Очерки из истории Ярославской милиции ч. 5

Свое заключение Юрий Серафимович показал начальнику отдела. Тот проверил и одобрил. Вышестоящая инстанция подтвердила выводы ярославского эксперта. Неопровержимость улик была налицо. Махинаторы «пошивочных дел» предстали перед судом и, как принято говорить в таких случаях, получили по заслугам. Финал всегда прост. Только путь к нему лежал через нелегкие поиски крупиц истины, собрав которые вместе, Викулов провел безупречно точную и необычную экспертизу, вызвавшую интерес даже у видавших виды членов суда.

«Искусство начинается там, где начинается чуть-чуть». Слова эти принадлежат одному из великих актеров. Но понимать их нужно шире. Шагнуть от ремесла в искусство можно лишь тогда, когда человек сделал все, что в его силах, и еще чуть-чуть сверх этого. Такой критерий применим и к работе эксперта-криминалиста. Следуя духу и букве закона, он трудится в рамках закона и не может выйти из них. Но и в этих рамках такие, как Викулов и его товарищи по работе, отдавая делу свой опыт и знания, твердо и мужественно отстаивают истину, борются за справедливость.

Высокие нравственные качества — особая черта чекиста. Быть иным просто исключено из самого понятия этого слава. Но сегодня недостаточно быть просто честным. Общество предъявляет к служителям закона еще одно не менее важное требование. Это высокая профессиональная эрудиция. И дело тут не только в высшем образовании (кстати, все сотрудники отдела его имеют). Любое раскрытие преступления — это нахождение многих неизвестных. А эти неизвестные не всегда укладываются в содержание вузовской программы. Вот почему рабочий кабинет Викулова — не просто лаборатория, оснащенная современной криминалистической техникой. Здесь десятки справочников по специальной литературе, журналы — все это может понадобиться эксперту в процессе расследования.

Эксперт — это специалист, а специалистом можно назвать лишь того, считает Юрий Серафимович, кто знает не только теорию, но и жизнь. Поэтому для него не существует дел больших или малых. За любым из них он видит человека. Его интересует не просто весь механизм поиска, но и то нравственное, что стоит за юридическим фактом. И это позволяет Викулову успешно находить верное решение в хитросплетении психологически тонких задач.

…Автор письма был отлично осведомлен о состоянии дел в коллективе. Он обвинял коллектив и его руководителя во всех смертных грехах, ставил под сомнение профессиональную компетентность заведующего кафедрой. Он не упустил никаких мелочей. Единственное, что забыл автор подметного письма, это поставить свою подпись. Налицо была элементарная подлость. Человек хотел грязными руками расчистить себе путь к должности. Комиссия, которая была создана в связи с «поступившим сигналом», легко убедилась, что все «факты», изложенные в письме, — ложь. Однако обстоятельства требовали изобличения автора анонимного письма. Графическую экспертизу поручили провести Юрию Серафимовичу Викулову.

Аноним исполнил свое творение весьма оригинально, что практически, при первом знакомстве с письмам, не позволяло определить авторство. Дело осложнялось еще и тем, что подозреваемого нельзя было пригласить и взять официальные образцы его почерка. Суть не в тайне самой экспертизы: нельзя оскорблять человека недоверием. А если анонимка не им состряпана? Тут все не просто в простом, казалось бы, деле. Вся деятельность юриста исходит из его нравственной позиции, которая при педантичном соблюдении законности обретает максимальную гуманность. Единственное, что мог себе позволить Викулов, это взять в учреждении образцы почерка того, на кого пало подозрение.

Возможно ли предугадать будущее полотно художника за первыми рабочими мазками? Разве расскажешь, как протекает процесс его творчества? Мы видим лишь результат, готовое творение. Из каких едва уловимых особенностей, тщательно скрываемых, удается эксперту выписывать логически закономерную цепь индивидуальных улик? Особый взгляд, особый аналитический ум, особое чутье? Вряд ли. Хотя уверен: без этих качеств быть подлинным мастером, детективом, в лучшем значении этого слова, невозможно. Любовь к профессии и высокое чувство ответственности, помноженные на внутреннее, возможно, унаследованное от отца, выработали у Викулова свой особый подход к ведению экспертизы. Индивидуальность всегда отличает почерк любого мастера.

Начальник оперативно-технического отдела УВД Ю. С. Викулов.

Сложен лабиринт расследования. Эксперт идет по нему, вооруженный современными средствами электронно-вычислительной техники, новейшими достижениями химии и физики. Он ведет своеобразный поединок с «безмолвными свидетелями», которые, увы, ничем ему не помогут, если сам он окажется беспомощным. Викулов сделал тогда все, что полагалось: провел графическую разработку почерка, понял его особенности, взаимосвязь между буквами. Последующие математические расчеты особой сложности для Юрия Серафимовича не представляли. Но прежде чем обвинение было предъявлено автору подметного письма, результаты экспертизы, проведенной Викуловым, проверяли, и не в одной инстанции. Не сомневались в его квалификации и правильности заключения. Он сам просил об этом, зная, сколь велика ответственность, которая лежит на нем, и нет у него права на ошибку. Конечно, как любой человек, Викулов может ошибиться в силу объективных обстоятельств. Но он не имеет права на самую малость отойти от закона, потому что закон всегда должен оберегать человека, должен быть справедлив, ибо возмездие должно быть соразмерно преступлению.

Более двадцати лет служит в милиции майор Юрий Серафимович Викулов. Провел сотни экспертиз по уголовным делам. Принцип, который стал краеугольным камнем в его работе, пожалуй, не нов, но всегда ведет верным курсом расследования: отбрось первое, непроверенное, ничем не подкрепленное предположение, — оно может стать для тебя версией, перерасти в достоверность. Пока в чем-то есть сомнение, отбрось сделанное и начинай заново, иначе истина задержится в пути. А запоздалое торжество законности — несправедливость.

…Дело «повисло». Может оно висеть или нет — тема для другого разговора. Но факт остается фактом: не нашли. В руках старшего эксперта майора милиции Викулова была лишь одна пуля. Известны были обстоятельства случившегося. Но кто стрелял? Вопрос оставался без ответа. Пуля так и осталась досадным сувениром лежать в столе эксперта. Но есть определенная логика в поведении преступника. Оставаясь безнаказанным, заметая следы, он рано или поздно заявит о себе.

Много месяцев спустя в управление внутренних дел позвонили и сообщили, что в одном из районов области проживают двое охотников, репутация их сомнительная, странно ведут себя последнее время. Работники милиции выехали на место, допросили подозреваемых, изъяли два ружья с целью провести экспертизу: из этих ли ружей был произведен выстрел. Заключение по экспертизе должен был дать майор Викулов.

Калибр пули и ружья совпадали. Только этого было слишком мало, чтобы делать определенные выводы, тем более, что пуля отливалась кустарно, следы канала ствола вырисовывались нечетко. Эксперимент, проведенный старшим экспертом Викуловым, не внес никакой ясности. Но вот случайно, пропуская экспериментальную пулю через канал ствола, Юрий Серафимович нашел! Вот оно! Те же следы — следы бойка на пуле! Наложение фотоснимков подтвердило полное совпадение не только трасс, но и особенности оружия.

Помог случай? Но если проследить, как раскрывается почти любое преступление, всегда можно обнаружить тот самый случай, который дает в руки единственно верную ниточку. Только случай этот не приходит сам по себе; он не придет, если нет постоянной работы мысли, если борьба с неизвестным пока преступником не продолжается до своего закономерного конца; если опыт, накопленный годами, не приходит на помощь в нужный момент.

Коллекция оружия, которую начинали собирать предшественники майора Викулова, пополнилась еще одним экземпляром. Такая уж традиция повелась у экспертов-баллистов: материалы особой сложности, представляющие практический интерес для учебных целей, здесь хранят, изучают. Опыт работы ярославского эксперта вышел за пределы области. Выступая на Всесоюзном совещании экспертов-баллистов с сообщением «Об идентификации охотничьих ружей по следам бойка на пуле», Юрий Серафимович как бы подытожил свой труд в расследовании еще одного преступления.

А. И. Макаров

Следы обязательно остаются…

Мы сидим с ним за столом, беседуем, и он все более смущается тем, что не оправдывает надежд. Двадцативосьмилетний старший лейтенант милиции, следователь областного управления внутренних дел по особо важным делам, человек, умеющий вести и направлять разговор с любым собеседником, даже и с самым заядлым рецидивистом, тут немного растерян.

— Понимаю, понимаю, что требуется, — он в раздумье разводит руками, — Нужен рассказ о таких уголовных делах, чтоб читался с интересом. Особенно после того, когда чуть не все читатели смотрели телевизионные передачи «Следствие ведут знатоки». Там такие махинации распутываются, что от экрана не оторвешься. У нас же в области, к сожалению, вернее — к счастью, таких сложных, что ли, преступлений не было за последние годы. Насчет домысла, а тем более вымысла, сами понимаете, — исключено. Так что не знаю, о чем рассказать…

— Но были, наверное, все же запутанные дела, с которыми пришлось долго возиться?..

— Долго — это не показатель. Долго-то, пожалуй, и не юрист в конце концов докопаться до истины сможет. Быстро надо. Быстро и правильно. Только тогда можно считать, что с работой справляешься.

— Ну, вот, может, и было такое дело, которое удалось расследовать быстро и правильно?

— Стаж-то следовательский у меня всего четыре года. Выбор мал. Разве вот дело шофера Артемова пойдет…

И старший лейтенант милиции Виктор Григорьевич Губаренко начал рассказ…

Этот телефонный звонок заставил дежурного следователя по областному управлению внутренних дел начать быстро надевать шинель. Сообщали о том, что на Московском шоссе при въезде в Ярославль обнаружен убитый. Как убит, кем — сообщавший об этом из телефонной будки водитель проходящей автомашины сказать, понятно, ничего не мог.

Дежурный — а им в тот поздний вечер 20 апреля 1974 года был лейтенант Губаренко — немедленно выехал на место происшествия, Через четверть часа машина милиции была на южной стороне города. Следователю и приехавшему с ним инспектору ГАИ первый осмотр трупа, дороги и обочины поблизости ничего не дал. Все было засыпано снегом. Сырой и густой, несмотря на то, что был уже разгар весны, он шел весь вечер.

Прибывший следом врач скорой помощи констатировал, что смерть наступила мгновенно после сильного тупого удара в правую часть головы. Он сказал также (и это потом подтвердила экспертиза), что убитый был сильно пьян.

Все говорило о том, что потерпевший сбит какой-то автомашиной. Но какой? Где эта машина? Возможно, на ней не осталось почти никаких следов столкновения с человеком, и она мчится как ни в чем ни бывало где-нибудь около Загорска, Углича или Костромы.

— Ну что, Виктор, — обратился к Губаренко инспектор ГАИ, — пожалуй, больше ничего тут не высмотришь. Ушел преступник. Поедем обратно в управление.

— Поезжай, а я все-таки еще поищу. Какой-то след должен остаться…

Следователь УВД В. Г. Губаренко.

