Лесолиада Лисолиада
Или Исповедь Зайчихи в Эпоху Цифрового Гона.
Вторая часть на канале (Милая Мила)
Глава 1. Форум ЛесПодслушано, ветка Помоги, девочки.
Экран монитора в дупле общественного доступа мерцал зеленоватым гноем. Короед, проживавший в левом углу монитора, перестал жрать пиксели и замер, вчитываясь. Потом медленно перекрестился всеми шестью лапами.
Зайчиха Рита, она же юзер krolya_v_toskе_88, сидела перед клавиатурой в интернет-норе на углу Сосновой и Болотной, и подушечки её лап оставляли на клавишах влажные полумесяцы. Пульс молотил где-то в горле, будто туда забрался отдельный заяц и прыгал на батуте из щитовидки. Она перечитала собственный пост третий раз, и каждое слово отдавало в солнечное сплетение тупым горячим толчком.
Уши легли назад и мелко тряслись, как антенны в грозу.
Она нажала Отправить и тут же вцепилась зубами в край стола, оставив на ДСП глубокую борозду.
Вот и всё. Теперь весь подлесок знает, что ты шлюха-многоплодка.
Комментарии полезли через двенадцать секунд. Как опарыши из трупа лося.
Глава 2. Реакция Леса
Первой откликнулась Лисица Мила.
Она сидела в своём офисе на четырнадцатом этаже кедра-бизнес-центра ШишкаПлаза и пилила не ногти, а угол дубового стола, превращая его в мелкую золотистую пыль. Пилочка двигалась с метрономической точностью. Лицо не выражало ничего. Абсолютно ничего. Если бы фарфоровую тарелку положили на стул совещаний, она бы проявила больше эмпатии.
Температура в радиусе двух метров от Милы была на четыре градуса ниже, чем в остальном помещении. Секретарша-мышь, сидевшая у двери, непроизвольно натянула шарф.
Мила прочла пост одним движением зрачков, сверху вниз, как сканер считывает штрих-код с уценённого товара. Её пальцы, холодные как трупные, легли на клавиатуру. На безымянном левом когте сверкнул бриллиант, отбросив на потолок маленькую радугу, которая тут же замёрзла и осыпалась.
Какая примитивная амортизационная ведомость. Одиннадцать лет инвестиций в дохлую лошадь, и вот, пожалуйста, диверсификация активов через промежность.
Мила медленно выдохнула, и от этого выдоха на столе завяла герань.
Дорогая моя пушистая дурочка. Ты не плохая жена. Ты убыточное предприятие, которое наконец-то обнаружило рыночную стоимость собственного тела. Поздравляю. Теперь арифметика. Одиннадцать лет брачного контракта, минус три года сенной амортизации, минус полгода подпольного аудита чужих простыней. Итого, ты в минусе на всю репродуктивную карьеру. Твой муж, это не муж, это обесценившийся вексель, который ты таскаешь в сумочке по привычке. Выброси. Но, и вот тут моя пилочка замирает, любовничек твой, эта молодая акция на бычьем рынке, через год тоже сдуется, потому что его биржевой индекс стоит ровно до тех пор, пока ты замужем и пахнешь запретным. Запомни, меховая моя. Мужчина, это срочный депозит. Снимешь раньше, потеряешь проценты. Снимешь позже, инфляция сожрёт. Действуй холодно. Или не действуй вовсе.
Мила поставила точку и захлопнула ноутбук. Экран треснул. Она не заметила.
На соседнем столе таракан, читавший пост через её плечо, аккуратно свернул газету, сложил лапки на груди и прошептал аминь.
Глава 3. Серафима Вступает
В это время Серафима Батьковна, белая волчица и лицензированный юрист канторы Клыки и Совесть, сидела в своём кабинете, обитом берёзовой корой. Она нежно, почти любовно, поглаживала корешок Семейного Кодекса, и книга под её лапой мурлыкала. Или скулила. Отличить было невозможно.
Серафима прочла пост зайчихи, и её губы разошлись в улыбку. Сорок два зуба, каждый отполирован до хирургического блеска. Глаза при этом остались пустыми, как два замёрзших озера, на дне которых лежат чьи-то кости.
Она взяла кодекс обеими лапами, прижала к груди, как младенца, а потом резко сжала. Переплёт хрустнул. Из-под обложки посыпалась мелкая бумажная пыль, похожая на перхоть мёртвого закона.
Голос её потёк, как тёплый мёд по лезвию бритвы.
Солнышко моё длинноухое. Какая ты смелая, что написала. Какая ты живая. Я сейчас обниму тебя через экран, чувствуешь мои мягкие лапки. Чувствуешь, как они тёплые. Так вот, дитя моё. С точки зрения нашего Лесного Семейного Кодекса, статья 47 прим, пункт «щ» дробь «гон», твоя ситуация квалифицируется как «вынужденная эмоциональная миграция вследствие хронического репродуктивного равнодушия партнёра». Заметь, не измена. Мы такое слово не используем. Мы говорим «альтернативный маршрут привязанности». Закон, мой пуховый зайчонок, это не дубина, это колыбельная с юридической силой. И эта колыбельная поёт тебе вот что. Ты имеешь право на телесную радость. Статья 12 О праве на сезонный трепет. Ты имеешь право на развод без потери гнезда. Статья 89 О справедливом разделе норы. И ты имеешь право на молчание, потому что всё, что ты скажешь мужу, может быть использовано его адвокатом, а адвокаты бывают с очень острыми когтями. Так что молчи, улыбайся и приходи ко мне на консультацию. Первый час бесплатно. Потом, чуть-чуть кусается.
