…У пьедесталов на горбу – державные придурки…
Я снова в Екатеринбурге!...
А.Новиков
Осенью 2004 года, не помню точно в связи с каким именно событием, в наш город приезжал Путин. Одно из запланированных мероприятий, с его участием, было возложение венков к памятнику танкистам, в центральном сквере города. Так как сквер находится в нашем районе, то на оцепление был задействован почти весь наш райотдел, до последней секретутки.
Как обычно нас, примерно в 8.30 заставили явиться на площадь, на территории которой располагался сквер и памятник. Нас быстро построили и зачитали расстановку сил – где, кто, будет стоять, и кто у какой группы назначен старшим. Меня поставили в группу, которая должна была «держать оборону» вдоль тротуара по краю дороги, как раз напротив памятника.
Рядом со мной в оцепление поставили Лену Мазохову из отделения дознания. Это была молоденькая хрупкая девушка, всего несколько месяцев назад закончившая школу милиции, со свежими лейтенантскими погонами на плечах, светлыми глазами на добром лице, наивными взглядами на жизнь. Не знаю, что ее дернуло идти в милицию, - женщинам там вообще не место, - тем паче таким как она. Ее, как и всех нас регулярно задействовали на мероприятиях по охране общественного порядка, что, разумеется, ни как не освобождает от исполнения своих непосредственных должностных обязанностей по расследованию уголовных дел. В свободное от работы время (в выходные) ставили в оцепление на футбольных матчах. Периодически два раза в месяц ставили дежурить в опергруппу (на сутки). Однажды, даже заставили переодеться в гражданку и ходить по городу, изображая «развратный вид и легкое поведение», чтобы спровоцировать нападение грабителей. В кабинете на нее орал «как потерпевший» начальник дознания, в прокуратуре – на нее орал прокурор, дома, - муж, так как она периодически приходила домой «поддатая», повинуясь общему милицейскому правилу «пей, а то заложишь!». Но в итоге, больше всего ее добило видимо то, когда один из подозреваемых, проходивший по уголовному делу, написал на нее жалобу в прокуратуру, что она его якобы избивала и пытала на допросе, заставив подписать протокол. Когда на нее поглядели в прокуратуре, куда вызвали для объяснения, там все грохнулись со смеха. В скорее после этого, в апреле 2005г. она уволилась из милиции…
По краю бордюра было выставлено временное металлическое ограждение, которое должно было сдерживать народ, а за ограждением стояло оцепление из милиционеров. Сначала все было довольно спокойно. Народу собиралось за ограждением не много. Люди в основном проходили мимо, иногда останавливались, спрашивая, что тут намечается. Мы даже успели пару раз отлучиться.
Стояла поздняя осень, было довольно холодно. Мы с Еленой и Галей (из штаба РОВД) отпросились у старшего группы – начальника ОБЭП (как мы его называли «батяня комбэп»), и пробрались в кафе универмага, стоявшего с другой стороны площади. Там мы выпили по стакану чая, затем, незаметно достав чекушку водки, из чайных стаканчиков выпили по 50 гр. водки «для сугреву», после чего вернулись в оцепление.
Постепенно вдоль края ограждения стал собираться народ. Как я теперь заметил большинство встали в определенных местах и тупо глазели на собирающихся возле памятника чиновников. Прохаживаясь вдоль ограждения, я периодически перекидывался фразами с Еленой, попутно разглядывая девушек и молодых женщин, стоявших среди толпы. Одна из них мне показалась наиболее привлекательной, - довольно симпатичная, примерно моего возраста, с темными волнистыми волосами до плеч, с хорошо сформированной женской фигурой, в туго обтягивающей ее пышные формы джинсах. Я периодически кидал в ее сторону пылкие взгляды, и заметил, что она тоже посматривает на меня. Когда наши глаза встречались, она их застенчиво отводила. Однако когда я опять украдкой смотрел на нее, замечал, что она тоже смотрит на меня.
Я поинтересовался у ближайшего ко мне мужчины, зачем они здесь стоят. Мы-то народ подневольный, нас, что заставят то и делаем, а их-то что сюда принесло?! Выяснилось, что народ тоже пригнали сюда силой из различных учреждений, и учебных заведений с целью изображать «ликующих запутантов» (производное от слов «за-Путина»). Мужчина пожаловался, что нам-то хорошо, нам за это деньги платят – стой себе, а время идет. На что я ответил, что вообще-то для нас это дополнительная совершенно бесплатная нагрузка. От нашей непосредственной работы нас никто не освобождал, ее мы все ровно обязаны исполнить в установленные законом сроки. А почему ты ее не успел сделать в срок, никого это не волнует, - в оцеплениях ты стоял или в канаве пьяный валялся. Чтобы все успеть придется работать допоздна и по выходным.