И настойчивость следователя была вознаграждена. В складке пальто убитого Губаренко обнаружил маленький осколок красного стекла. Настолько маленький, что окажись он чуть меньше, то невооруженным глазом уже нельзя было бы определить его цвет. Нашелся один кусочек стекла, значит, должны быть и другие. Примерно через полчаса из-под снега лейтенант извлек и другой осколок. Вроде треугольничка со сторонами полтора-два сантиметра. И самое главное — это был краешек, по всей видимости, габаритного стекла со следами зеленой краски на нем. Найденные еще осколки, правда, без следов краски и меньшие по размеру, давали основание предположить: человек сбит автомашиной, а у этой автомашины должны быть разбитыми передние фарные и габаритное стекла с левой стороны.

Наутро Губаренко, которому начальник отдела поручил следствие по делу, был у специалистов-автотранспортников. Они сразу облегчили ему поиск, подсказав, что такие стекла ставятся на автобусы «Икарус-620». Установить, к какому автохозяйству Ярославля приписаны такие машины, труда, естественно, не составило: пассажирское автотранспортное предприятие № 1.

Через два дня «икарусы» были тщательно осмотрены Губаренко и инспектором ГАИ. Казалось бы, тупик — все фары, подфарники, габаритные стекла спереди и сзади у всех машин были целехонькими. Но чуть заметное пятнышко краски на маленьком треугольничке стекла, лежавшем у следователя в кармане, — это была весомая улика.

Следующим этапом следствия стал самый пристрастный осмотр тех автобусов, окраска которых оказалась такой же, как на осколке стекла. Причем осмотр этот проводился так, что водители и не подозревали о нем.

В третий день следствия круг поиска сузился до предела. Он замкнулся на «Икарусе» с номером 69-92. Было установлено: передние фарное и габаритное стекла с правой стороны у этой машины кое-где с краев были чуть замазаны краской (не так давно кузов автобуса красили, не снимая фар). Стекла же с левой стороны оказались абсолютно чистыми от краски. Ясно, левые фарное и габаритное стекла были поставлены позднее, чем правые, после покраски машины. Пора вызывать водителя, который в тот вечер работал на этом автобусе, на допрос и дать понять ему, что он подозревается виновным в гибели человека.

Но беседа с механиком автохозяйства, дежурившим 20 апреля в парке, выявила ряд новых обстоятельств. На вопрос, в каком состоянии вернулся с линии автобус под номером 69-92, не были ли у него разбиты фары, от механика был получен категорический ответ: машина вернулась в полной исправности. Выяснилось также, что фар и стекол со склада после несчастного случая на шоссе никому не выдавалось. И еще была неясность: автобус перевозил пассажиров на маршруте моторный завод — автовокзал. Как же он оказался за пределами этой линии, на южной окраине Ярославля?

Что предпринять? Доискиваться ли до истины путем бесед с диспетчером маршрута, сверки записей в журналах учета движения автобусов, в путевках, или пригласить водителя и прямо высказать ему все, что думает он, следователь? Первое требует времени, а второе… Во втором варианте все зависит от того, каков он, водитель Артемов? Привык ли плести кружева, или человек прямой, которого тяготит случившееся?

Ознакомившись с личным делом Артемова, побеседовав о нем с руководителями автохозяйства, следователь остановился на втором. С первых минут разговора он понял, что Артемов не из тех, кто хитрят и запираются, совершив проступок или преступление. Однако и не из тех, кому совершенно чужд страх ответственности за содеянное. Поэтому и разговор с шофером старший лейтенант начал, минуя дальние подступы.

— Скажите-ка, почему ваш автобус сошел двадцатого апреля вечером с маршрута и проследовал от автовокзала до южной части города?

Этот вопрос поверг Артемова в смятение.

— Наши шофера оказались у вокзала, меня попросили довезти их до Дворца нефтяников.

— Значит, на самой окраине города вы были уже один в автобусе?

— Да.

— И потом сразу же вернулись на маршрут?

— Точно.

— Ну, что же, все пока совпадает. Только не могу догадаться, Артемов, когда вы успели поставить новые стекла вместо разбитых?

— А зачем мне было ставить? Они у меня с самого начала на месте…

— Да нет. Осколки тех, что были с самого начала, вот они, — и Губаренко выложил на стол доказательства. — Могу объяснить, почему уверен, что они с вашего автобуса.

Шофер опустил голову.

— Быстро вы… — выдавил он из себя. — В общем, спрашивайте, что еще неясно, все доскажу.

Как показал Артемов, сквозь шедший сплошными хлопьями снег он увидел шатающегося человека, бросившегося вдруг через дорогу, перед самым автобусом, за несколько секунд до наезда. Затормозил, но было уже поздно. Когда понял, что сшиб человека, было одно чувство — страх. Боязнь, что его, получавшего до этого только благодарности по работе, отца двух детей, могут судить, отправить в колонию, пересилила все. Он скрылся с места происшествия. А на кольце маршрута, у моторного завода, быстро заменил разбитые стекла и, как уже было сказано, по окончании смены привел автобус в парк в полной исправности.

— Но честно скажу, я не виноват, — заявил Артемов. — И любой водитель на моем месте не предотвратил бы беду. Хотя что вам до этого. Вы нашли виновного, ваше дело сделано.

— Сделано, да, видно, не совсем, — возразил Виктор Григорьевич. — Пока ясно, что найден водитель автомашины, сбившей человека. Но кто из них виноват в случившемся — это еще утверждать не могу. Словом, будем продолжать следствие.

С участием Артемова, работников ГАИ несколько раз на том же самом месте шоссе имитировалась та же ситуация, которая создалась здесь в печальной памяти снежный апрельский вечер. Стекла автобуса заклеивали бумагой, видимость из кабины была примерно такой же, как в момент происшествия. Проводилась тщательная техническая экспертиза. В результате было точно установлено: в случившемся виноват сам погибший.

И когда Артемову было сказано, что следствие по делу прекращается, что он не виноват в гибели человека, тот не удержался от проявлений самой горячей благодарности.

— Погодите благодарить, — остановил его следователь. — Я вам должен сказать и неприятное. Если бы у попавшего под машину человека смерть наступила не мгновенно, я возбудил бы против вас дело по другой статье. Но я буду настаивать, чтобы вас судили в коллективе товарищеским судом, так как вы, не зная, в каком состоянии находился сбитый человек, скрылись и оставили его без помощи. И от себя скажу так: что бы ни случилось, но трусить и заметать следы — это непорядочно.

— И все равно спасибо, что разобрались до конца, — говорил Артемов.

Таково лишь одно, средней сложности, как говорят в милиции, дело, которое расследовал Виктор Григорьевич Губаренко, Но и оно дает достаточное представление о том почерке, который вырабатывается у молодого следователя. Главные его особенности: высокая ответственность, добросовестность объективность, понимание того, что следователь имеет дело с человеческими судьбами.

И. Копылова

Буран идет по следу

На мой звонок в питомник, где содержатся служебные собаки управления внутренних дел, ответил инспектор-кинолог Вячеслав Николаевич Трифонов. Объяснил, как найти дорогу, а в конце добавил:

— Не беспокойтесь, мы вас встретим.

Не сказал, кто встретит и где. Но едва остановился троллейбус, я сразу же увидела их: Вячеслава Николаевича и Бурана. Инспектор стоял у обочины тротуара, а рядом с ним, спокойная среди уличной суеты, сидела большая черная собака в ярко-красном с медью ошейнике.

— Здравствуйте, — подала я руку Вячеславу Николаевичу.

Отвечая на мое приветствие, он кивнул Бурану:

— Поздоровайся и ты.

Собака положила лапу на наши скрещенные ладони и внимательно посмотрела на меня, будто прикидывала, достойна ли я ее доверия. Хозяин был спокоен и весел и явно доброжелательно настроен к новому человеку. Да, наверное, и мое почтительное восхищение не прошло незамеченным для чуткой собачьей интуиции. А стремительный силуэт Бурана на фоне ослепительно-белого пустыря был действительно неотразимо красив. Посланный легким движением руки Трифонова на свободную пробежку, пес с упоением носился по снегу, делая ровные круги — в центре всегда был хозяин. Чувствовалось, как послушно было Бурану его упругое сильное тело, как бодряще перебирал ветер посеребренную инеем шерсть. И как-то не верилось сейчас, что это тот самый Буран, который известен в ярославской милиции как один из самых самоотверженных помощников в борьбе с преступностью. Но чуть погодя Вячеслав Николаевич объяснил мне эту сторону характера собаки. В ту минуту Буран вроде бы беззаботно резвился во дворе питомника. Трифонов вышел на крыльцо с крепким брезентовым поводком, на которых собак выводят на задания. Он еще ничего не успел сказать, пес уже был рядом. Уши его напряженно насторожились, он нетерпеливо поглядывал на ворота, куда должна была подъехать служебная машина.

Но пока вызова нет, и Бурану было разрешено войти в помещение для кинологов. Он и тут был настроен игриво и охотно продемонстрировал, как просыпаются утром лентяи — по команде потянулся так, что мышцы вытянулись в одну линейку, показал, как вытирает лапы, входя в помещение. И тут Трифонов вполголоса сказал:

— Буран, а если бандиты?

Мгновение — и вся стремительная энергия собаки, казалось, сжалась в упругий комок, свирепо встала шерсть на загривке, красным огнем вспыхнули глаза — мигни хозяин, и страшная неудержимая сила пошлет животное мгновенно выполнить приказ, и ни выстрелы, никакая опасность уже не остановят этот порыв.

Как-то мы были в гостях у старшего кинолога Алексея Михайловича Московцева. За одним столом в тот день собрались три поколения инспекторов-кинологов: Московцев, Трифонов и молодые кинологи. Алексей Михайлович разложил свой богатейший архив. Множество газетных вырезок. Десятки фотографий. Их он перебирал особенно бережно, иногда поглаживая сухими пальцами изображение животного, как будто хотел ощутить шелковистую податливость собачьей шерсти. И на лице появилось выражение печали — так грустят об ушедших друзьях. Да и как не грустить, если со служебными собаками связана вся жизнь!

Потом мне довелось говорить со многими кинологами. Почти у всех первые «настоящие» встречи со служебными собаками происходили в сходных условиях — на пограничных заставах, когда детское увлечение «своей» собакой находило подтверждение в тревожных ночных дозорах, где рядом с пограничником несла службу овчарка. Так пришел на работу в милицию и Алексей Московцев. Началась она в 1936 году, а закончилась всего три года назад. Почти сорок лет. За это время изменилось местонахождение питомника. Было много случаев, когда чуткий нюх собаки и быстрая реакция помогали милиционерам в считанные часы раскрывать преступления, когда в самоотверженном рывке собака подставляла грудь пуле, чтобы выполнить приказ хозяина, предотвращая опасность, грозящую ему и другим людям в милицейских шинелях.

— А было у меня за все годы четыре собаки, — задумчиво говорит Алексей Михайлович. — Жаль, что их век много короче человеческого.

Арон, Майка, Строгий, Занда…

В одном из наших разговоров Трифонов сказал:

— Каждая собака перенимает черты своего хозяина.

Думается, это замечание старшего инспектора-кинолога абсолютно справедливо. Оно наглядно подтверждается и жизнью сегодняшнего питомника. Буран у Трифонова перенял железную дисциплинированность, отвагу, удивительное трудолюбие.

