Старый хутор Рассказ основан на реальных событиях из жизни
На осенние каникулы я сорвался к реке Бирюсе — хотел глотнуть покоя, отвлечься от городской суеты. И словно попал в застрявшее время: в наших краях уже заморозки, а тут — поздняя осень, золотистые берёзы, запах сухой травы и дымка, будто снова сентябрь.
Меня с радостью принимали родственники — давно не виделись с тех пор, как начал жить самостоятельно. День провёл у одних, пару дней — у других: застолья, разговоры, прогулки вдоль берега. И вот однажды за столом тётя Марина, помешивая чай, сказала:
— А съезди-ка ты, Саша, к Прасковье Фёдоровне. Она в хуторе Дубовом живёт, совсем одна. Поможешь по хозяйству — ей поддержка, тебе — доброе дело.
Я не планировал задерживаться, но пока починил калитку, расчистил дорожку к колодцу, наладил печку… Оглянуться не успел — стемнело. Куда ехать в ночь? Прасковья Фёдоровна, не слишком довольная моим присутствием, постелила мне на старом диване в углу гостиной и предложила травяной настой «для крепкого сна». Я вежливо отказался.
Мне приснилось, что на груди сидит ворона. Её тяжесть давила на грудь, мешала дышать, а клюв уже нацелился в глаз. Я резко отбросил птицу и проснулся. Но вместо вороны на мне сидела… курица.
— Да что ж такое?! — возмутился я, вспомнив, что во дворе действительно бродили куры, иногда забираясь даже в дом. Я попытался сбросить нахалку — и замер: моя рука прошла сквозь неё, как сквозь туман. Вскрикнув, я подскочил на диване. Теперь я проснулся окончательно и заметил, что сквозь птицу проходят лунные лучи.
Не успел я прошептать молитву, как призрак исчез.
— Что за чертовщина… — прошептал я, ущипнув себя за руку. Это не сон. Из соседней комнаты донёсся странный шорох.
Вооружившись крестиком, который обычно снимал на ночь, я подкрался к двери. Любопытство — грех, но я всё же приоткрыл дверь и заглянул в зал.
За старым столом сидели фигуры — наполовину люди, наполовину птицы. Они резались в карты, хрипло переговариваясь. Под лестницей валялась туша, напоминающая коровью. А рядом сидел пёс — с двумя головами? Нет, просто голова его была расколота надвое, и обе половины смотрели в разные стороны.
Я отпрянул, прижав крестик к груди. В окно увидел, как в лунном свете бродят полупрозрачные поросята, телята, гуси — все призрачные, но отчётливо видимые.
«Призраки животных? Но у них же нет души…» — подумал я, чувствуя, как руки леденеют, а по спине бежит липкий пот.
И тут я вспомнил, как однажды видел на ферме корову. Она стояла в хлеву по колено в грязи, а в её глазах была такая тоска, такая безысходность, что мне стало не по себе. Ничего хорошего у неё не было ни в настоящем, ни в будущем. Я тогда постарался забыть этот взгляд. А теперь он снова смотрел на меня — из темноты, из лунного света, из самого сердца этого дома.
Дверь скрипнула. Я судорожно огляделся в поисках хоть какого-то оружия. Но в комнату вошла Прасковья Фёдоровна.
— Чего не спишь? — спросила она хриплым голосом.
— Там… там… — я указал в сторону зала.
— Вижу, значит, — вздохнула она. — Не все видят. Они безобидные, не бойся.
— Но как? Почему? — я не мог поверить своим глазам.
— Сын мой… любил поиздеваться над живностью, — она опустила глаза. — Я запрещала, но он не слушал. То поросёнку уши обрежет, то курице крылья подрежет. А потом и вовсе…
— Где он сейчас? — спросил я, хотя уже догадывался.
— В земле лежит. Помер от горячки, — она перекрестилась. — Сколько раз дом освящала, молитвы читала — а они всё тут. Не уходят.
— Надо сжечь этот дом, — прошептал я. — Или он сам сгорит.
Я достал телефон, чтобы снять происходящее, но экран замер, а потом погас. Батарея была полной — но устройство не реагировало.
К утру я собрался и уехал, не прощаясь. Солнце только вставало, а я уже мчался прочь от этого места.
Но через два дня мне позвонили из хутора.
— Дом Прасковьи Фёдоровны сгорел, — сказал незнакомый голос. — Короткое замыкание. Сама она жива, перебралась в церковь — сторожем.
Я вздохнул с облегчением. Но вечером, когда стемнело, я услышал за окном странный шорох. