Дисклеймер: присудствует кровь и обзывательства.
Основанно на реальных событиях из моей жизни!
Жарким летом, когда мне только должно было исполниться одиннадцать лет, я и моя на тот момент двенадцатилетняя подружаня Катя (назовём её так) решили пойти в подвал нашей пятиэтажки. От подвала ключи были лишь у пяти квартир в моей пятиэтажке, и я была одной из счастливых обладателей этого артефакта.
Мы с Катькой просыпались летом очень рано, где-то под пять-шесть утра, и поэтому в семь или восемь уже активно ставили на уши наш двор.
Я собрала рюкзак: положила туда печеньки, двести рублей, две бутылки воды, жвачку и телефон с ключами от подъезда и квартиры. В тот день мама должна была задержаться на работе и вернуться не раньше часу ночи, поэтому я пошла за Катькой, она, к слову, жила в частном доме на соседней улочке.
Я вытащила подругу из дому, и мы направились ко входу в подвал. Железная дверь носила на себе замок, открыв который оставалось лишь потянуть дверь, открыть ворота в подвал и войти. Распахнув ворота в поддомье, мы вошли. Хлюпая босоножками по лужам, которые были из-за постоянного затопления подвала дождевой водой, мы пробирались по комнаткам, ища выключатель.
Я нащупала в кармане шорт небольшой лазер-фонарик, забытый там с прошлой прогулки, и зажгла его, переключив режим на фонарный, стала светить на стены. Найдя у двери выключатель, зажгла тусклый мигающий серо-желтый свет. На всякий случай, хоть и в некоторых комнатах подвала было светлее из-за небольших окон у потолка, выходящих на улицу, но в коридорах было темно.
— Милана, — задумчиво прошептала Катя, и её голос эхом разнёсся по подвалу, — моя сестра не сможет посторожить нам дверь! Давай уйдём и придём завтра.
Тут меня прошибло, я вспомнила, что сестра Кати наказана и не может гулять.
Обычно, когда мы мельком заходили в подвал, она оставалась на стороже. Придерживала дверь, дабы та не закрылась. Дверь, если закрыть, то изнутри выйти, конечно, можно, толкнув её от себя. А вот если замок на ней защелкнется и дверь закроется, мы не сможем выбраться сами — дверь-то открыть можно только снаружи.
Я вспомнила про ключ, который оставила в замке, быстро подбежала к нему и достала. Подкрепив это словами:
— Ничего, я ключ выну, а дверь открою в упор, чтоб не закрылась, — успокоила я подругу.
— А если прохожий пойдёт мимо, увидит, что дверь не закрыта, закроет её и защёлкнет замок?
Я недовольно цыкнула.
Дверь в подвал имела свойство закрываться без ключа, а открыть её можно было только им и только снаружи.
Я распахнула дверь настежь. И посмотрела на эту конструкцию. Потом решительно забежала за угол дома, взяла булыжник, приволокла его к двери и подпёрла её камнем. Потом взяла мелкий камень и нацарапала на ржавой двери многоошибочную надпись: «Не закрывать!!! Внутри люди!!! Уйдём — закроем!!!».
— А нас не поругают за такие надписи? — подняв бровь, полюбопытствовала подруга.
— Нет! — с лёгкостью в голосе сказала я и пошла по коридору, махнув Кате рукой: — Пошли! Приключения не ждут!
— Ага! — повеселела подруга и поспешила за мной.
Мы заходили в разные комнаты подвала: какие-то были без дверей, какие-то с ними, но не каждая открывалась, а также в них всех была куча мусора и хлама. Старые матрасы или их пружинные каркасы, стеллажи, стулья и деревянные ножки — всё это валялось повсюду.
В комнатах в основном не было ничего кроме луж и всяческого старого хлама.
Обшарив все комнаты, осталась последняя, открыв деревянную дверь скрипучую старую дверь и зайдя туда мы увидели в углу кучу кошачьих трупиков. Это было целое кладбище котят. Казалось, кошки относили своих умерших детенышей туда и словно хоронили с почестями.
Немного посочуствуя им, мы развернулись и ушли из комнаты.
Сперва оттуда выскользнула подруга, а за ней я. Мы закрыли дверь. Развернулись и пошли в сторону выхода из подвала.
Дверь громко заскрипела и откликнулась эхом... За дверью явно кто-то стоял. Нога незнакомца высунулась из-за двери, отодвинула кирпич и со всей силы захлопнула дверь.