…Внимательно слушают ветерана милиции его собеседники. Удивительно умеют рассказывать инспекторы-кинологи о своих собаках. Тот же Трифонов — человеку уже под пятьдесят, а он с ребячьей радостью говорит о Дозоре. И о всех последующих тоже. И на службу в милицию он пришел через увлечение дрессировкой. Как-то во время занятий присмотрел его Алексей Михайлович Московцев. В то время Трифонову казалось мало заниматься с собакой только отведенное для этого время. Не просто развлечение видел он в общении с животным. Он хотел с ним работать, развивать его слух, обоняние, быстроту и силу. В те годы он уже официально работал с собаками — поступил в железнодорожную охрану. Но и этого ему было недостаточно. Еще на пограничной заставе его восхищала самоотверженность собак.

Московцев, как видно, угадал настроение младшего товарища и предложил ему перейти на работу в питомник. Через два дня у Трифонова здесь была уже собака Ахмет.

С первого взгляда Вячеслав Николаевич — сугубо штатский человек. Невысокий, вроде бы не силач, с мягкой улыбкой. И к собаке у него отношение самое домашнее. Иначе как Бурашечка он и не называет своего четвероногого друга. И на работе он вроде бы играет с собакой. Вот чистят они дорожку в питомнике, за ночь заваленную толстым слоем пушистого снега. Буран счастлив и беспечен, он с упоением скачет по вычищенному участку, с разбега прыгает в сугроб. Его черная шкура уже стала белой от забившего ее снега. Но вот Трифонов забросил в глубокий сугроб лопату, апорт! Не так легко найти ее под слоем снега, а надо еще отрыть, взять зубами так, чтобы не вырвалась, чтобы удобнее было нести.

Но вот лопата у ног хозяина. Теперь ложись, вставай, ползи, сиди… Охотно, с явным удовольствием выполняет собака приказы хозяина. Потом они пойдут на дрессировочную площадку, там будут и барьер, и лестница, и бревно. Шесть раз в месяц кинологи со своими овчарками выходят на большие тренировки, и тогда собаки ходят но следу, обыскивают местность, находят спрятанные вещи, задерживают «преступника». Эти занятия тоже похожи на игру, хотя и игру серьезную, требующую обязательной четкости, быстрого ритма, красоты. Но наступит момент, когда ловкость и умение собаки быстро выполнять приказ станут оружием в руках милиционера. Рассказывал же Московцев, как однажды он с Майкой и другой инспектор с Робертом выехали на задание. Два вооруженных преступника засели на чердаке частного дома. Тогда по привычной команде «Барьер!» собаки ринулись на чердак. Милиционеры бросились за ними. Завязалась перестрелка, в которой Майка была ранена. Но преступники не ушли.

А сколько подобных случаев было в жизни Трифонова! Однажды его с Ахметом вызвали в Климовские карьеры. Там в одной из деревень была совершена кража в магазине. Под разбросанными дровами Трифонов обнаружил отпечатки тяжелых ящиков и человеческие следы. Отсюда он отдал собаке приказ — искать. Ахмет сразу же уверенно взял след, прошел около километра по дороге, в деревне подвел милиционера к крайнему дому, а там уже легко нашли и украденные товары.

А поджог в Сергейцеве? Прибыв на место происшествия, Трифонов тщательно осмотрел пожарище. Там уже побывало множество людей… Помогали вытаскивать из огня имущество, тушили дом. Ахмет нетерпеливо дергал поводок, ждал команды. И подсказки. Внимание Трифонова привлекли пролом в изгороди и следы на снежной целине огорода. К ним и подвел старшина собаку. Спустил с поводка. И теперь только успевай бежать. На дороге стали попадаться клочья соломы. Собака свернула к скирде, немного задержалась возле нее и уверенно повела к стоящему на отшибе дому. Но надо было еще найти конкретные улики. Ахмет обнаружил в сенях металлическую банку с гудроном, кусок темной массы был отколот.

На месте пожара старшина попросил привести людей, участвовавших в тушении. На ладонях у одного из них остались черные липкие пятна. Анализ показал, — это тот же самый гудрон, что и в металлической банке, найденной собакой. Впрочем, поджигатель и сам не отрицал вины — отомстил за давнюю обиду.

А с Бураном разве мало было приключений? Однажды зимой на окраине города ограбили и тяжело избили мужчину. В половине десятого вечера Трифонов с Бураном прибыли на место. На земле был ясно виден след, похоже было, что тут волокли потерявшего сознание человека. Буран обогнул стадион, миновал лесополосу. Метрах в восьмистах от места происшествия Трифонов спустил собаку с поводка. Она тут же скрылась в темноте, старшина долго бежал за ней с фонариком в руке. Запыхавшись, услышал, наконец, громкое урчание собаки — так давала она знать, что объект погони рядом. Потом послышался шум борьбы, испуганный человеческий голос, и к ногам старшины Буран за шиворот выволок из кустов мужчину. Затем пес снова прыгнул в кусты и оттуда, подвывая от страха, выполз на четвереньках второй преступник.

Один из старейших кинологов УВД В. Н. Трифонов.

Годами работая с овчарками, Трифонов каждый раз не устает восхищаться их умом, сообразительностью, преданностью. Он рассказывает случай, навсегда врезавшийся ему в память. Вооруженный нарушитель, совершивший тяжкое преступление, скрылся в каменной будке, захватив с собой 11-летнего мальчика. Загнанный в тупик, он выдвигал перед милиционерами все новые и новые условия, делая главную ставку на жизнь мальчугана. В сложившейся ситуации безопасность ребенка была решающей. 12 часов провели тогда в засаде Трифонов с Бураном. Их вмешательство в операцию должно было произойти неожиданно для преступника и во многом определить ее успех. Когда преступник отверг все разумные доводы, наступил решительный момент. Один из работников милиции на мгновение отвлек внимание рецидивиста, второй тяжелой кувалдой вышиб дверь. В узкую щель мгновенно проскользнул Буран, а в будке обезумевший от страха, от неотвратимости наказания преступник уже заносил над головой мальчика смертельный удар. Но рука не успела опуститься — овчарка, моментально разобравшись в обстановке, мертвой хваткой впилась в плечо преступника. Он еще сумел несколько раз выстрелить в Трифонова, ворвавшегося вслед за собакой. Пули свистнули буквально над ухом старшины, но рука уже потеряла твердость. Трифонов пришел на помощь собаке, мальчик был спасен, преступник задержан.

Мы сидим в комнате для кинологов, где на плите тихонько дымится готовый суп для собак. Буран демонстрировал, как надо находить спрятанную крошечную щепочку, и многие другие приемы из своей работы. Задания выполнялись безукоризненно, хозяин радовался, доволен донельзя был и сам пес. Он вдруг подбежал к сидящему у стены Трифонову и розовым с черным пятнышком языком лизнул его в щеку, что называется от всей своей собачьей души.

Вспомнили еще один случай из «биографии» Бурана. Тогда надо было найти преступников, спрятавшихся в одном из многочисленных стогов на лугу, можно себе представить, как трудно было бы работникам милиции проверить эти огромные горы сена. А собака, не останавливаясь, пробежала мимо двух первых стогов, у третьего остановилась и с рычанием стала разгребать сено. Не более трех минут потребовалось, чтобы обнаружить там спрятавшихся.

Да, несравненно труднее, чем во времена Московцева, стало работать кинологам сейчас. Страшно представить, какая лавина запахов обрушивается на чуткий собачий нос на городской улице, как быстро затаптывают слабый след десятки прохожих, бесчисленные городские шумы глушат тот единственный, необходимый.

Но значит ли это, что служебная собака отходит на задний план в борьбе с преступностью? А работа по следу, задержка и конвоирование преступника? — перечисляет Трифонов. А то, что человек с собакой всегда сильнее, подвижнее и защищеннее, чем один? Собака — его улучшенные зрение, слух, обоняние, его руки. Но все ли возможности животного используем мы в усложнившихся при техническом прогрессе условиях? У Трифонова есть свои мысли на этот счет. Видимо, предстоит усилить разъяснительную работу в подразделениях милиции — при возможности на место преступления первым должен попасть человек с собакой. Лучшая помощь кинологу и собаке — не мешать, не путать следов, не менять обстановку. Но главная работа предстоит в самом питомнике. Кинолог — это работник с чутким и сложным живым инструментом. Он хорошо должен знать этот инструмент: особенность организма и характера собаки, современные принципы дрессировки, взаимодействие с животным. Но приказ «Ищи!» собаке дает человек, и от правильности этого приказа зависит успех раскрытия преступлений. Кинолог должен быть опытным и творческим оперативным работником, экспертом, читающим как книгу обстановку на месте преступления, будь то промышленный объект или квартира, психологом, анализирующим мысли и поступки преступника. Он должен, наконец, быть физически закаленным бойцом, отлично владеть оружием.

В этих размышлениях старшего инспектора-кинолога целая программа по подъему престижа работы человека с собакой.

В. Злобин

Истина — прежде всего

Александр Егорович Горбачев, не торопясь, дочитал последнюю страницу. Задумался. Минуты две смотрел, не отрываясь, в окно на крышу соседнего дома, на тающий снег, веселыми ручейками сбегавший на землю. Вот и снова весна. Вздохнув, Александр Егорович подписал прочитанное и, хлопнув ладонью по обложке, сказал: «Все, следствие закончено».

Но как обычно, подписав обвинительное заключение, Горбачев снова и снова перебирал в мыслях обстоятельства дела. Все ли сделано, не упустил ли он чего? Так ли вел дело?

— Вот ведь, — улыбнулся Александр, — семь лет работаю следователем, а разволновался, как новичок…

Вспомнилась первая встреча с Рязановым. В тот день Горбачев дежурил по отделу. Дежурство было относительно спокойным, и он смог даже поработать у себя в кабинете. В одиннадцатом часу позвонил дежурный:

— Александр Егорович, спуститесь вниз, есть дело.

В комнате для задержанных ему показали рослого, крепкого паренька лет восемнадцати:

— Андрей Рязанов. Напился, нахамил женщине в порту, избил мужчину, заступившегося за нее. Типичное хулиганство. Свидетели и потерпевшие ждут.

Горбачев допросил свидетелей, потерпевших. Картина была ясна. Прав был дежурный. Пьяный хулиган. Оскорбил женщину, которая по возрасту годилась ему в матери. Избил пожилого мужчину.

Взглянул на часы. Позвонил дежурному.

— Рязанов спит, нет?

— Глаз не сомкнул. Быстро протрезвился. Сидит, в одну точку смотрит.

— Пришлите его ко мне, — попросил Горбачев.

Рязанов вошел в кабинет следователя несколько медлительно и, как показалось Александру Егоровичу, даже чересчур спокойно.

— Садитесь.

На занятиях по самбо.

Рязанов сел, не глядя на Горбачева. Александр Егорович разглядывал его, раздумывая, с чего начать разговор. Начал издалека.

— Спортом занимаетесь?

В ответ утвердительный кивок.

— Борьба, штанга, бокс?

— Бокс, — ответил Рязанов и впервые быстро, мельком взглянул на Горбачева, на секунду задержал взгляд на его груди, заметив значок кандидата в мастера спорта, и, отвернувшись, снова уставился на пол.

