В день, когда Марк решил купить билет в один конец, ему позвонила мать.
— Сынок, ты как там? — голос в трубке звучал далеко, сквозь помехи, словно из другого века. — Мы с отцом собрались на дачу, картошку сажать. Может, приедешь? Поможешь?
Марк посмотрел в окно своей квартиры на пятьдесят третьем этаже. Там, внизу, город кишел миллионами людей. Они текли по венам улиц, гудели, сигналили, дышали выхлопами и чужими разговорами. Он представил дачу: комары, соседи через забор, бесконечное «ну когда ты уже женишься», запах навоза и обязательство улыбаться.
— Не могу, мам. Работа.
Он соврал. Работы больше не было. Точнее, он сам от неё отказался месяц назад, когда понял, что ещё один Zoom-колл с включённой камерой и фальшивой улыбкой сведёт его с ума.
Марку было сорок три. Он был успешен ровно настолько, чтобы накопить на квартиру и на депозит, но недостаточно богат, чтобы чувствовать себя свободным. Последние пять лет он жил в режиме энергосбережения: работа — дом — сон. Иногда — бар с коллегами, где все жаловались на жизнь и пили за выходные, которые пролетали быстрее, чем реклама на ютубе.
Вчера в метро какая-то женщина наступила ему на ногу и даже не извинилась. Он хотел крикнуть ей вслед что-то злое, но только сглотнул и пошёл дальше. Внутри него что-то лопнуло. Не громко, не драматично. Просто тонкая ниточка, которая всё ещё держала его в этом мире, оборвалась.
И тогда он вспомнил про рекламу.
Она висела в его почте уже полгода, помеченная как спам. Яркий баннер с изображением пляжа и одинокой фигуры на фоне заката.
«Nirvana-Тур. Устали от людей? Мы подарим вам целый мир. Только для вас».
Раньше Марк смеялся над такими предложениями. Очередной развод для богатых хипстеров. Но сегодня он открыл письмо и начал читать.
***
Офис компании «Нирвана-Тур» находился в подвале бизнес-центра класса А. Странный выбор для места, которое обещает рай. Марк ожидал увидеть стерильно-белый хай-тек, а попал в приёмную с живыми фикусами, деревянными панелями и тихой музыкой, похожей на шум дождя.
Девушка за стойкой улыбнулась ему так, будто знала его тысячу лет. Никакой фальши, никакой наигранности. Просто тёплая, живая улыбка.
— Марк? — она не спрашивала, а утверждала. — Проходите, Егор Аркадьевич ждёт вас.
Егор Аркадьевич оказался мужчиной лет шестидесяти, с лицом человека, который давно не смотрит новости и не переживает из-за курса доллара. Он был одет в простой вязаный свитер и пил чай из глиняной кружки.
— Садитесь, Марк. Чай? Мятный, очень успокаивает.
Марк сел. Отказался от чая. Ему хотелось конкретики.
— Я прочитал ваше предложение. Звучит как фантастика. Создать целый мир под одного человека? Это же какие бюджеты?
Егор Аркадьевич усмехнулся в усы.
— Технологии, Марк. Сейчас дешевле создать виртуальный мир, чем купить однушку в Подмосковье. Но дело не в технологиях. Дело в запросе. Вы устали от социума?
— Да.
— На сколько? Навсегда? Или просто отдохнуть?
Марк задумался. Он не знал ответа. Знал только, что здесь, в этом городе, среди этих людей, он задыхается.
— Я хочу побыть один. По-настоящему. Не в отеле, где за стеной храпят соседи. Не на курорте, где аниматоры заставляют танцевать. Один. В мире, где нет никого, кроме меня.
Егор Аркадьевич кивнул, будто услышал это в тысячный раз.
— У нас есть два тарифа. «Архипелаг» — стандартный набор: тропический остров, океан, пальмы, дом с библиотекой. Всё включено. Но вы будете знать, что мир ненастоящий. Это как красивые декорации. А есть «Генезис».
— Что это?
— Мы создаём мир под вас. С нуля. С вашими правилами. Хотите горы? Будут горы. Хотите, чтобы каждое утро пахло хвоей и свежеиспечённым хлебом? Будет. Мы встроим в ландшафт ваши воспоминания, ваши детские мечты, ваши идеальные пейзажи. Вы не будете знать, что это симуляция. Вы будете жить.
— Звучит жутковато, — честно признался Марк.
— Возможно. Но наши клиенты не жалуются. Проблема в другом.
— В чём?
— В вас самих, Марк. Внутри вас есть то, от чего вы все бежите. Мы можем создать идеальный сад, но если в вас сидит сорняк, он прорастёт и там.
Марк тогда не придал значения этим словам. Он подписал договор, выбрал тариф «Генезис» и через две недели лёг в капсулу полного погружения.