Еще на моменте, когда неизвестная нога отодвинула и дверь шатнулась, чтобы закрыться, мы рванули к ней.
— Не закрывайте!!! — истерично завизжали мы.
Мы врезались в дверь и изо всех сил пытались оттолкнуть её от себя, чтоб незнакомец снаружи не смог закрыть её.
Мы сразу поняли, что дверь хотят не просто захлопнуть, а закрыть и оставить нас в подвале. Отчайно толкая её от себя у нас вышла щель сантиметров на десять. Мы кричали и молили не закрывать нас, но снаружи послышался смех каких-то мальчишек.
Сначала мы немного увеличили щель в двери и стали по очериди отходить от неё на два шага и врезаться в дверь, пока другая держала. Вот мы почти открыли дверь сантиметров на сорок и тут раздался голос другого:
— Ха-ха-ха... Проспорил! Ты там двух девчонок удержать не можешь! Их же двое?
— Ага... — запыхтел один из них.
— Ладно, ребят, держите дверь, а я замок закрою.
Они резко навалились на дверь и мы немного отлетев упали на картонку у выхода.
Послышался щелчёк.
— Всё... Мы в ловушке... — тоскливо сказала я. По моим щекам покатились горячие слёзы.
Мы с подругой никак не могли отдышаться. Хватая ртом воздух, Катя тихо плакала, закрыв лицо руками, я не отставала от её примера.
За дверью ещё слышались весёлые голоса разбойников-мальчишек.
— Ха-ха-ха-ха! Вот лохушки!
— Тупые слабачки! Ха-ха!
И другие оскорбления сыпались в наш адрес. А мы сели у стены возле выхода и продолжили тихонько плакать.
— Ну что, не скулите?! Не просите выпустить?! А? — иронизируя, спросил один из них.
Мы в ответ лишь громко взвыли, заливая всю округу слезами.
— То-то! Истерички! — смех раздался ещё громче, а наш вой стал ещё отчаянней.
Вскоре голоса стихли. Я вспомнила про телефон и достала его. Посмотрев на экран, я ужаснулась: связи почти не было. Я набрала пароль, а потом посмотрела на время.
— Мы гуляли с часов восьми? — утерев слёзы, спросила я.
— С семи, наверно... — шмыгая носом, ответила Катя.
— Уже десять двадцать восемь. Мы здесь так долго... — прошептала я, звоня маме.
— Недостаточно средств, — послышалось из телефона. Я сбросила трубку.
Тут же телефон выключился. Я взвыла, схватилась за голову, выронив телефон на бетонный пол.
Катя обняла меня, и мы стали громко плакать и приговаривать, какие же мы дуры, что я, которая перед прогулкой не зарядила телефон, что Катя, которая на днях с сестрой разгрохала свой.
Поныв, мы стали стучать в дверь и визжать, моля какого-нибудь прохожего выпустить нас. Но никто мимо не шёл.
— Ыыхыхыхыхы! — истерила я.
— Ыыхыхыхыхы! — откликалась подруга.
Мы метались по всему подвалу и плача просили о помощи.
День пролетел незаметно. Стало темнеть, и было около восьми часов. Все слёзы были выплаканы, а голоса наши хрипели от криков. От отчаяния мы съели всю еду из моего рюкзака, выпили почти всю воду и, догрызая последние печеньки, снова обнялись и принялись реветь.
Наш громкий плач прервал звук внезапно разбившегося стекла. Мы рванули на звук. Найдя дверь, за которой в комнатке разбилось стекло, мы резко дернули. Сердце колотилось, дверь не поддавалась. Она была старая, хлипкая и деревянная, когда-то покрашенная в изумрудный цвет. Но сейчас краска облезла и потрескалась, и при всех попытках выбить дверь занозы и остатки краски впивались нам в ладони.
Я разбежалась и влетела плечом в дверь. Она заскрипела, но не открылась. Я попробовала снова и отлетела от двери, прогнув одну доску и сделав дырку. Катя принялась расцарапывать дыру, громко плача. Наши ладони и плечи истекали кровью и ныли от заноз.
У меня потемнело в глазах. Я, лежа на сыром бетонном полу, обняла ноги и, всхлипывая, не могла плакать. Белая футболка пропиталась лужей в.
которую я упала а короткие рукава были в крови.
