Мой дед по маминой линии был грибником. Звали его Василий Егорович, дед Вася.
Не знаю, был ли он грибником от того, что сильно любил это дело, или он ходил за грибами исключительно в утилитарных целях, также не знаю доподлинно любил ли он их есть, и если любил, то какие ему нравились больше. И к огромному сожалению уже не узнаю - дед умер в 2016 году. Он дожил до хорошего возраста 87 лет.
В детстве и юности я грибами не интересовалась. После школы я уехала в Москву, и пока училась и работала, виделась с дедом очень редко. Затянутая в сети столичной жизни, единственный в году отпуск я предпочитала провести на море или за границей, праздники и выходные - с друзьями или в путешествиях, ведь столько всего интересного в жизни когда тебе 20+…
А к 30-ти, когда впечатлений от поездок накопилось столько, что в общем-то хватит на оставшуюся жизнь, фокус вдруг смещается куда-то внутрь, к корням, начинает тянуть на родину, к истокам, и оказывается, что ни дедушек ни бабушек уже нет в живых. Сразу вспоминается сцена из фильма «Афоня», когда он приехал в родное село… Приблизительно так и есть.
Поэтому все что я знаю о дедовых грибах - это из маминых рассказов.
Всю свою жизнь дед прожил в деревне с милым моему сердцу названием Любышь. Мы всегда называли Любышь деревней, но если быть точным - это село в Брянской области. На Брянщине есть несколько схожих и смешных по звучанию населенных пунктов: Любышь, Бытошь, Любегощь..
Конечно, говоря про деда Васю в первую очередь стоит сказать, что он был заядлым рыбаком. Хотя если честно, слово «заядлый» слабовато применительно к этой дедовой страсти. В деревне у него была кличка Водяной. Может показаться немного обидной, но на деле деревенские прозвища всегда безжалостны и беспощадны. Если перебрать всех на деревне, а в особенности обладателей каких-нибудь физических несовершенств, то Водяной не войдёт даже в десятку самых хлёстких кликух. Зато образ жизни отражает максимально точно.
В Любыши протекает живописная река Болва, приток Десны. Это студеная, быстрая, небольшая речка, с водой чище чем слеза. Несмотря на уйму путешествий, нигде ни в России, ни за границей я не видела реки красивее, чем наша Болва. Конечно, любой читающий сейчас подумает: «Вот сказала тоже! Всяк кулик хвалит своё болото!» И с этим не поспоришь - каждый будет считать самой лучшей именно свою речку, своё озеро, да хоть искусственный карьер, если он там вырос. И каждый будет прав.
Но Болва в действительности необычайно красива. Даже мой муж, выросший на Волге, увидев Болву был сражен ее великолепием и признал, что это самая красивая река, из всех что он видел. А когда рыбача с лодки ему было видно не только дно, но и плавающих рыб, это произвело на него ещё большее впечатление.
Для нас, детей, предоставленных на каникулах самим себе, купание в Болве было основной забавой. А тем временем в кустах, которыми поросли её берега, всегда сидел мой дед. Прибегая на речку мы заглядывали в кусты и кричали: «Дед привет!», пугая ему всю рыбу. Он оборачивался, махал рукой и что-то бурчал. Думаю он был недоволен нашими воплями, но никогда не злился и не ругался.
Таких «купальных» мест на Болве было несколько и каждое имело свое название, например «Под кирпичней», «Большие ребята», «Палом» и др. И куда бы ты ни пришел купаться, в какое бы время ты ни пришел, и в какие бы кусты ни заглянул, в них всегда сидел мой дед. Это была его супер способность - всегда сидеть в кустах с удочкой. Во всех сразу и одновременно.
Возвращаясь к грибам.
Дед Вася знал грибные места, уходил в леса далеко от деревни, переходя Болву вброд. За грибами он ходил один. Странно? В общем-то нет. Это сейчас мы едем за грибами парами, семьями, погулять да подышать - это досуг и удовольствие. А в той деревенской жизни было немного иначе. Там каждый был занят своим делом, и если один пошёл за грибами, то другой чистит закутку у поросят. Развлекаться там было некогда.
Иногда я читаю воспоминания некоторых людей, как они семьями дружно ходили по грибы, как кого-то дедушка учил премудростям, все показывал и рассказывал: «Вот это, внучок, подосиновик! Видишь как у него ножка синеет на срезе?» и ласково трепал по голове…
Нет, у нас такого не было. Если честно, деда вообще в доме было не застать - он или был на ферме, или на рыбалке. Так что все наше общение сводилось к этому «Дед привет!».