Последнее, что он увидел перед отключением сознания, — лицо девушки-администратора. Она улыбалась, но в глазах у неё стояла грусть.
— Счастливого пути, Марк. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете.
***
Мир открылся звуком.
Марк лежал на тёплой гальке, и где-то рядом мягшо шумело море. Пахло солью, водорослями и чем-то сладким, как цветущий миндаль. Он открыл глаза и увидел небо. Оно было такого синего цвета, какого не бывает в реальности. Сочного, глубокого, бесконечного.
Он сел. Огляделся.
Пляж уходил вдаль, окаймлённый скалами, поросшими соснами. Вода была прозрачной, как слеза, и настолько тёплой, что казалось, будто это не море, а парное молоко.
Марк встал и пошёл вдоль берега. Он прошёл километр, два, три. Никого. Только чайки, которые не боялись и садились рядом, и крабы, которые выползали погреться на солнце.
К вечеру он нашёл дом. Тот самый, из его детских фантазий. Небольшой, деревянный, с верандой, увитой виноградом. Внутри пахло деревом и яблоками. На столе лежала книга — та самая, которую он мечтал перечитать двадцать лет, но всё не доходили руки. Рядом стояла чашка с ещё горячим чаем.
Это было идеально.
Первые две недели Марк чувствовал себя богом. Он спал, сколько хотел. Купался голышом. Разговаривал с чайками. Читал книги, разглядывал звёзды, которые здесь сияли в сто раз ярче, чем над городом. Он не скучал. Не думал о прошлом. Он просто был.
На третьей неделе он заметил первое облако.
Оно висело над горизонтом ровно в семь вечера и ровно через час исчезало. Марк не придал этому значения. Подумаешь, облако.
На четвёртой неделе облаков стало два. Потом три. Они появлялись в одном и том же месте, в одно и то же время, двигались с одной и той же скоростью.
Марк начал вести дневник. Записывал, что видел. Оказалось, что в этом мире вообще нет случайностей. Чайки прилетали кормиться ровно в восемь утра. Ветер менялся ровно в полдень. Дождь шёл только по пятницам, с трёх до четырёх, и после него всегда появлялась радуга.
— Это же идеально, — сказал он вслух чайкам. — Всё по расписанию.
Чайки молчали. Они всегда молчали. Они не умели разговаривать.
На пятый неделе Марк поймал себя на том, что считает шаги от дома до пляжа. Ровно двести тридцать четыре. Всегда. Потом он начал считать волны. Девять волн в минуту. Ни больше, ни меньше.
Он перестал купаться. Лёг на кровать и уставился в потолок.
— Привет, — сказал он в пустоту. — Есть кто живой?
Никто не ответил.
***
Марк попытался сломать систему.
Он решил не спать всю ночь и посмотреть, изменится ли что-то. Он сидел на веранде, пил чай (вкус чая тоже был идеальным, но уже вызывал тошноту) и ждал.
В шесть утра, как обычно, взошло солнце. В восемь, как обычно, прилетели чайки. В полдень ветер сменился с южного на западный.
Марк засмеялся. Смех вышел сухим, каркающим.
— Вы запрограммировали даже мою бессонницу! — крикнул он небу. — Думали, я не замечу?
Небо молчало. Оно всегда молчало.
Тогда Марк решил уйти. Он собрал рюкзак, взял книгу и пошёл вглубь острова, туда, где начинались горы. Он шёл три дня. Лес сменялся лугами, луга — скалами. Но пейзаж повторялся. Те же сосны, те же цветы, те же ручьи. Как в дешёвых обоях на рабочий стол.
На третий день он вышел к обрыву и увидел стену.
Она была невидимой, но ощутимой. Граница мира. Марк протянул руку и наткнулся на упругую плёнку. За ней было серое ничто. Пустота без текстур.
— Эй! — заорал он. — Выпустите меня! Я наелся рая!
Никто не ответил.
Он побежал вдоль стены. Бежал, пока не упал без сил. Солнце садилось, чайки улетали спать, ветер дул с той же скоростью.
Марк лёг на траву и заплакал.
— Я хочу домой, — прошептал он. — Пожалуйста. Я больше не хочу быть один.
В этот момент мир вокруг него дрогнул.
Стена исчезла. Серое ничто превратилось в знакомый пейзаж: горы, лес, море. Но в этом пейзаже появилась фигура. Человек. Он шёл к Марку медленно, спокойно.
Марк вскочил. Сердце забилось чаще. Человек!
Он подбежал ближе и замер.
Перед ним стоял он сам. Только одетый в тот самый костюм, в котором Марк ходил на работу. Уставший, с мешками под глазами, с фальшивой улыбкой на лице.
— Кто ты? — выдохнул Марк.