Половина доски треснула и выволилась внутрь комнаты. Катя заглянула в дыру и увидела разбитое окно. Она стала ещё отчаянней бить дверь, но та больше не поддавалась.
— Милана! Там разбилось окно! — захрипела подруга. Её слова эхом пронеслись у меня в голове, и сознание расплылось. Я словно резко уснула, выпала из мира и потеряла сознание.
Катя тогда уже лупила ладонями по двери, оставляя кровавые отпечатки на ней. Она просто читала все молитвы, которые только знала. Но дверь не поддавалась.
Подруга развернулась к ней спиной и скользнула вниз, порвав футболку. Она села и обняла колени.
— Я не хочу здесь умереть! — взвыла она. — Милана. Милана?! Эй?!
Катя бросилась ко мне и изо всех сил стала трясти.
— Милана! Миланочка! — Подруга резко бросилась к двери и прыгнула в неё, поцарапав лоб, плечо и колено. Упав, она подползла ко мне. Обняв, она легла на сырой бетонный пол. Лужа рядом наполнилась кровавыми подтёками. — Мы, наверно, не выживем!
Я вдруг очнулась, в глазах всё плыло, голова кружилась, и была какая-то странная тошнота. Мы с Катькой обнялись. И продолжили мучать дверь.
Вот наконец мы решили с разбегу врезаться в неё вместе. Всё получилось, дверь выпала внутрь комнаты. Мы все изрезанные подбежали к окну. Оно было слишком высоко. Мы подвинули какой-то комод, поставили на него тумбы, залезли на всю эту сомнительную конструкцию.
Решили мы, в общем, что меня подсадит Катя, потому как я выше её.
Я вылезла и рванула протягивать руки подруге, она ухватилась, и я помогла ей вылезти.
Чтобы родители не задавали вопросов, я повела подругу к себе в квартиру. Там поставила телефон на зарядку и объявила купание. Помывшись от крови, я нашла одежду для подруги и взяла пижаму для себя.
Когда телефон зарядился на два процента, я подключилась к домашнему интернету и через мессенджер набрала маму подруги.
— Алло, здравствуйте! — Пыталась имитировать спокойный голос я.
— Здравствуй.
— А можно Катя останется у меня с ночевкой?
— Вы время видели? Надо было раньше спрашивать! — возмутилась мама подруги.
Я взглянула на время — девять сорок одна.
— Мы просто заигрались... — Невинно ответила я.
— Ладно, оставайтесь.
Я сбросила трубку и пошла за аптечкой. Достала бинт, спирт и подобие йода, которое бесцветное. Мы напшикались спиртом, намазюкались йодом, завязали бинты и рухнули спать в обнимку на моей кровати. (Она у меня двухспальная!)
На утро (10 с чем-то) я вспомнила, что замкнула дверь, и испугалась: «Вдруг мама зайти не смогла?!»
Набрала её, соврала, что всё хорошо, и узнала, что её отправили на недельную командировку. Обрадовалась, потому что наши мамы дружат, и если моя уезжает в командировку или мама подруги, мы можем чуть ли не жить друг у друга. Готовить мы умеем, если что вдруг.
Поэтому я написала маме Кати, рассказала об отъезде своей мамы в командировку и через минуты три получила такое сообщение.
— Хорошо, пусть погостит у тебя. Смотрите мне там, не поубивайте друг друга!
Ага! —
Я пошла будить Катю. Мы отправились готовить завтрак, но, не наевшись, сметелили ещё ползапасов из холодильника. Вот, икая, мы сидели и смотрели фильм.
Прошла неделя. Вернулась домой моя мама и подняла вопрос, почему мы побитые. Мы, конечно, испугались и во всем сознались сразу. Рассказали, как по спросу пошли в подвал, как нас там заперли (к слову, этих мальчуганов так и не нашли, наверно, потому что мы не обратились в полицию. Хотя я не знаю, разбирается ли она с этим(?) По крайней мере, срок следствия (ну или как это называется) уже вроде как истёк), как мы выбирались.
В общем, рассказали всё. Мамы сначала нас поругали за то, что в подвал пошли, а потом горько оплакивали наши страдания.
Но знаете что мне всё ещё интересно? Кто разбил окно? И как он узнал что мы там находимя? Почему не сказал об этом взрослым и не помог вылезти? Почему ушел? Умерли бы мы в тот день, если бы не разбитое стекло и тот кто его разбил?