«Упреков ждет, — подумал Александр, — мол, боксер, а обидел женщину».

Вслух спросил:

— Ну, а успехи как?

— Ничего, — буркнул в ответ Рязанов.

— Все-таки?

Рязанов неопределенно пожал плечами и промолчал. Разговор явно не клеился. «Ладно, — мысленно определил Горбачев, — тебе сейчас, конечно, не до разговоров, подумаешь, взвесишь все, тогда и поговорим».

Официальным тоном сухо спросил: «Фамилия, имя, отчество» — и приготовился писать протокол.

Неуклюже втянув голову в плечи, Рязанов снова бросил быстрый взгляд в сторону следователя, видимо, по лицу стараясь определить ход дальнейшего разговора.

— Что писать-то, ничего я не делал. За что забрали?

— Об этом я и сам хочу спросить вас.

Дальнейший разговор ничего не дал.

«Время, что ли, хочешь выиграть, тогда для чего? Ведь все и так ясно», — подумал Александр Егорович.

Присмотревшись повнимательнее к парню, Горбачев понял, что спокойствие у него наигранное и что Рязанов напуган.

— Вот что, — поднимаясь, сказал он, — если ничего не помните, возвращайтесь в камеру, подумайте, вспомните.

Первая встреча оставила неприятный осадок. Но он не привык по первому впечатлению судить о человеке.

Дело поручили ему, и Александр Егорович снова вызвал Рязанова к себе. Тот, казалось, был все таким же, даже, пожалуй, еще более медлительным и спокойным, но глаза выдавали беспокойство и растерянность. И хотя он по-прежнему был немногословен, рассказывал о себе уже более охотно. Рабочий парень, недавно исполнилось восемнадцать, живет с родителями. Родители особенно его не балуют. В милицию попал впервые. Спортсмен, кандидат в мастера по боксу. Участвовал неоднократно в соревнованиях. Довольно успешно.

Но как только разговор заходил о происшествии в порту, Рязанов снова замыкался. Твердил одно: «Не помню. Пьян был». На вопрос следователя, часто ли выпивает, ответил, что вообще не пьет, выпил впервые.

Зазвонил телефон.

— Александр Егорович, не у вас ли дело Рязанова? — послышался в трубке голос заместителя начальника РОВД Е. Т. Ануфрикова.

— У меня, Евгений Трофимович.

— Здесь отец его пришел, хочет с вами поговорить.

— Пусть побудет у вас, я минут через десять зайду.

От отца Горбачев узнал многое. Может, чуть и приукрашивал он, все-таки отец, но сына характеризовал хорошо, случившимся был сильно встревожен.

«Ведь не пьет, не курит, одно на уме — спорт, ничего не понимаю, как могло такое случиться», — говорил отец.

Беседовали долго, отец все рассказывал о сыне, об его интересах.

«Как сын, он хороший, заботливый».

На прощанье попросил: «За то, что совершил, — пусть отвечает как положено. Но если можно, не лишайте его свободы. Мы и работаем с ним вместе, оба шоферы, не плохой он парень, да и в коллективе его уважают».

На очередной встрече Рязанов подробно рассказал, что недавно немного заболел, простудился, видно, а через два дня должны были состояться соревнования. И вот по совету одного своего друга решил полечиться спиртом. Выпил граммов двести. Что произошло дальше, помнит плохо. Голос парня дрожал, прерывался.

Все взвесил следователь: характеристику с места работы и отзывы сослуживцев, мнение тренеров и товарищей по спорту. Он освободил Рязанова до суда из-под стражи, взял с него подписку о невыезде.

Дело Рязанова закончено. Следователь не выносит приговора. Он расследует обстоятельства преступления и выясняет причины, способствовавшие его совершению. Снова и снова задавал себе вопросы Горбачев: «Почему совершил Рязанов преступление?»

Если присмотреться, парень неплохой, способный спортсмен, рабочий. Воспитывался в рабочей семье.

Несведущ в законах? Не на пользу пошли занятия боксом, чувствует свое физическое превосходство, а отсюда и пренебрежение к другим? Проще, конечно, сказать: «Напился, избил». Но нужно разобраться до конца.

Нет, для себя Горбачев не считает дело Рязанова законченным.

В тот день Александр Егорович допоздна засиделся в кабинете. Готовился к выступлению в рабочем коллективе на одном из промышленных предприятий. Завтра он расскажет о Рязанове. Не ради любопытства. Он расскажет, чтобы предупредить на примере Рязанова, предостеречь других.

За годы работы следователем в Кировском отделе внутренних дел Ярославля капитан милиции Горбачев расследовал разные дела. Поначалу выпускнику Саратовского юридического института поручали дела сравнительно несложные. Шло время. Приходило умение, опыт, мастерство. Вдумчивому и способному следователю стали поручать дела посложней. Тогда-то и проявились его недюжинная эрудиция, тонкий психологический ум, педагогические способности.

В милицию Александр Егорович пришел не случайно. Закончив после школы техническое училище, он работал на заводе. Однажды к ним в обеденный перерыв пришел капитан милиции, тоже следователь. Рассказал о своей работе. Поделился впечатлениями. Александр впервые тогда так близко встретился с работником милиции. Его поразила широта мышления, глубина эрудиции следователя. Юношеское воображение стало рисовать ему особых людей, о мужестве, стойкости и принципиальности которых он слышал чуть ли не легенды.

Во время службы в рядах Советской Армии комсомольцы избрали Александра своим вожаком. Комсомольская работа закалила его. Парень возмужал, окреп. Здесь он стал коммунистом. В армии у Александра произошла вторая встреча с юристом, следователем военной прокуратуры, интересным человеком интересной судьбы. Эти встречи и определили его выбор: он поступил в юридический.

Вместе с товарищем по институту Анатолием Борисовым Александра Егоровича направили в Ярославль. Молодые юристы стали следователями Кировского отдела, лейтенантами милиции. Нелегко начинать практическую деятельность следователя даже имея, казалось бы, прочный запас теоретических знаний. На помощь пришли опытные работники. Первые шаги были сделаны под неустанной заботой начальника следственного отделения Михаила Евсеевича Александрова. Наставником Горбачева стал следователь Николай Иванович Пырх. Не все сразу ладилось у молодого следователя. Терпеливо и настойчиво помогал Николай Иванович постигать науку общения с людьми, секреты следовательского мастерства, сумел передать Александру свою увлеченность.

«Работу в милиции надо любить, — постоянно повторял он. — Без огонька и задора у нас работать трудно».

Теперь Александр Егорович — один из лучших следователей Кировского РОВД и области. Он заместитель секретаря первичной партийной организации, вдумчивый и чуткий наставник молодежи. У него учатся молодые следователи. Перенимают его опыт работы, овладевают секретами его мастерства. Кажется, совсем недавно на следственную работу пришел молодой юрист Владимир Рыжов. Наставником его стал Александр Егорович. Владимир быстро добился успехов и сейчас переведен следователем в областное управление внутренних дел. За помощь, советы и дружеское участие благодарна Горбачеву и следователь Нина Михайловна Соловарева, тоже выпускница Саратовского юридического института. В Кировском отделе у Горбачева Нина Михайловна сначала проходила практику. По душе ей пришелся коллектив этого следственного отделения, и после окончания института она сама попросила направить ее следователем в Кировский отдел. Вдумчивая, серьезная девушка тоже обнаружила незаурядные способности в работе и теперь, под стать своему наставнику, стала одним из лучших следователей.

Добрая слава идет о выпускниках Саратовского юридического института. Вот и товарищ Горбачева по институту Анатолий Михайлович Борисов проявил себя хорошим работником и организатором. Сейчас его назначили начальником следственного отделения. Предлагали и Александру Егоровичу другие должности, руководящую работу в других отделах. За приглашение благодарил, но оставался в родном коллективе. Не может он представить себя на другом месте.

Ему поручают, казалось бы, самые запутанные дела, при раскрытии которых требуется большая выдержка и ежедневный, кропотливый труд. Но главное — требуется мастерство. Не считаясь со временем, шаг за шагом отрабатывает Горбачев одну версию за другой, встречается со множеством людей. Они работают сообща: инспекторы уголовного розыска, инспекторы БХСС, участковые инспекторы и следователи, их задача: как бы ни был изворотлив преступник, найти его, изобличить, добиться, чтобы ни один нарушитель не ушел от правосудия.

Последнее время Горбачев все больше расследует хозяйственные дела, проходящие по линии БХСС. Они требуют еще большего напряжения. Расхитители народного добра, спекулянты, люди, прельстившиеся возможностью урвать для себя лакомый кусок за счет государства, обогатиться, используя свое служебное положение, люди, нечистые на руку, хапуги и стяжатели — вот с кем приходится иметь дело.

С каждым новым делом Горбачев предварительно знакомится. Особенно важен для него первый допрос.

— Проходите, Владимир Петрович, — приглашает он.

В. П. Петров — главный инженер объединения. Подрядив группу работников треста во главе с начальником участка Ю. С. Гороховым в выходные дни отремонтировать котельную восьмиквартирного дома в поселке, он намного завысил объем строительно-монтажных работ. Заключил фиктивное трудовое соглашение на 1640 рублей при действительной стоимости этих работ в 289 рублей.

«Кто он, — думает Александр Егорович, — преступник-расхититель или просто «добрый дядя», заплативший такие деньги из государственного кармана?»

Петров признался, что завысил объем работ.

— Деньги выдали рабочим и я к ним никакого отношения не имею, — говорил он.

А рабочие говорили, что они получили только по сто рублей, остальные деньги отдали Горохову, который щедро поделился с Петровым.

Следователь узнал, что Петров ранее уже был судим за хищения. Горбачеву предстояло стать на время инженером-строителем, чтобы на равных вести разговор с инженером Петровым. Поединок опытного расхитителя и не менее опытного в своем деле следователя. На допросах Петров выдвигал все новые объяснения, все новые головоломки задавал он Горбачеву. Вечера напролет просиживал Александр Егорович над учебниками, изучая строительное дело, монтажно-слесарное производство и основы финансово-экономической деятельности, консультировался со специалистами. Толково и грамотно развенчивал он версии Петрова. Была проведена большая работа. Потребовались графическая и техническая экспертизы. Был снова проведен контрольный обмер строительно-монтажных работ. Вина Петрова была полностью доказана.

…В тот день на собрании работников объединения обсуждался только один вопрос: представление следователя Кировского отдела внутренних дел капитана милиции Горбачева. С информацией выступил он сам. Александр Егорович вскрыл все мотивы преступления.

«Преступления могло не быть, — твердо заявил он, — если бы работники объединения вовремя открыли глаза на происходящее и поправили Петрова. Все документы подписывались ответственными работниками со слов Петрова, и никто не удосужился взглянуть в них, разобраться, что же стояло за этими документами. Формализм и равнодушие породили преступление, потому что намного облегчили его совершение».

Все с осуждением говорили о поступке Петрова. Собрание постановило: направить в суд общественного обвинителя.