— Я тот, от кого ты бежал, — ответил двойник. — Я — твоя усталость. Твоя злость. Твоё одиночество. Ты думал, что, убрав людей, избавишься от меня? Но я всегда был внутри тебя.
— Это неправда, — Марк попятился. — Ты — галлюцинация. Сбой программы.
— Программа, Марк, это ты. Я просто зеркало. Посмотри на меня внимательно. Узнаёшь?
Марк смотрел и узнавал. Он узнавал ту самую пустоту, с которой просыпался каждое утро в своей квартире. Ту самую злость, которую копил годами на соседей, коллег, случайных прохожих. То самое одиночество, которое заглушал сериалами и работой.
— Что мне делать? — спросил он.
— Принять меня, — ответил двойник. — Или уничтожить. Выбор за тобой.
Марк стоял на краю обрыва, перед своим отражением, и впервые за много лет не знал, что делать дальше.
***
Он не уб.л двойника. И не обнял. Он просто сел на траву рядом с ним и стал смотреть на закат.
Двойник сел рядом.
— Красиво здесь, — сказал двойник.
— Скучно, — ответил Марк. — Идеально, но скучно.
— Потому что рай без ада — это просто декорация. Чтобы чувствовать свет, нужна тьма. Чтобы ценить людей, нужно иногда от них уставать.
— Ты говоришь как дешёвый психолог.
— Я говорю как ты. Я — это ты, помнишь?
Они сидели так до темноты. А когда взошли звёзды (ровно в девять, как обычно), двойник встал.
— Мне пора.
— Куда?
— Туда, откуда пришёл. Внутрь тебя. Если ты, конечно, разрешишь.
Марк кивнул.
— Разрешаю.
Двойник улыбнулся — впервые искренне — и растворился в воздухе.
А Марк остался сидеть на траве. Вокруг шумел идеальный лес, дышало идеальное море, сияли идеальные звёзды.
— Активировать возврат, — сказал он громко.
Система не ответила.
— Я сказал: активировать возврат. Я хочу домой.
Тишина.
Марк встал, отряхнулся и пошёл к берегу. Он шёл всю ночь, а на рассвете увидел дом. На веранде, в кресле-качалке, кто-то сидел.
Он подошёл ближе.
В кресле сидела девушка. Та самая, из приёмной. Она пила чай из глиняной кружки и улыбалась.
— Вы? — удивился Марк. — Как вы здесь?
— Я всегда здесь, Марк. Я — смотритель этого мира. Я прихожу, когда клиент готов уйти.
— Я готов.
— Знаю. — она поставила кружку. — Но сначала ответь: что ты понял?
Марк задумался.
— Я понял, что дело не в людях. Дело во мне. Я ненавидел не их, а себя в их обществе. Я устал не от них, а от себя настоящего.
— Хорошо. — девушка кивнула. — Тогда пошли. Провожу.
Она взяла его за руку, и мир вокруг начал таять, как утренний туман.
***
Марк открыл глаза в капсуле.
Над ним склонилось лицо Егора Аркадьевича.
— С возвращением, — сказал старик. — Как ощущения?
Марк сел, потёр виски. Голова гудела, как после долгого перелёта.
— Сколько времени прошло?
— Три дня. Ваше тело отдыхало, а сознание путешествовало. Тариф «Генезис» позволяет сжать субъективное время. Вы были там полгода.
— Полгода...
Марк встал, прошёл в приёмную. За окном шумел город. Люди бежали по делам, сигналили машины, где-то играла музыка.
Девушка за стойкой подняла глаза.
— Как всё прошло? — спросила она.
Марк посмотрел на неё. Обычная девушка. Уставшая, с лёгкими синяками под глазами, с чашкой дешёвого кофе. Живая.
— Знаете, — сказал Марк, — а у вас красивая улыбка.
Девушка удивилась, потом смутилась, потом улыбнулась уже по-настоящему.
— Спасибо.
Марк вышел на улицу. Его толкнул прохожий, даже не извинившись. Марк хотел разозлиться, но вместо этого улыбнулся и пошёл дальше.
В кармане зазвонил телефон. Мать.
— Сынок, ты как там? Мы с отцём пирожков напекли. Может, заедешь?
Марк посмотрел на серое небо, на толпу, на лужи после дождя.
— Приеду, мам. Завтра. И пирожки оставьте.
Он шёл по городу, вдыхал выхлопы, слушал чужую речь, чувствовал чужие локти и думал: оказывается, рай — это не место. Это умение быть собой среди других.
Где-то в небе, над крышами, проплыло одинокое облако. Ровно в семь вечера. Как по расписанию.
Марк посмотрел на него, усмехнулся и пошёл домой.
Конец
Автор Носова Мария
***
А вы мечтаете об идеальном мире?
***
Другие рассказы: