Он не воевал. Изобрел шарошечное долото и буровое долото в 1973 году для бурения скважин. Его долота производили. Объездил весь СССР, преподавал в московском ВУЗе. Авторские свидетельства ниже.
Интеллигент и интеллектуал невероятный, от мозгов до ботинок. Шляпы, пальто, зажимы для рукавов и галстуков, бархатные тряпочки для полирования обуви. Высоцкий, Окуджава. Куча записных книжек с фразами мыслителей. Имел коллекцию курительных трубок и элитных табаков в красивых коробках. Из всей родни любил только меня, в свою комнату пускал только меня. Беседы, музыка, вечный табачный вкусный дым. Учил добру, жизни, смеялись с ним постоянно, кривлялись. Научил разбираться в табаках, крутить разные самокрутки. Денег не нажил, кроме обширной библиотеки, запонок и кучи канцелярских наборов в замшевых коробках (у которых гвоздик сверху, кто знает, тот поймет) Умер, когда мне было 16 лет. 90-е. Денег нет. Мы с друзьями, от 16 до 18 лет, копали сами могилу, сами несли, сами закапывали. Набрали на помойке кладбища каркасы от старых венков, накрутили цветов из гофрированной бумаги, плюс еловый лапник. Прикрутили на проволоку. Взрослые занимались документами и поминками. Ох, дедуля, люблю тебя. Назвать меня моим именем он настоял. Позже я узнала, что это имя его любовницы. Её он любил с молодости, а женился по залету в командировке в Пензе на моей бабушке. Бабушку привез в Москву, женился, родили отца моего, но с любовницей встречался до смерти. За 10 лет до смерти дед развелся с бабушкой, но жили в одной квартире в разных комнатах. Бабушка всегда злилась, что я у деда в комнате пропадаю, но это другая история))) Всё, что в 16 лет удалось с боем вырвать у бабушки после его смерти, это свидетельства о изобретениях, несколько записных книжек и одна трубка, и одна ручка с золотым пером. Остальное она выкинула, в то числе полное оборудование для подводной рыбалки. Там были даже пистолеты, ружья с гарпунами. Выкинула кучи запонок и прищепок для галстуков с камнями и гравировками, стопки чертежей и документов, ручки, табаки, трубки. Всё. Я не знала тогда ценности, просто ревела, просила оставить. В морге он не стоял. Взрослые обмыли деда дома, одели и поставили гроб на табуретки в комнате. Я тупо сидела возле него три дня и вытирала тряпками то, что текло из носа, ушей, рта. Ногти стригла, выросли. Взрослые не лезли, главное, чтоб гроб чистый был. Не плакала, говорила с ним. На третий день он вздулся так неплохо в тепле. Похоронили.