваш окончится не на той планете, с которой начался. Вас ожидает прохладный и влажный воздух, черный и желтый пейзаж, если вы прилетели летом, и некая суровая снежная обнаженность, которую трудно передать словами, если вас затащило туда зимой. Нет тут берез, клёнов, ясеней, сосен, лиственниц. Есть сопки и тундра, чудовищно, даже как-то клинически голые» или так - «главное заключается в узкой полоске ослепительно лимонного цвета, которая отделяет хмурое небо от горизонта в закатный час». Или даже так: «Вначале был Марк Пугин. Потом оловянщики. Потом Поселок", или «Был первозданный хаос, из глыбей морских поднялись первые камни Территории, и на них ужесуществовал «Северстрой». Всё это одинаково верно. Как верно и то, что Пугин умер на садовой скамеечке (он «еще не придумал, как посадить деревья, но ее уже можно было поставить»); а Северстрой это Дальстрой, созданный в 1931г. для освоения природных богатств, прежде всего золота, прежде всего Колымы. Дальстрою было не до Пугинских лавочек. Стране нужно было золото и принцип, « которому обязан был «Северстрой» легендарной славой, звучал краткой святой заповедью: «Делай или умри» ». Это означает, что «тут место для мужиков. Для сильного организма», а вопрос для корифеев - « Простит ли тебе государство, что ты не использовал нас до конца?» и оценка организаторских способностей - «Вы бросите на пол свой собственный труп и сами через него перешагнете, но управление достигнет цели.»
А вот фото корифеев: «У молодых людей на фотографии гладкие волевые лица, светлые глаза, и во всем их облике видна уверенность, которая неизменно вырабатывалась в те годы на Реке у всех, кто уцелел, не сломался. Впрочем, на земле «Северстроя» слабый не жил. Слабый исчезал в лучший мир или лучшую местность быстро и незаметно. Кто оставался, тот был заведомо сильным. Один из них погиб, один стал академиком, остальные просто вошли в легенду». Но кроме корифеев были и инженеры. Типичный старожил Монголов - «жизнь Монголова прошла под словами «приказ» и «необходимо». Он служил кадровым офицером, потому что его направили в армию, потом стал горняком, ибо так требовалось, стал оловянщиком, потому что стране позарез было нужно олово, пошел на фронт, когда началась война, и оставил войну по приказу, ибо в олове война нуждалась больше, чем в командире батареи. Монголов не стыдился прожитой жизни. Он не прятался за спины других на фронте. Выбрал профессию, тяжелее которой не так уж много профессий. Работал в местах, хуже которых разве что полярные острова. Он открыл две оловоносныероссыпи и тем оправдал свою жизнь на земле». Были трактористы, шурфовщики… для которых «вся наша жизнь как сигаретка на сильном ветру»; дядя Костя, ошибкой жизни которого былооказаться в плену, а «памятником поставили стоймя...железные тракторные сани для перевозки тяжелых грузов».
В этом мире мужчин без женщин, кварталах «»сучьих кутков» не стоит искать следы городского комфорта. «Придет осень, вернутся мальчики, выберу я себя в местком. И объявлю я вам, падишахам, войну на взаимное уничтожение. Великие планы! Пр-р-оекты! Банкеты и лауреаты. А выбрать мальчикам сухой барак некому.». Правда следы гурманства обнаружить можно: «...Кьяе вытащил из угла кожаный мешок, вынул из него кипу полуспрессованных стеблей табака и принялся строгать табак на дощечке. Набив трубку, Кьяе выкурил ее до конца, затем из того же мешка вытащил пачку махорки и сделал себе самокрутку. Выкурив самокрутку, Кьяе все из того же мешка вытащил начатую пачку «Беломора» и бережно размял пальцами папироску. - Если сразу папиросу курить, то потом невкусно».
И«- В Арктике нет плебеев.
- А шурфы, по-вашему, кто долбает? Князи, что ли, на канавах корячатся?
- Это люди… повышенной активности. Им тесно среди плебейства, и они попали сюда. Плебеи живут в городах.». Они умеют всё: «сготовить обед из ничего, подстрелить и разделать лося, натянуть искусно палатку, ходить по двадцать часов в день, разжигать костер в любую погоду, терпеть холод и комаров». У Горького на дне я такого не встречал: «Когда он доводил шлих, то улыбался почти счастливо, хотя трудно представить себе счастливым человека с распухшими от ледяной воды кистями, с согбенной над лотком спиной и гарантированным на остаток дней ревматизмом».
Так что может давать это ощущение счастья? Романтика? «Прекрасна страна из желтой тундры, темных гор и блеклого неба. Прекрасно одиночество рекогносцировщика среди неизученных гор и долин.». Чувство локтя? «Среди множества человеческих коллективов есть, наверное, только один, который твой. Как в армии своя рота. Если ты нашел его - держись за него зубами. Пусть все видят, что ты свой, ты до конца с ними. И что у тебя все на виду»; «Прекрасно, когда ты торчишь в своей точке планеты, свой среди своих.». Да, всё это, но прежде всего работа.
Так уж сложилось-получилось-улеглось в генах. «Знаете, кто мы? Мы - наследники. Нашими предками были купцы, авантюристы, охотники за сокровищами. Одиссей был нашим предком, аргонавты имеют к нам такое же отношение, как наши деды.»
