В последние несколько лет в большом драматическом кино четко прослеживается новая тенденция – рассказывать об ужасных событиях, не показывая саму трагедию напрямую. Судите сами: «Бруталист», «Зона интересов», «Оппенгеймер», «Я все еще здесь» – все эти фильмы посвящены общечеловеческой катастрофе, но вместо прямой демонстрации физических страданий они концентрируются на внутренних переживаниях героев.
Мне этот подход определенно близок: прямое изображение ужаса усиливает драму, но может отвлекать от общего повествования, а иногда и вовсе отпугивать зрителя. Однако есть и обратная сторона: если мы не видим трагедию, то можем не до конца оценить масштаб пережитого героем. Чтобы этого избежать, режиссеры используют разные кинематографические приемы: в «Зоне интересов» весь ужас передается с помощью звуков из-за стены не видимого зрителем концлагеря. А в «Оппенгеймере» есть сцены, где воображение героя рисует вокруг него сгорающих людей, или где он вглядывается в капли дождя и видит рябь на воде. Так мы понимаем, что мысли героя неизменно возвращаются к катастрофе.
Такую же задачу поставил себе РаМелл Росс, снимая «Мальчишек из «Никеля». Фильм основан на одноименном романе Колсона Уайтхеда, написанном по следам реальных событий, произошедших в 60-х годах во Флориде. В центре сюжета – умный и целеустремленный чернокожий подросток Элвуд, который по трагической случайности попадает в исправительное учреждение – Академию «Никель». За ее стенами процветают насилие, пытки, расизм и рабский труд.
Режиссер, однако, не стал смаковать эти ужасы. Да, он о них говорит, иногда вставляет фотоархивы или дает намеки, но избегает прямых, шокирующих сцен. Ему важно, чтобы зритель не столько испугался, сколько прочувствовал, что значит оказаться в такой ситуации. Для этого он почти весь фильм снимает от первого лица, заставляя нас смотреть на мир вокруг глазами героев. Мы зачастую не видим их лиц и мимики, которые обычно подсказывают нам, как оценивать происходящее. Вместо этого мы сами становимся «мальчишками из Никеля».
Ход, надо сказать, рискованный. Первые полчаса (до попадания Элвуда в Академию) смотреть непросто: ты не понимаешь, что именно и зачем наблюдаешь. Но как только происходит роковое событие, и история переносится за стены «Никеля», эффект включается на полную мощь, и ты максимально вовлекаешься во все происходящее.
Есть и удивительные находки: иногда одну и ту же сцену мы видим сначала глазами одного персонажа, а потом другого. И благодаря тому, что камера снимает от первого лица, это создает эффект не просто двойного, а тройного погружения: сначала мы лично переживаем произошедшее событие и параллельно видим реакцию другого героя, а затем наблюдаем ту же сцену уже с его точки зрения и видим эмоции героя, от лица которого мы только что наблюдали этот момент. Таким образом мы можем сравнить свои эмоции с переживаниями героя.
Но фильм, конечно, не только про форму. Главный герой Элвуд – идеалист, для которого справедливость и борьба за нее стоят превыше всего. В Академии он знакомится с Тернером – мальчишкой, уверенным, что справедливости не существует, а идеалы лишь мешают выжить в этом мире. На этом идеологическом противостоянии и строится все повествование, а выбранная форма идеально подчеркивает конфликт.
Сильное, экспериментальное, тяжелое, местами очень неудобное, но важное кино.
📌 Свежие рецензии в нашем Telegram-канале @vse_prozaichno. Подписывайтесь!
Читайте также:
«Я ругаюсь» – важный и светлый фильм про парня с синдромом Туретта
«Стив» – Киллиан Мерфи в роли директора исправительной школы