Серафима откинулась в кресле и облизнула верхнюю губу кончиком языка. На секунду, не дольше.
Ещё одна овца в мой загон добровольного юридического вскрытия. Улыбайся, сука, улыбайся.
На подоконнике её кабинета мухоловка в горшке медленно повернула свой капюшон к экрану, прочитала комментарий и захлопнулась от зависти к формулировкам.
Глава 4. Заяц Косой Узнаёт
Заяц Косой, муж Риты, в этот момент находился в пивной Три Пня на Мшистой улице и пытался выпить третью кружку берёзового пенного, но лапы тряслись так, что пена летела на соседей, как снег из прохудившейся тучи.
Он не знал о посте жены. Он вообще ничего не знал. Он знал только, что Рита последний месяц смотрит на него так, будто он, это прошлогодняя морковь, забытая в подвале, проросшая в нечто уродливое и покрытая белёсой щетиной плесени.
Его левое ухо дёрнулось. Потом правое. Потом оба завязались в бантик, что было верным признаком подсознательной тревоги. Нос работал как сейсмограф, улавливая из окружающего воздуха тончайшие молекулы катастрофы.
Кто-то за соседним столом листал ЛесПодслушано на планшете.
Косой покосился.
Увидел заголовок.
И его мочевой пузырь принял решение раньше мозга.
Он уронил кружку, вскочил, опрокинув стул, вцепился зубами в край собственного воротника и начал его грызть, пока не прогрыз дыру размером с кулак. Потом замер, вытаращив глаза, в которых отражались одновременно все одиннадцать лет его брака, промотанные на скорости «перемотка к финальным титрам».
Сердце билось уже не в груди. Оно переехало в левую пятку и оттуда транслировало панику по всему скелету, как подпольная радиостанция.
Н-н-нет. Н-нет. Это н-не она. Это к-какая-то другая зайчиха. Мало ли з-зайчих. Одиннадцать лет. П-п-подумаешь одиннадцать лет. У н-нас миллион одиннадцатилетних б-браков. Это статистика. Это п-просто совпадение. Это, это...
Он осёкся, потому что увидел ник автора. krolya_v_toskе_88. Восемьдесят восемь. Год рождения Риты.
Косой медленно сполз под стол, цепляясь когтями за скатерть и стаскивая за собой тарелку с солёными грибами, пивную кружку и чужой телефон. Под столом он свернулся в позу эмбриона и начал мелко стучать зубами, выбивая морзянку «SOS» на собственном подбородке.
Мамочки. Мамочки. Она написала «космос». Я ей значит пять минут формальности, а кто-то ей космос. Мамочки. Петлять. Бежать. Нет, стоять. Я мужик. Я сказал. Ой мамочки.
Барная стойка, наблюдавшая за происходящим одиннадцать лет, скрипнула от сочувствия. Или от старости. Отличить было невозможно.
Глава 5. Михаил Потапыч Комментирует
В это самое время Михаил Потапыч, начальник всея Зоны, сидел в своём кабинете и пытался подписать квартальный отчёт по грибозаготовкам, но стило тонуло в его лапе, как весло в болоте. Он листал телефон левой задней, потому что передние были заняты, одна давила на виске пульсирующую вену, другая комкала бланк формы 7-Ш «О перерасходе хвойного довольствия».
Пост зайчихи всплыл у него в ленте между новостью «Дятел провёл 47 трепанаций за смену, новый рекорд» и рекламой грибных БАДов.
Потапыч прочитал.
Его яремная вена вздулась до толщины водопроводной трубы. Графин на столе задребезжал. Стул под ним треснул, но выдержал, потому что был казённый и строился на века. Он с размаху вдавил большой палец в столешницу, оставив вмятину глубиной в фалангу.
Вот... вот значит как... свистящий вдох... вот до чего дошёл мой лес. Вместо того чтобы... хрип... РАБОТАТЬ, РОЖАТЬ, ПЛАТИТЬ НАЛОГИ, они тут... астматическая пауза... устраивают ГОННУЮ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. Одиннадцать лет государственного стажа брака, и вот, пожалуйста, РЕВИЗИЯ НИЖНЕГО ЭТАЖА С ПРИВЛЕЧЕНИЕМ ВНЕШТАТНОГО АУДИТОРА. Я вас спрашиваю... ГДЕ МОРАЛЬ. Где мой ФОНД СЕМЕЙНОЙ СПЯЧКИ. У меня давление скачет как глухарь на токовище, а они мне тут СТОНЫ В ОТКРЫТЫЙ ЭФИР ТРАНСЛИРУЮТ. Разврат, это не личное дело гражданки, это ПОДРЫВ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ЗОНЫ. Ещё один такой пост и я ВВЕДУ КОМЕНДАНТСКИЙ СЕЗОН ГОНА. Никто не спаривается без моей резолюции, синей печати и справки от Дятла. ВОН ИЗ МОЕГО ИНТЕРНЕТА.
Потапыч отшвырнул телефон. Тот врезался в стену и разлетелся на запчасти. Из-под обломков выполз жук-сисадмин, покрутил пальцем у виска и уполз обратно.
Кругом одни похотливые вредители. Того и гляди весь лес в венерический дефолт уйдёт. А мне потом отчитываться перед Центральной Чащей.
Кактус на подоконнике, единственное живое существо, которое Потапыч не мог запугать, демонстративно расцвёл. Розовым.
Вторая Часть на канале Милая Мила
ТЕГИ ДЛЯ ДЗЕН
#ХроникиТайги #СатираПроЖизнь #ЛеснойАбсурд #ЧёрныйЮморРассказ #ИзменаПоЗвериному