«Следователь, как и всякий работник милиции, в первую очередь должен быть гуманистом», — так определяет свою позицию следователь Горбачев. Он считает, что арест человека — это крайняя мера, и она не всегда оказывает нужное воздействие. За каждым делом — человек, со своим характером и судьбой, иногда с судьбой неудавшейся, и нужно подсказать ему, направить, пере воспитать. Судьба человека, которую порой решает Александр Егорович, не безразлична ему. Вот почему, закончив дело Рязанова, он не забыл об этом парне и вновь вызвал его к себе. Это было уже после суда. Рязанов приехал вместе с отцом. Немногословный парень как обычно помалкивал. Рассказывал Василий Андреевич.

«Рабочее собрание, — говорил он, — дало хорошую встряску Андрею. Всю жизнь будет помнить. Все просили, чтобы Андрея не лишали свободы и оставили на воспитание у нас. На суде выступил общественный защитник от коллектива».

Приговорили Андрея к исправительным работам с обязательным привлечением к труду. Волновался парень, бросая благодарные взгляды на следователя. Терялся от признательности, перебирая руками фуражку, старый рабочий. Трудно сказать, как сложится дальнейшая судьба Андрея, но думается, что этот урок запомнится ему на всю жизнь.

Нередко вспоминает Александр Егорович дело некоего Ротоцкого. Привлекался тот за мошенничество и кражу. В конце следствия Ротоцкий сказал ему на прощанье: «Я докажу, что неплохой».

Прошло время, и в один из дней Ротоцкий пришел сказать, что он сдержал слово.

«Вы знаете, — говорит Александр Егорович, — такие встречи всегда бывают приятны. Значит, не зря не спим ночей, не считаемся со временем».

А следователя ждут новые дела…

А. Кудрявцев

На посту как на посту…

У речного вокзала протяжно прогудел теплоход. Пассажиры, только что толкавшиеся возле узкого трапа, солидно расхаживали по палубам, любезно уступали друг другу места у поручней, улыбались, махали руками знакомым и незнакомым провожающим.

— Заметили девушку в сиреневом плаще с черной сумочкой через плечо? — неожиданно спросил старшина Королев. — Она все оглядывалась на пристани… Ее так и не пришли провожать.

Я лишь пожал плечами.

— А вон того высокого мужчину на корме верхней палубы? — продолжал Королев, видимо, давая мне шанс «реабилитироваться» за такую ненаблюдательность. — Он в темных очках, с портфелем. Уж очень спешил.

Нет, и этот не привлек моего внимания.

— Он и сейчас то и дело смотрит на часы, — добавил старшина. — Что-то тревожит человека.

Мы подошли к речному вокзалу минут за двадцать до отхода судна. Меня всегда привлекала здешняя почти праздничная суета перед прощальным гудком. Но деталей от увиденного, от толпы пассажиров в памяти обычно не оставалось.

— Милиционер должен уметь аналитически мыслить, — сказал старшина, когда мы уже поднимались на набережную, явно продолжая тот разговор у причала. Он посмотрел на меня выжидающе, будто спрашивая, понятно ли он выразился.

— Было со мной такое однажды, — начал рассказ Королев. — Когда я еще был рядовым милиционером. Так же вот провожал теплоход. Собственно, в мою обязанность на дежурстве это не входит. Но и не лишнее — среди людей побыть. Отвалил уже теплоход, скорость набирает. А к причалу чуть не бегом гражданин. Странно как-то, неряшливо одет, без вещей, беспокойство в глазах. Постоял он, посмотрел молча вслед теплоходу и побрел назад. Было это в такую же пору, я только заступил на дежурство. А около полуночи мы с этим гражданином опять встретились.

Старшина остановился у знаменитой старинной беседки.

— Трижды в ту ночь я видел отсюда вот там внизу, у самой воды, одинокого мужчину. Часа три прошло, а он сидит, как будто застыл. Подумал, надо спуститься, выяснить, что с человеком. Может, беда какая. Подошел, вежливо, как полагается, приветствую: «Добрый вечер!» Хотя была уже ночь глубокая. Затем представляюсь, спрашиваю, что он так долго, да еще и без луны, Волгой любуется. А гражданин — ни слова в ответ. Тогда прошу у него документы. И тут… мой знакомый, а это был он, тот мужчина, которого я днем приметил у речного вокзала, рывком кинулся на меня.

Старшина помолчал мгновение, вздохнул. Воспоминание было, как видно, не из приятных. Потом, почти извиняясь, произнес: «Пришлось остудить его в Волге. Вынудил меня гражданин тот на резкий прием. А были мы, как я уже сказал, у самой воды».

Королев тогда спокойненько сел на камень и стал советовать странному гражданину поскорее выбираться на берег: дело было осенью, вода ледяная, легко простуду схватить. И гражданин послушался, последовал его совету. Видимо, подействовала невозмутимость милиционера. Без возражений пошел за Королевым к дежурному по райотделу. По дороге рассказал о себе.

Он был вором-«гастролером», отсидел срок, вышел на свободу с намерением начать честную жизнь. Но трудиться не привык, квалификации не имел, не устраивалась и личная жизнь. И вот однажды сорвался, запил, потерял документы. И чуть было снова не принялся за старое. Но, к счастью, в тот день не успел к теплоходу.

Немало повозился с человеком милиционер Королев, чтобы помочь ему преодолеть себя на трудном перепутье.

— Тот гражданин работает сейчас, семьей обзавелся, думаю, все у него будет нормально, — закончил свой рассказ старшина.

Этот случай запомнился Королеву так хорошо еще и потому, что однажды помощь работника милиции была решающей и в его судьбе.

В один из душных вечеров в начале июня 1965 года сидел он на вокзале и не знал, что ему делать дальше. Уезжать из Ярославля, возвращаться домой ему не хотелось. Жил он до того дня на частной квартире, но комната срочно понадобилась хозяевам. Анатолий расплатился и ушел. Вещей у него было — один дорожный чемоданчик.

Казалось бы, все складывалось — лучше не надо. Он, деревенский парень, стал квалифицированным рабочим-шлифовщиком, поступил учиться в вечернюю школу. Как раз начались экзамены за восьмилетку. И вот теперь у него нет крыши над головой.

В жизни Анатолий к тому времени уже кое-что испытал. В свои двадцать пять десять лет сам зарабатывал на хлеб. Когда в деревне Буково Ростовского района сгорел дом, в котором он родился, а с ним и все нажитое родителями, он решил, что нужно временно оставить учебу в школе и попросился в промкомбинат Петровского лесничества. Работал там восемь лет. Потом его охотно приняли в деревообрабатывающий цех Ярославского моторного завода. Но жилье на первых порах пришлось искать самому.

Мысль пойти в комитет комсомола завода, в завком ему просто не пришла в голову — никогда он не просил за себя. В тот июньский вечер и увидел его случайно участковый инспектор лейтенант Александр Николаевич Тараканов, земляк.

Королев никуда не уехал. А вскоре подал заявление в Кировский районный отдел внутренних дел с просьбой принять его на работу милиционером. Заводская характеристика была безупречной, и Анатолий надел милицейскую форму. Служба с ее строгой дисциплиной, ответственностью пришлась ему по душе. Рабочий парень, он быстро освоился в новой обстановке, стал пользоваться авторитетом среди товарищей.

Но самое первое задание милиционер Королев все же «провалил». И сейчас стыдно вспомнить, как это случилось. Дежурный по райотделу поручил ему тогда съездить вечером с задержанной гражданкой к ней домой. Ее сведения о себе вызывали сомнения, документов при ней не было, жила она в квартире якобы одна.

Довез он ту гражданку до указанного ею адреса, поставил в положенном месте мотоцикл, идет за ней, не спускает глаз. Но задержанная, хоть и молодая еще, но женщина была с опытом. Она, видимо, сообразила, что в провожатые ей дали новичка, привела Королева к чужому дому и у подъезда взмолилась: «Пожалуйста, не ходите за мной в квартиру, перед соседями неудобно». Попросила подождать, обещала сию минуту вернуться.

Поверил он и… не дождался. В подъезде был выход с другой стороны.

Попало тогда милиционеру Королеву здорово, урок был поучительный, надолго. После того случая и начал он учиться «мыслить аналитически».

С хорошими учителями Королеву повезло, наверное, еще и потому, что ученик он был пытливый, старательный и способный.

Его первый командир отделения Федор Иванович Смирнов был нетороплив в делах, зато уж все у него получалось наверняка, без промаха. Не жалел он времени, чтобы разобрать удачную или неудачную операцию, будничное, казалось бы, дежурство в мельчайших деталях.

А Михаил Федорович Корнев часто брал молодого милиционера Королева с собой на обход участка. Видел, что парень службу любит, учится, его заменить со временем сможет. Идут они по улицам, бывало, Александр Федорович то и дело «вводные» дает, просит на ходу принять решение. А больше всего учил читать приметы встречных, разгадывать настроение, что за человек перед ними и на какие действия он в данный момент способен. Глаз у наставника был наметанный: Корнев, например, мог заранее определить возможного нарушителя уличного движения, уберечь его от опасности. Он учил Королева уважительно относиться к людям, видеть в них союзников при выполнении служебного долга, никогда не превышать данных милиционеру прав.

Обычный инструктаж перед заступлением в наряд. Командир подразделения лейтенант Филиппов обводит внимательным взглядом строй милиционеров. Внешний вид у всех безупречный, настроение бодрое, готовы слушать, в руках раскрытые блокноты. Лейтенант кивком головы благодарит командира подразделения старшину Королева (как всегда, все в порядке, постарался!).

— Слушайте, товарищи, обстановку…

Кировский район — центральный в Ярославле, его давний исторический и культурный центр, здесь много торговых, предприятий, центральный рынок, крупные промышленные предприятия, рестораны, гостиницы, интенсивное движение транспорта. Район — центр притяжения населения города, здесь всегда много гостей Ярославля.

Объясняется оперативная обстановка в районе на данные сутки, особенности предстоящей службы. Милиционеры делают пометки в служебных блокнотах.

В соседнем городе совершено серьезное преступление. Преступнику удалось скрыться. Его приметы: высокого роста, шатен, есть сведения, как он был одет в момент совершения преступления. Особые приметы: на правой руке татуировка…

На одной из улиц города угнан со стоянки мотоцикл черного цвета марки «Восход-2», номер…

По таким вот сигналам, или, как их здесь называют, ориентировкам, подразделение старшины Королева раскрыло немало преступлений.

После инструктажа милиционеры спешат на свои посты. Вскоре дежурный по райотделу один за другим принимает по радио их рапорты: «Нахожусь на маршруте».

Старшина Королев отправляется на обход постов.

Площадь Подбельского, знаменитый ярославский кремль. Здесь сегодня заступил на дежурство Юрий Алексеевич Галактионов, опытный милиционер. Сейчас он охраняет сокровища историко-архитектурного музея-заповедника.

— При проверке поста обнаружен пьяный гражданин. Двигаться не в состоянии. Вызвал машину специальной медицинской службы, — докладывает Галактионов. — В остальном все в порядке.

По тротуару мимо молодежного кафе, пошатываясь, расталкивая встречных, идет рослый длинноволосый детина. Видимо, ищет приключений, жаждет показать свою удаль. Парень, пожалуй, опасен для окружающих…

Старшина Королев появляется перед ним внезапно. Парень останавливается, в воспаленных от спиртного глазах ухмылка. Милиционер перед ним — ниже ростом на целый аршин. И еще стыдит его: «Зачем же вы так неприлично себя ведете?» И требует: «Пожалуйста, документы!»