Примерно в десять утра вдоль цепи прошел начальник нашего райотдела и предупредил, чтобы мы стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, не разговаривали, не курили и смотрели в сторону толпы. При этом один из мужиков из толпы сказал «товарищ полковник, этот капитан все время не отходит от лейтенантши!» - имея ввиду меня и Елену. Начальник ухмыльнулся, но ничего не ответил, проходя дальше.
Вскоре к памятнику стали собираться многочисленные чиновники из разных контор и ведомств. Появился и Ломаев. Немного в стороне стали собираться в кучку местные генералы. Выглядели они все как-то смешно и нелепо. Один из генералов в светло-сером милицейском кителе, другой в обычном, темном кителе. Рядом с ними появились еще два генерала – военных, в зеленой форме. Поблизости еще пара типчиков с генеральскими погонами, один в светло-голубой форме, другой в темно-синей. В своих разноцветных мундирах, обвешанные «почетными рыгалиями» - как говориться – «не за взятье городов, а за выслугу годов!». В общем, их объединяли только штанишки с двойными красными лампасами. Чиновники тоже были «разношерстные». Одни были поджарые, высокие с густой жесткой шевелюрой и усами серого цвета, с надменно строгим, каким-то недовольным выражением лица, типа «а – ля Грызлов». Другие наоборот, низенькие, толстые суетливые, с глуповато-заискивающим видом, в мешковато сидящими на них темных невзрачных костюмах.
Вскоре подъехал почетный кортеж автомобилей. Чиновники заволновались, засуетились и кое-как сбились в одно более-менее ровное стадо. Грянул оркестр. Все эти смешные разномастные, разношерстные чиновники синхронно вздрогнули и переглянулись, звякнули «почетные рыгалии» на разноцветных генеральских животах... Двери машин открылись. На какой-то момент чиновничье стадо загородило происходящее от моего взора. Но вот среди них появился смешной коротышка – с небольшими лобными залысинами, его надбровные дуги, резко выступающие вперед, как у бабуина, под которыми сидели глубоко запрятанные, крохотные бесцветные глазки, близко сдвинутые к тонкой переносице. Его нос был длинный и слегка расплющенный к низу, что делало его похожим на утиный клюв. Под носом - растянутый лягушачий рот, губы тонкие, однако спереди оформленные «бантиком»: «Губки бантиком, бровки домиком, похож на маленького, злобного гномика» - вспомнилось мне.
Рядом с «гномиком» появился длинный Грызлов со своим классическим, вечно недовольным, озлобленным, человеконенавистническим выражением на лице. Когда он еще был министром МВД, в Москве поймали на вымогательстве взятки пару следователей. Грызлов тут же открестился от своих сотрудников, обозвав их «оборотнями в погонах», хотя именно при нем зарплату в милиции стали платить меньше чем дворникам, чем их собственно и толкнули на поиски левых заработков. При этом еще неизвестно было, чем закончится дело (не исключено, что прекращением за отсутствием состава преступления). Именно этим он открыл «сезон охоты на ментов». Зато его самого тут же из министра самого опального министерства продвинули на должность председателя Госдумы. Что-ж, как поется в песне: «Ведь надо только вовремя подлизывать попец!»
Тут же показался другой коротышка с головой, по своей конфигурации напоминающей злобного узкоглазого колобка, - небезызвестный московский мер. В свое время он клялся в безумной любви Ельцину, но когда положение Ельцина стало неустойчиво, и он стал непопулярен, тут же начал поливать его грязью, Путина тогда он за серьезного конкурента не считал, и мечтал сам стать президентом. Однако скорые парламентские выборы, показали, что он в России не популярен, стать президентом ему ни как не светит. Пришлось срочно изменять свою общественную позицию на диаметрально-противоположную, и из ругателя Путина, быстро переквалифицироваться в «запутанты», нырнув под его крылышко.
Следом показался Клебанов. Его пошлая рожа, вечно заросшая неким серым пушком, всем своим видом напоминала выражение «рыльце в пушку». Однажды он не замедлил подтвердить это. Когда потерпела аварию подводная лодка «Курск», моряки еще трое суток отчаянно стучались в стены гибнущей подлодки, взывая о помощи. Зато, когда подводную лодку обследовали, на экранах телевизоров появилось Клебановское «рыльце в пушку» и нагло заявило на всю страну, что моряки погибли в течение нескольких часов после аварии подлодки. Правда, осталось непонятно каким же образом мертвецы еще трое суток стучались в стены подлодки…
Впрочем, удивляться было нечему. Каков «царь», такие и его придворные, вечно «толпою жадною стоящие у трона». Сплюнув, я отвернулся, не желая видеть этого мутанта и его лизоблюдов…
Март-май 2010г.