Вот и за грибами мы с ним вместе никогда не ходили. Когда я пытаюсь анализировать почему так, думаю из-за того, что это было далеко и уморительно, за нами ещё присмотр нужен, дети попросту были бы обузой, поэтому нас никто и не брал. А мы и не рвались. Нам лишь бы покупаться на Болве, до посиневших губ. А осенью начиналась школа, и в Любыши в эту пору мы не бывали вовсе.
Мама рассказывала, как дед приносил полные корзины грибов и заходя в хату вываливал их прямо на пол, перед печью. Бабушка с ужасом смотрела на эти горы, так как перерабатывать все это добро предстояло ей.
Бабушка Маня не отличалась крепким здоровьем, её мучали больные ноги, она с трудом ходила и домашние дела давались ей тяжело. В деревенской избе ясно дело не было водопровода, и все кулинарные манипуляции - это бесконечная круговерть между колодцем, печью, и ровком (местом куда выливались отходы).
Если приносимые дедом объемы бабушке были не под силу, все что не смогла переработать она выносила под ровок. Разумеется под покровом ночи, и так чтоб дед не узнал.
Мы всегда хохочем, когда мама это рассказывает - дед собирал-собирал, тащил-тащил…)))) Зная свою бабушку и её несчастные больные ноги, я легко представляю как это было, и думаю она делала это без малейших угрызений совести.
Но грузди она солила отменно, и полагаю что в утиль отправлялись какие-нибудь удручающего вида обабки, но точно не грузди. Потому что здоровенная бочка каждый год стояла в чулане наполненная груздями доверху. Воспоминаниями об этом навеяна эта статья про грузди:
А дедовы корзины были гигантскими. Он плел их сам, каждый год заготавливал лозу. Жители деревни часто обращались к нему за корзинами. Я помню сколько корзин готовых полностью или частично всегда стояло в сенях. Они были исключительно круглые и необъятные. Это не изящные двухведерные изделия, которые вы можете представить при слове «корзина». Это были суровые любышские корзины в которых можно было уместить пол огорода картошки. Они были грубы и неотесанны, как в принципе и вся любышская жизнь.
Также из лозы он плел рыбацкие приспособы хитрой формы, которые назывались кубарями, хотя в других регионах их могут называть иначе.
И если представить одну такую корзину полную грибов, то несложно догадаться, что для бабушки это было настоящим бедствием. А как утверждает мама, за грибами он ходил постоянно.
Очень показательным для меня является тот факт, что он собирал грибы в том числе и весной. Я все время допытываюсь у мамы какие именно грибы он приносил - сморчки или строчки, настойчиво показывая ей фотографии в телефоне. Она надевает очки, тянет телефон к носу, потом отдаляет, щурится, и говорит, что не различает. Но дедовы по её словам были большими и цитата: «похожи на мозги». Из чего я делаю вывод, что скорее всего он собирал строчки гигантские.
Но сам факт, что дед уделял время и весенним грибам в моих глазах делает его продвинутым грибником.
Сейчас я бы расспросила его, как он научился разбираться в грибах, ведь в его маленькой избе не было грибных справочников, кто-то же ему значит показал, а кто? Наверняка он ещё и называл их какими-нибудь смешными названиями, местными, потому что в Любыши был такой ядреный диалект, что какой-нибудь столичный житель послушал бы и ни слова не понял.
«Станови коло плите, не обороти, етой накрый, тахтаво…»
— перевод нужен? )))
Я часто думаю о том, как бы мне хотелось рассказать деду, что я тоже теперь хожу за грибами, сесть с ним вместе на крыльце и показать все стотыщ фотографий своих трофеев. Обучить его интернету и после каждой новой поездки присылать ему фотки в мессенджер со словами «Дед смотри чего набрали!»
Да какой к черту мессенджер - сходить бы с ним вместе, накопать груздей, помериться ведрами, кто больше набрал, посмеяться.. А потом нагрянуть в деревню зимой и под пять капель снять пробу с этих груздей, оценить не перебавила ли бабка Маня соли, не испортила ли наши грузди, за которыми мы с ним ходили далеко-далеко…
Только ничего из этого уже не сделать. Как же жизнь человека коротка. Я в начале написала, что дед пожил неплохо, аж 87 лет!… Как же это мало, дорогой читатель, как это ничтожно мало…
Вот такое, увы, не содержательное относительно грибов повествование. Слишком мало мне известно про эту сторону его жизни. Но мне очень хотелось написать про деда Васю, потому что я убеждена, что именно его гены пробудили во мне интерес к грибам уже во взрослой жизни, других объяснений этому у меня нет.