Нарушитель, наконец, начинает понимать, что дело принимает серьезный оборот. Он уже извиняется, называет себя, адрес.

— Вот домой и идите. Хватит, погуляли. А я скоро проверю. Не будет дома — сообщу на завод. Значит, договорились?

Парень соглашается. Мы идем дальше.

— Не обманет? — сомневаюсь я.

— Думаю, нет, — уверенно говорит Анатолий Александрович, — я ведь действительно кое-что знаю о нем.

Старшина обходит посты, беседует с милиционерами, просит по радио проверить связь с дежурным. А между всем этим рассказывает о своих товарищах по работе.

Недавно отличились Владимир Кузьмичев, Александр Хазов и Николай Кораблев. По телефону позвонила дежурному райотдела гражданка, сообщила, что видела, как неизвестные разбили окно и проникли в киоск возле вокзала Ярославль-Главный. Три милиционера выехали к месту происшествия на мотоцикле и через полчаса разыскали и задержали преступников.

На улице Лисицына двое молодых людей напали на парня, отобрали у него часы и деньги. Тот сумел сразу же позвонить в милицию. Через сорок минут часы и деньги были возвращены владельцу. Грабителей задержали опять же Александр Хазов и Николай Кораблев.

Отличные милиционеры. Николай — член бюро комсомольской организации Кировского райотдела. Энергичный, смелый, честный в словах и поступках. Много читает. С задатками педагога-воспитателя. Это очень важно для сотрудника милиции. Ко всему — прекрасно водит мотоцикл, автомашину. То же рассказал старшина и об Александре Хазове.

И другие ребята в подразделении Королева — что надо. Владимир Кузьмичев за один месяц раскрыл две кражи транспорта из гаражей и задержал несколько преступников, угнавших автомашины с уличных стоянок. Анатолий Саков умело занимается профилактической работой, на его счету уже несколько предупрежденных нарушений. А ведь в работе милиции профилактика — главное.

В. Ховрин

Будни следователя Рябцева

Он скупо рассказывает о своей профессии. Считает, что нет в ней романтики, какую порой мы видим в фильмах, спектаклях, телепередачах о милиции. Главное — это кропотливый и напряженный труд, без которого немыслим успех следователя. Преступность чужда нашему обществу. Искоренять ее — ответственная работа. Это — будни старшего следователя Ленинского РОВД города Ярославля Вячеслава Сергеевича Рябцева.

Рабочий день начальник следственного отделения подполковник милиции Турлаков начинал с детального изучения материалов, поступивших из уголовного розыска.

— Вячеслав Сергеевич, вот это по вашей части. Совершено покушение. С ножевым ранением потерпевший доставлен в больницу. Мотивы преступления и личность преступника не установлены. Познакомьтесь с материалами и приступайте к расследованию.

Рябцев взял папку, внимательно перечитал показания свидетелей, заключение экспертизы. Постарался представить себе хотя бы какие-то моменты из того, что произошло в тот поздний октябрьский вечер в ресторане «Солнечный». Но это занятие он быстро оставил. Фактов явно недостаточно, многое предстояло проверить, уточнить, проанализировать, чтобы установить истину. Объективно, беспристрастно выявить все обстоятельства, назвать виновника.

— Нераскрытых преступлений быть не должно, — подумал старший следователь. — Одни раскрываются сразу, другие позднее. С чего же начнем, товарищ старший лейтенант?

Вячеслав Сергеевич начал составление плана расследования, то есть определение круга вопросов, которые предстояло решить. Для этого он использовал известную формулу: что произошло, кто совершил, где, когда, как и почему. Такого правила придерживался всегда, с тех самых первых дней, когда ему — выпускнику Саратовского юридического института шесть лет назад доверили вести первое расследование. Потом было второе… пятое… десятое… двадцатое дело… Но принцип оставался неизменным, потому что Рябцев считал: в работе следователя все начинается с плана расследования.

По заявлению потерпевшего К. тот, кто напал на него, имел характерные приметы: чуть прихрамывает, носит коротко подстриженную бороду. А ссора возникла из-за денег.

Гардеробщик ресторана ничего нового не сообщил. В этот момент он находился в буфете и, что произошло в фойе, не видел. Официанты подтвердили — в ресторан приходил человек по описанию похожий, но о случившемся знают понаслышке.

Фактов было негусто. Но есть люди, среди которых живет преступник. Конечно, он постарается ничем себя не обнаружить. Тогда куда же деть страх перед наказанием, в комок сжатые нервы? Не выдержит, сорвется. А значит, его заметят, увидят люди. И Рябцев не терял надежды. Быть уверенным в своих силах, не бояться трудностей, преодолевать их и верно идти к конечной цели — добиться торжества справедливости — этому учился он еще в стенах института на лекциях одного из своих любимых преподавателей Бориса Семеновича Болоцкого. Тот часто повторял студентам, что следователь находится на переднем крае борьбы с преступностью. Этому Рябцев учился и у своего старшего товарища подполковника Турлакова, опытного следователя, бывшего фронтовика. Тогда, в сорок третьем году, ему было гораздо труднее там, на Орловско-Курской дуге. Восемь атак гитлеровцев отбил пулеметный расчет сержанта Турлакова из 50-го гвардейского стрелкового полка. Тяжелый был бой, но расчет выстоял. Твердость и хладнокровие — эти качества воспитывает сегодня в своих подчиненных начальник следственного отделения В. С. Турлаков.

…Рябцев упорно продолжал поиск. Встречи, беседы с людьми, скрупулезный отбор, анализ показаний свидетелей постепенно проясняли положение.

Как-то утром в его кабинете раздался телефонный звонок.

— Товарищ старший лейтенант, докладывает участковый инспектор Краснушкин. Проверкой установлено, что недавно за хулиганский поступок был задержан некий Серов. Его приметы совпадают с приметами человека из «Солнечного».

В этот день Рябцев уже знал, что Серов был в заключении, нигде не работал, имеет сомнительные знакомства. За нарушение паспортного режима его вызвали в милицию, тле он полностью отрицал, что был в «Солнечном» в день происшествия. Следователь провел опознание. Потерпевший К. указал на Серова.

— Ошибка это, гражданин следователь. Если раз замаран, значит, все теперь лепить можно, так, по-вашему, выходит? — Серов с наигранным недоумением разводит руками.

— Нет, Серов, не ошибка. Где вы были 11 октября вечером?

— У одной знакомой.

— Адрес, фамилия?

— Уехала она. Куда, не знаю.

— Когда вы пришли от знакомой?

— Утром…

— Обманываете, ваша мать говорит, что вы вернулись в тот же вечер.

— Правильно, я забыл.

— Вы же понимаете, Серов, ваши ответы не убедительны, а чистосердечное признание является смягчающим вину обстоятельством.

На другой день Рябцев решил провести следственный эксперимент на месте происшествия. В ходе его Серов не выдержал и признал свою вину. На допросе он рассказал…

…За окном шел дождь. Во дворе дома взбухала и пенилась лужа, где россыпью плавали пожухлые кленовые листья. Из-за свинцовых туч рано смеркалось.

Серов не торопился зажечь в комнате свет. От скуки лежал на кровати, закинув ноги на спинку. В голове шумело от изрядно выпитого вина. Много курил. И сизый сигаретный дым стойко завис над всей нехитрой обстановкой еще совсем недавно нежилой комнаты. Отбыв заключение, он приехал к матери в Ярославль. Устроиться работать не торопился, говорил, «работа не волк — в лес не убежит». Хотел осмотреться, прикинуть, как жить дальше.

Настроение Серова было прескверным. Кончились деньги, и он считал, что прочно сел на мель.

«Фигура, подонок, проиграл червонец, обещал на другой день отдать, а вторую неделю не показывается», — мысль о дружке показалась тем спасительным вариантом, который мог бы хоть как-то поправить дела Серова. Потянувшись за сигаретой, он стал перебирать в памяти те места, где можно было встретить давнего знакомого и напомнить ему должок. Серов почувствовал, как закипает в нем злоба. Резко поднявшись, выплеснул в стакан остатки вина. Выпил одним глотком и жадно затянулся сигаретой. Шагнул к кровати, из-под подушки взял нож. Так для Серова спокойнее. Можно было ее опасаться, что в своем кругу Серову кто-то воспротивится, не выполнит его волю, его желания.

…Фигура сделал все, чтобы забылась обида дружка. Мелко льстил, сладко угощал Серова в ресторане. Говорил, похлопывая по плечу Серова: «Ничего, живы будем — деньжат достанем. Махнем на юг. Погреемся на солнышке, покупаемся в море. Ах, море в Гаграх…» Фигура запел про пальмы и южное море, которые были пределом его мечты. Серов пьяно улыбался. Все шло наилучшим образом. Прочь, тревоги!

Захотелось еще выпить, но денег уже не было.

— Надо бы одолжить у кого-нибудь, — предложил Фигура. Пошатываясь, Серов вышел в фойе ресторана и увидел мужчину средних лет.

— Корешок, займи пятерочку, завтра отдам или часы купи.

— А я не банк и не сберегательная касса, чтобы деньги выдавать, а часы — свои есть.

Мужчина отвернулся, считая разговор законченным. Ослепленный яростью, не отдавая отчета своим действиям, Серов выхватил нож и ударил в спину незнакомца…

Закончить дело Вячеслав Сергеевич Рябцев передал другому следователю. Свою работу он выполнил полностью и теперь оставалось подготовить дело для судебного разбирательства. А на очереди — новые материалы, другие встречи, не менее сложные и ответственные. Такова у него профессия — искать истину, и Рябцев считает, что выбор он сделал точно. Это стало его призванием.

Рябцев начинал свою трудовую биографию, как и многие его сверстники. Антонина Михайловна Рябцева мечтала, чтобы ее Слава после школы поступил в институт. Никогда и виду не показывала, что трудно порой бывает одеть-обуть сынишку. Часто прибаливала, но старалась, чтобы сын учился и чтобы из него вышел толк. Да разве утаишь что от родного человека? Слава видел — матери покой нужен, лечение. И он решил. Придя со школьного выпускного бала, твердо сказал: «На завод пойду, работать буду». Антонина Михайловна в душе была согласна с ним. Добрые люди помогут парнишке и жизнь узнать, и верный путь выбрать.

В механическом цехе Первомайского стекольного завода, что на Смоленщине, паренька первым встретил Иван Григорьевич Савчук.

— Буду тебя рабочей науке обучать. Пойдем, покажу станок.

И загляделся в тот день на своего наставника. Красиво работал токарь, по высшему классу. Немало тогда Вячеслав резцов перепортил, но руки не опускал. Терпеливо изучал сначала самые азы токарного дела. Через три месяца Савчук сказал:

— Пора сдавать на разряд.

Так Вячеслав Рябцев стал рабочим. В комсомольской организации завода приметили серьезного и смышленого молодого токаря. Стали давать ему поручения. Выполнял он их так же охотно и легко, как и работал.

Выбрали в комсомольское бюро, а затем доверили возглавить всю комсомольскую организацию. Завод для Вячеслава стал вторым домом. Днем стоял у станка, вечером был с комсомольцами. Проводили рейды, дежурили в составе народной дружины, следили за порядком в рабочем поселке.

