Ни шагу от традиции: Шаляпинский оперный фестиваль в Казани преодолел экватор

«СВАДЬБА ФИГАРО»: В ПАРИКАХ – И ТОЧКА!

Напомним, что фестиваль открылся премьерой «Свадьбы Фигаро» Моцарта – легкой по жанру и требовательной по внутренней механике оперой. Формальным поводом для нее стал двойной юбилей: Вольфганга Амадея Моцарта (270 лет со дня рож­дения) и самой оперы (240 лет со дня первой постановки). По словам режиссера Юрия Александрова, он сознательно избегал модной иронической дистанции: никаких джинсов и постмодернистских подмигиваний, только исторический костюм и подчеркнутая ­театральность. Постановщик прямо адресует спектакль молодежи, но делает это не через «осовременивание», а через энергию ансамблей, которых в этой опере особенно много.

За дирижерским пультом был немецкий маэстро Юстус Франтц, признанный специа­лист по Моцарту. Два состава исполнителей показали сопоставимый уровень, что для фестивальной премьеры немаловажно. Публика смеялась там, где нужно, и благоговейно замирала, когда требовалась сосредоточенность.

«ПИКОВАЯ ДАМА»: СГУЩЕННАЯ МИСТИКА

Спектакль «Пиковая дама» в версии того же Александ­рова ближе к пушкинскому источнику, чем к либ­ретто оперы Чайковского. Мис­тика здесь – почти самостоятельный персонаж: черные фигуры приживалок, «каменный» Петербург, световые акценты. Визуальный образ получился холодным и зыбким, как сама судьба Германа. Партию Графини исполнила Ольга Бородина (Мариинский театр), чье появление на казанской сцене каждый раз невольно заставляет ностальгировать по тому времени, когда перехватывало дыхание от одного списка приглашенных солистов, в котором что ни имя, то мировая звезда.

«НАБУККО»: ХОР КАК ГЕРОЙ

Не спорит с традицией и «Набукко» Джузеппе Верди. В постановке Ефима Майзеля нет никаких аллюзий на современность – только библейская история и вердиевский пафос. Сценография крупная, свет эффектный, действие развивается фронтально, с подчеркнутой монументальностью. В заглавной партии уверенно выступил Борис Стаценко, но героем вечера был хор театра им. М.Джалиля (главный хормейстер – Юрий Карпов). К примеру, знаменитое Va, pensiero прозвучало собранно и сдержанно, без излишней патетики – именно так, как требует стиль. Специалисты также отмечали редкое единство хора и оркестра под управлением Эйюба Кулиева (Азербайджан).

«БОРИС ГОДУНОВ»: ДЕНЬ ШАЛЯПИНА

День рождения Фёдора Шаляпина – 13 февраля – на фес­тивале по традиции отметили «Борисом Годуновым». Спектакль идет в исторических декорациях по эскизам Фёдора Федоровского – тяжелых, монументальных, прак­тически из другой театральной эпохи. Кто-то называет эту версию «музейной», кто-то – «классической». Истина, вероятно, где-то посередине. В роли Бориса предсказуе­мо выступил Михаил Казаков, которого в шутку называют «заслуженным Годуновым Татарстана». В этом образе воспитанник Казанской консерватории смотрится прак­тически безупречно, как и двадцать с лишним лет назад, когда впервые вышел на фес­тивальную сцену в царских одеждах.

В тот же день в Казани прошли поминальная служба в Богоявленском храме, возложение цветов к памятнику на улице Баумана и вручение именной стипендии имени Шаляпина.

В ЗОНЕ КОМФОРТА

В этом году шесть из восьми классических названий, вошедших в программу Шаляпинского форума, идут в Казани в режиссерской интерпретации Юрия Александ­рова. Помимо упомянутых спектаклей, это «Аида», «Тос­ка» и «Паяцы», а также предстоящая 22 февраля «Жизнь за царя» Михаила Глинки. Фактически фестиваль выстраивается вокруг одного эстетического вектора – ­узнаваемого, аккуратного, но чреватого самоповторами и художественной замкнутостью.

Параллельная программа – лекции, творческие встречи, камерные концерты – создает контекст и ощущение полноты события. Однако при всей содержательности образовательного цикла сам сценический язык остается неизменным. Фестиваль последовательно утверждает ценность проверенных временем традиций и демонст­рирует стабильность, при которой художественный риск сведен к минимуму. Ни один спектакль не предлагает принципиально нового взгляда, не вступает в полемику с материалом, не ставит перед публикой неудобных вопросов. Фестиваль словно консервирует сам себя, опасаясь выйти за рамки привычного формата.

Парадокс в том, что у Шаляпинского есть всё для движения вперед: солидный бюджет, профессиональная команда, преданная аудитория. И с музыкальной точки зрения явных провалов нет (сильные составы, стабильная работа хора и оркестра), но без обновления режиссерской оптики и без притока свежих художественных идей фестиваль рискует окончательно закрепиться в статусе респектабельного, но всё более предсказуемого «музейного» форума. Вопрос даже не в том, готовы ли организаторы выйти из зоны комфорта, а в том, насколько долго фестиваль сможет в ней оставаться без ощутимых потерь для собственной репутации.