«Их давно не интересовали личные деньги, зарплата, и даже честолюбие с возрастом как-то прошло. Силой этой называлась работа. Но что такое работа? Кто может дать этому краткое и всеобъемлющее определение? Страсть? Способ самоутверждения? Необходимость? Способность выжить? Игра? Твоя функция в обществе?»
или: «Для ребят из их управления главной крепостью служит работа, которую надо делать как можно лучше. Эта крепость никогда не подведет, если ты не оставишь ее сам. »
Они « обречены на нашу работу. Отцы-пустынники и жены непорочны, красотки и миллионеры - все обречены на свою роль. Мы обречены на работу, и это, клизма без механизма, есть лучшая и высшая в мире обреченность», « ...оставить же работу не сможет никто из ребят, потому что они любят её». И ещё: «в мирное время работа есть устранение всеобщего зла.».
Можно завидовать жизни тогдашних геологов, можно ужасаться, можно удивляться манере закусывать спирт валидолом, но надо бы признать - «Жизнь не может быть хорошей или плохой. Просто она бывает разной. Она всегда просто жизнь. Смешно думать, что деньги могут улучшить ее».
Но «если ты устоял против гипноза приобретательства и безопасных уютных истин, если ты с усмешкой знаешь, что мир многолик и стопроцентная добродетель пока достигнута только в легендах, если ты веруешь в грубую ярость твоей работы - тебе всегда будет слышен из дальнего времени крик работяги по кличке Кефир: «А ведь могём, ребята! Ей-богу, могём!»
«День сегодняшний есть следствие дня вчерашнего, и причина грядущего дня создается сегодня. Так почему же вас не было на тех тракторных санях и не ваше лицо обжигал морозный февральский ветер, читатель? Где были, чем занимались вы все эти годы? Довольны ли вы собой?»
«Понедельник начинается в субботу»
«Территорию» Куваева я обозвал производственным романом. Подзаголовок «Понедельника» – «Сказка для младших научных сотрудников». Что ж тут общего, кроме времени создания?
«Контингент» конечно разный. Отношение к степеням на Чукотке своеобразное: « Если привезет нужные результаты, я его в старшие инженеры произведу. Диплом нарисую об окончании вуза. Если привезет именно то, что жду, я его кандидатом наук назначу».
Но, для начала, на территории место для «иррационального» немножко осталось. Вятский супермен Баклаков твёрдо знает — «за спиной его всегда стоит старичок-лесовик, болотный бог, который ворожит ему в нужный момент», он рядом, придаст уверенности и спасёт на переправе. Баклаковне пропустит колдовство в мавзолее Пахлаван-Махмуда («Господи, - сказал Баклаков. - Нет никаких пределов, и нет никаких границ. Идет нормальная вечная жизнь».). У Чинкова (Буды) какие-то «мессинговские» способности. Взгляд его выдержать почти невозможно, и даже возникает вопрос: «А не колдун ли Вы, товарищ Чинков?». Даже у зайца «косые ведьмины глаза», а у лайки не только «по-человечьи смышлёный взгляд», но и глаза разноцветные. Припоминаете на что мог намекать автор?
И НИИЧАВО и Территория выделенные места. Не Зона «Пикника и даже не Саров, но так просто туда не попадёшь. В НИИЧАВО вход могут заговорить, а на Территории не только пограничники, но и у входа в Управление «огромный, как колпак бетонного дота, череп быка-примигениуса.»
Для меня очевидно и сходство между Магами НИИЧАВО и Корифеями Территории.
Но главное разумеется сходство — работа. Само название «Понедельника» поясняется сразу: «– Я в отпуске.
– Это неважно, – сказал Роман. – Понедельник начинается в субботу, а август на этот раз начнется в июле!». А занимаются они чем? ««Как и вся наука, счастьем человеческим».
Условия работы в НИИЧАВО несравненно лучше. Опасности – «не просочится бы в канализацию»; максимум – на полигоне с Выбегало. Бытовые неудобства – протечка живой воды, а «от неё клопы заводятся».
Но смысл жизни и на Территории, и в НИИЧАВО определяется работой. Озвучивать этот факт своей биографии они могут в самых разных стилях:
– «Могём!» или «суть-то профессии вовсе в другом. Не в последней спичке или патроне, а в том, чтобы взглядом проникнуть в глубины земли.» (Территория)
--- «В целях природы обуздания. В целях рассеять неученья тьму Берём картину мироздания- да! И тупо смотрим что к чему» или «они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же.» (Понедельник)
И там и там, с точностью до лексики, « Каждый человек – маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова…». И там и там «человек – переходная ступень от неандертальца к магу».
Возвращаясь к поколению 30х, я хочу сказать, что они сумели создать свои «скрепы». У них, как и у нас, на глазах менялся мир. « Мне грустно от ошибок истории. Раньше мир захватывали Чингисханы, Тамерланы, македонские или орды, допустим, гуннов. Атилла захватил мир. Теперь его плотно и неумолимо захватывают покупатели. Всюду. От озера Титикака до Можайска. Самое неумолимое и беспощадное завоевание.»
Будущее несомненно определяется прошлым и «причина грядущего дня создается сегодня». Поколение 30х оставило свой вариант будущего, но «не существует единственного для всех будущего. Их много, и каждый поступок творит какое-нибудь из них.»