Памятным стал для Вячеслава тот день, когда коммунисты предприятия приняли его в свои ряды. Именно тогда он дал твердое обещание поступить учиться. И свое слово сдержал. Жаль было молодежи провожать своего вожака, но все понимали — Вячеслав сделал правильный выбор, решив поступить в юридический институт. Рабочей закваски парень, не подведет.

Годы учебы пролетели быстро. Из Саратова по направлению Рябцев приехал в Ярославль. С первых дней хотелось утвердить себя, раскрыть какое-нибудь сложное преступление, чтобы заметной стала работа начинающего следователя. Но в следственном отделении не торопились поручать ему трудное дело. И лейтенант милиции скоро понял почему.

Однажды Рябцеву поручили вместе с работниками ОБХСС расследовать хищение, совершенное в кафе. Долго листал он накладные, квитанции, бланки, и если бы не специалисты, нелегко было бы заметить злоупотребления, а потом выявить виновных. Тогда он понял: важно знать не только юриспруденцию, но и все, что примыкает к ней, что способствует раскрытию преступления. И вновь Рябцев засел за книги по бухгалтерскому учету, психологии, другим предметам. Освоить мастерство Рябцев мог только повышая свои знания.

…Обвинительное заключение по делу № 1311 уже несколько лет хранится в архиве. Преступники осуждены и находятся в исправительно-трудовом учреждении. Но Вячеслав Сергеевич Рябцев до сих пор хорошо помнит это дело.

На шинном заводе при попытке вывезти похищенные покрышки была задержана группа грузчиков. На первом же допросе они признали свою вину. Но несмотря на очевидность преступления, следователь Рябцев приступил к этому делу осторожно. В Ленинский РОВД уже поступали сигналы, что кто-то за полстоимости сбывает автолюбителям большие партии покрышек. Выявить расхитителей не удавалось. Может быть, грузчики — это и есть та ниточка, которая приведет к главным виновникам? Такую версию следователь не отвергал, детально ее разрабатывал. Рябцева заинтересовал вопрос — как ухитрились воры, минуя охрану, вывозить с завода по 10 и более покрышек. Побывав на заводе, он тщательно проверил организацию погрузки и разгрузки продукции, порядок оформления документов. Бросилось в глаза, что после опечатывания контейнеров их уже никто не вскрывает на территории завода. Выходит, во время погрузки в контейнеры одновременно загружаются и «левые» покрышки. Видимо, изучив такую «технологию» хищения, жулики и действовали безнаказанно. Тогда другой вопрос: кто же поставлял покрышки на погрузку, кому они сбывались?

На заводе Рябцеву рассказали, что в компании грузчиков много раз видели автокарщика Кириллова. Он был их постоянным собутыльником. Что же объединяло их интересы, только ли пристрастие к спиртному? Нет, здесь — большее. И в этом следователь убедился, опросив десятки человек: родных Кириллова, его знакомых, тех, кто работал с ним рядом. Говорили: изменился он сильно за последнее время. Стал нервным и озлобленным. Дома доброго слова не скажет, на работе — как сыч. Не понять, что творится у него на душе. Рябцев решил вызвать Кириллова для беседы.

К встрече готовился тщательно. От разговора с Кирилловым зависело многое, а главное — продвинется ли следствие вперед или останется на прежнем месте. Для Рябцева было важно понять психологию этого человека, мотивы его поступков, круг его связей. Рябцев интуитивно чувствовал: Кириллову есть что рассказать. Но где тот ключ к нужному ему разговору? Вопросы, вопросы, вопросы… Их следователь не уставал задавать себе. Поломать голову было над чем. Допустим, Кириллов не причастен к хищению, тогда откуда у него деньги? Ведь жена не утаила, сказав, что в дом Кириллов приносил гораздо больше заработка.

Говорил, подрабатывает, но на сверхурочную работу не ходил. Только почему-то чаще выбирал для себя ночные смены.

И еще одно обстоятельство привлекло внимание Вячеслава Сергеевича Рябцева. Работники милиции города Лиепая Латвийской ССР сообщили, что за спекуляцию автомобильными покрышками задержан некий Янис П., снабженец автотранспортного предприятия. Покрышки были ярославского производства. Когда Рябцев навел справки, то выяснилось: П. приезжал в Ярославль за асбополотном. Итак, Кириллов — грузчики — Янис П.

Версия приобретала четкие границы.

…Кириллов насторожился. По всему видно, что разговор со следователем предстоит долгий и нелегкий. Но внешне постарался выглядеть невозмутимым.

— Знаете ли вы Минина, Садкова, Олева?

— Да. Грузчики на асбестовом заводе.

— Когда и где вы с ними познакомились?

— В кафе, за одним столиком вино пили.

— О чем шел разговор?

— Не помню, давно было…

— И позже встречались?

— Да.

— А фамилия Яниса П. вам ничего не говорит?

Следователь внимательно смотрел на Кириллова. Не выдержав взгляда, тот отвел глаза. Через силу сказал:

— Впервые слышу…

Рябцев чувствовал, как нелегко было Кириллову произнести эти слова. Ведь за ними стояло многое. С каждым вопросом подозреваемому все труднее и труднее было выдерживать этот поединок. Он терялся, не находил слов, молчал. Когда речь зашла об очной ставке с дружками, Кириллов дрогнул:

— Я все скажу…

Расшифровка магнитофонной ленты в деталях сохранила весь ход предварительного следствия о хищении на шинном заводе.

Посвятив в свои планы Кириллова, Минин, Олев и Садков склонили его к преступлению. В ночную смену он на автокаре доставлял покрышки в заранее обусловленное место. Днем их грузили в машину «клиентов». Одним из них был Янис П., который за десять покрышек к «Жигулям» тут же заплатил 250 рублей. Алчность этих людей не имела пределов. Пьянство, аморальный образ жизни толкали их на поиски легкой наживы. Но сколько бы ни длились дела таких людей — они обязательно терпят поражение. Моральное падение приводит на скамью подсудимых.

Это дело стало как бы экзаменом для молодого следователя Рябцева, который он выдержал с честью. Многое извлек он для себя, многое понял. Путь к профессиональному мастерству лежит через глубокое понимание психологии людей, упорство, убежденность в правоте своих действий. Отыскать истину — сложно, но необходимо для торжества справедливости, потому что на тебя возложена большая ответственность — быть на страже социалистической законности.

Сейчас Вячеслав Сергеевич Рябцев берет на себя самое трудное, самое, казалось бы, запутанное расследование. В 1973 году за инициативу, находчивость, решительность в борьбе с преступностью следователь награжден нагрудным знаком «Отличник милиции». Ему неоднократно присваивали звание «Лучший следователь отдела» и «Лучший следователь области». То, что назначен старшим следователем, и ему недавно присвоено очередное звание капитан милиции, — это тоже признание его высокой квалификации.

…Домой он частенько приходит поздно, когда его сынишки уже спят. Ольга Михайловна уже привыкла к беспокойной профессии мужа. Знает его трудные будни, они в чем-то сродни ее специальности — врача.

И долго еще будет гореть свет в окнах квартиры Рябцевых. Надо познакомиться с новинками юридической литературы, что-то законспектировать, взять на заметку подготовиться к занятиям. Вячеслав Сергеевич — пропагандист, к этому партийному поручению относится серьезно и по-деловому.

Не забудет привести в порядок спортивную форму. С лыжами, боксом и самбо у него давняя дружба. Имеет первый разряд и в своем расписании обязательно отводит место спортивным занятиям. Наметит также встречи с людьми, лекции, беседы в коллективах…

Так живет и работает следователь Вячеслав Сергеевич Рябцев. Завтра ему вновь предстоит поединок, отстаивая наши законность и правопорядок. Капитан милиции честно и добросовестно выполнит свой служебный долг, долг советского гражданина.

В. Храпченков

Ярославский стандарт

Вряд ли когда на перекрестке собиралось сразу столько сотрудников ГАИ. Кроме местной автоинспекции были здесь участники проходившего в Ярославле семинара командиров и их заместителей строевых подразделений дорожно-патрульной службы центральных областей России. Присутствовали и асы автоинспекции из Москвы и Ленинграда, из столиц союзных республик и крупнейших городов страны.

И при таком-то количестве автоинспекторов вдруг погас светофор. А перекресток проспекта имени Толбухина и улицы Свободы — один из самых оживленных в большом промышленном и транспортном центре, каким является Ярославль. Городской транспорт встречается здесь с транзитным, идущим из Вологды в Москву, из Костромы в Рыбинск.

Но погасший светофор никого не беспокоил. Больше того — его отключили сами работники ГАИ. Все объясняло протянутое через улицу полотнище — «Привет участникам первого Всесоюзного смотра-конкурса лучших инспекторов-регулировщиков дорожно-патрульной службы ГАИ!» Участники смотра поочередно занимали свое рабочее место в центре перекрестка.

Действовать им пришлось в предельно сложных условиях. В часы «пик» транспорт шел сплошным потоком, да еще сразу с двух сторон вдруг раздавались тревожные сирены. К перекрестку спешили «скорая помощь» и милицейская патрульная машина. О такой редчайшей ситуации даже в, казалось бы, исчерпывающих «Правилах дорожного движения» ничего не сказано. Как расчистить путь, кого пропустить первым?

Тут уж все зависит от быстроты реакции регулировщика, от уровня его профессиональной подготовки. Надо сказать, что при включенном светофоре ситуация стала бы намного напряженнее: автоматическое устройство не может учесть всех неожиданностей, всех особенностей обстановки. И это — одно из доказательств преимущества, которое в ряде случаев имеет ручное регулирование перед электронным.

Имелась и другая очень важная причина проведения Всесоюзного смотра-конкурса. Раздел «Сигналы регулировщика» в правилах движения изложен весьма лаконично. Эти сигналы можно свести к нескольким статистическим положениям. А вот повороты и различные жесты регулировщики выполняют по-разному, что подчас озадачивает водителей. Таких «разночтений» выявилось немало. Даже традиционный черно-белый жезл регулировщика оказался разным по длине, раскраске и креплению к руке.

Решено было, сняв каждого участника смотра-конкурса на кинопленку и затем тщательно проанализировав ее, создать единый общесоюзный стандарт, перечень жестов, применяемых инспекторами дорожно-патрульной службы, и типовых приемов их выполнения. Такой перечень только еще создавался, а в обиходе у участников смотра-конкурса уже прочно утвердилось его название: «ярославский стандарт». Никто его официально не утверждал, оно возникло само.

Дело не только в том, что создавался стандарт в Ярославле. И не только в том, что многие движения, ставшие эталоном, были взяты у одного из призеров конкурса, нашего земляка, старшего сержанта А. Гайчука (особенно внимательно присматривались к его работе без жезла). В названии этом отразилось заслуженное уважение, с которым относятся к ярославским коллегам работники автоинспекции страны.

В кабинете передового опыта УВД.

Так что «ярославский стандарт» следует понимать гораздо шире. Это — общий стиль работы нашей ГАИ. Он во многом стал образцом для других республик, краев и областей. Недаром Ярославская Госавтоинспекция в 1976 году была, наряду с Волгоградской, отмечена Красным знаменем Министерства внутренних дел СССР.

Государственная автомобильная инспекция в своей работе особенно полно чувствует наступление эры научно-технической революции. Автомобильный транспорт — одна из важнейших отраслей народного хозяйства. Его роль в жизни государства постоянно возрастает. Сейчас автомобилями перевозится более 80 процентов общего объема грузов и 64 процента пассажиров в городском, пригородном и междугородном сообщении. Указом Президиума Верховного Совета СССР учрежден новый всенародный праздник — День работников автомобильного транспорта.

Всего 40 лет назад, летом 1937 года, газета «Северный рабочий» сообщала:

«Скоростные автогонки, впервые проведенные в нашей области, вызвали огромный интерес. Они состоялись на 11-м километре Тутаевского шоссе. Машины шли на дистанцию 800 метров. Первое место занял шофер Резиноасбестового комбината — 39,7 секунды. Он вел машину со средней скоростью 86,5 километра в час… Автогонки устраивались на такую короткую дистанцию потому, что в окрестностях Ярославля не нашлось даже и одного километра относительно хорошей шоссейной дороги».

То, что хорошо сегодня, завтра может оказаться безнадежно устаревшим. Выдержит ли «ярославский стандарт» проверку временем? Такого вопроса не может возникнуть у человека, близко знакомого с этим стилем. Одна из его главнейших черт и состоит в том, что сегодняшние дела служат фундаментом для будущих. Потому-то, наряду с обычным кругом своих забот и обязанностей, берутся ярославцы за такие дела, которые становятся эталоном в работе ГАИ.

С сегодняшним водителем и пешеходом ведется работа широким фронтом. Все больше читается у нас специальных лекций, проводится бесед, демонстрируется кинофильмов. Широко используются силы общественности. Регулярно проводятся операции, о назначении которых говорят их названия: «Скорость», «Свет», «Пешеход», «Автобус», «Чистый воздух», «Шабашник», «Заслон» и другие. Все это позволяет повысить безопасность движения, уменьшить число дорожных происшествий.

Юные друзья ГАИ у экспонатов областной выставки по безопасности дорожного движения.

Но в то же время на повестке дня постоянно стоит вопрос: кто в будущем сядет за руль новых моделей ЗИЛов, «москвичей» и «жигулей», которые только еще рождаются на ватмане в конструкторских бюро? Как справится новое поколение водителей со сверхскоростными машинами на самых современных шоссе и на городских магистралях, где движение становится все оживленнее? Как поведут себя пешеходы в новых условиях?

Решения этих проблем закладываются сегодня. В будущее направлена разработка перспективной схемы развития транспортной сети Ярославля. Здесь сотрудники ГАИ действовали совместно со специалистами института «Ленгипрогор». Исходя из анализа дорожных происшествий и в результате изучения пешеходных потоков были определены места строительства подземных переходов в Ярославле и Рыбинске. Это строительство уже началось.

Заботой о будущем вызвана и известная история с электромобилями — дело, может быть, и не из самых важных, но очень характерное для «ярославского стандарта».

В свое время в газете «Северный рабочий» появился репортаж, где рассказывалось о электромобилях, которые впервые в нашей стране осваивает Ярославский электромашиностроительный завод. В числе их достоинств были легкость, маневренность, предельно простое управление (руль, педали «газа» и тормоза), отсутствие выхлопных газов, достаточные скорость и запас хода. Яркие по цвету и динамичные по форме стеклопластиковые кузова делали эти машины нарядными и привлекательными.

Заказ на создание одноместных электромобилей поступил от объединения «Союзаттракцион» — предполагалось использовать эти крохотные машины для развлечений в садах и парках. Но тут произошел не частый в практике промышленности случай, когда большая инженерно-конструкторская разработка была полностью переориентирована, получила принципиально новое назначение.

Первым откликнулся на публикацию в газете начальник ГАИ Ярославской области полковник милиции А. С. Васильев. В то же утро он побывал на заводе и провел с его руководителями переговоры о передаче первых экземпляров модели ЯЭМЗ-1 в распоряжение автоинспекции.

Доводы у него были очень серьезные и убедительные. Электромобиль лучше, чем любой другой вид транспорта, подходит для обучения школьников вождению машины. Он удобен, не загрязняет атмосферу. Он очень подходит для детских автогородков, строительство которых запланировано в ряде областей, в том числе и в нашей. В таких городках будут проложены асфальтированные магистрали со светофорами, дорожными знаками, пешеходными переходами. Здесь станут тренироваться будущие водители, здесь в интересной игре постигнут законы дорожного движения юные пешеходы.

К таким доводам нельзя было не прислушаться. И самые первые электромобили марки ЯЭМЗ-1 были переданы ребятам из Клуба юных друзей ГАИ, созданного ярославской автоинспекцией. А испытания электромобиль проходил опять же в ребячьих руках: во время летних каникул он был передан Дворцу пионеров, где покататься на нем охотников нашлось более чем достаточно. Машина останавливалась только на время, нужное для подзарядки аккумуляторов.

Два месяца таких испытаний показали отличные качества электромобиля и его полную пригодность для роли, отведенной новинке автоинспекцией. К этому времени с первым советским электромобилем такого класса ярославцы познакомили и работников ГАИ других областей. Мнение было единым: машина незаменима для работы с подрастающим поколением. Это мнение было учтено Государственной комиссией, которая приняла решение о запуске в серию электромобиля ЯЭМЗ-1…

Всерьез и с дальним прицелом занимаются ярославцы будущим городского транспорта. Выпускаемые советскими автозаводами машины становятся все мощнее, их скорость растет. Велик соблазн предельно использовать все эти преимущества не только на просторных загородных шоссе, но и на городских магистралях. А они и без того с трудом вмещают все растущий транспортный поток. Что же будет завтра?

Значит, надо наглядно показать водителям, что далеко не всегда в условиях современного города езда скоростная есть и быстрая езда, да к тому же безопасная. Необходимо воспитывать в людях, севших за руль, глубокое уважение к дорожным правилам, а это не всегда удается достигнуть штрафами и проколами в талонах.

И вот на магистралях Ярославля можно видеть такую картину.

…Такси с номером 24-99 ЯРЗ неслось, нарушая все писаные и неписаные правила. Оно проскакивало под желтый свет на перекрестках, срезало углы, выезжало на левую сторону улицы. Его скорость на некоторых участках достигала 100 километров в час.

Так «Волга» без остановки пролетела по Московскому проспекту, дважды пересекла центр, побывала в Северном жилом районе, на улице Чкалова и в других местах с напряженными транспортными потоками. Везде вслед ей из кабин грузовых, легковых машин, автобусов, троллейбусов, с тротуаров и пешеходных переходов неслось возмущенное:

— И куда только ГАИ смотрит?!

А ГАИ смотрела за этой «Волгой» так внимательно, как, пожалуй, ни за одной другой машиной, хотя дежурные автоинспектора получили приказ: такси с этим номером не останавливать. Ярославская автоинспекция проводила эксперимент.

В машине находилась самая строгая комиссия, какую только можно представить. Эксперимент контролировали инженеры ГАИ по организации движения, инженер транспортного управления по безопасности движения и представитель второго пассажирского автопарка.

От их профессионального глаза не укрылось ни одно нарушение. Каждое они фиксировали короткими черточками на специальных карточках, разграфленных наподобие карточек рефери в боксе. Как и на ринге, события на трассе развивались молниеносно, и общий итог приходилось подводить уже на финише.

За рулем сидел один из опытнейших (другому такое задание не поручишь) водителей второго автопарка. Ему дано было задание: сделать по Ярославлю четыре 67-километровых круга. Два первых он должен пройти на предельной скорости, какую только сможет развить, пренебрегая при этом правилами (так еще ездят некоторые лихачи, считающие, что много от этого выгадывают). Еще два круга — со скрупулезным соблюдением всех правил. Скорость в городе, как и положено, не должна превышать 60 километров.

Когда эксперимент завершился, водителя спросили: как он себя чувствовал в обоих случаях, каковы его личные впечатления?

— Когда ехал по правилам, казалось, что я на прогулке. Вроде бы отдыхаю за рулем.

А вот что показал подсчет. В первом случае на дистанции два круга совершено 52 нарушения. Из них 22 касались обгона и маневрирования, 10 — пересечения перекрестков и железнодорожных переездов, 15 — соблюдения рядности, 5 — вызваны прочими причинами. В результате водителю потребовалось совершить 16 экстренных торможений для предотвращения столкновений и наездов на пешеходов, 14 резких изменений направления движения. Дважды создавались аварийные ситуации.

Во втором варианте (с полным соблюдением правил) на первом круге водитель лишь однажды резко затормозил и один раз резко изменил направление движения. Следующий круг он совершил без единого нарушения, хотя, как сам признавался, на прямых и относительно спокойных магистралях так и тянуло превысить дозволенную скорость.

А теперь — самое главное, из-за чего и был задуман эксперимент. Может, лихая и смертельно опасная езда дает хоть сколько-нибудь ощутимый выигрыш во времени? Ничуть не бывало.

В первом случае средняя скорость получается где-то около 60 километров, во втором — около 50. Огромный круг по самым оживленным улицам и площадям удается пройти всего на 18 минут быстрее. Остальное время, «выгаданное» стокилометровой скоростью, расходуется на непредвиденные торможения, перестроения, последующий набор скорости. Время теряется, а опасность остается.

Так стоит ли лихачить, идти на риск, подчас смертельный?

Этот вопрос был задан ярославцам, когда итоги эксперимента освещались на страницах «Северного рабочего», в передачах телевидения и радио. При этом работники ГАИ приводили такие цифры.

За первые 6 месяцев 1974 года (к моменту проведения первого эксперимента) в области совершено 440 дорожно-транспортных происшествий. По вине водителей погибло 54 человека и ранено 253. Стоят ли человеческие жизни и здоровье нескольких минут сэкономленного в пути времени?

Широкая гласность — еще одно непременное условие «ярославского стандарта». Итоги поставленного на городских магистралях опыта, как и других работ, проведенных нашей ГАИ, сообщались жителям области через все средства массовой информации.

— Мы вовсе не за то, чтобы машины ползли с черепашьей скоростью, — подводил итоги эксперимента А. С. Васильев. — Зачем же тогда мощные моторы, скоростные автомобили, забота о пропускной способности магистралей? Но быстрая езда должна полностью соответствовать правилам дорожного движения. Они — закон для каждого, охраняющий жизнь граждан и социалистическую собственность…

Собственно, то, о чем здесь рассказано, лишь часть большого исследования, впервые осуществляемого в нашей стране. Ярославцы задумали проследить и затем наглядно продемонстрировать водителям, как лихая езда влияет на расход горючего, на износ шин и двигателя. На специальном этапе этого исследования рядом с водителем сядут медики. Они тщательно проследят — с какими нервными и физическими перегрузками вынужден работать организм шофера, сознательно идущего на нарушение правил, на обострение обстановки.

Таким образом, исследование станет особенно наглядным и результативным потому, что проводит его автоинспекция в комплексе. А комплексный метод — еще одна непременная черта «ярославского стандарта», общего стиля работы нашей ГАИ.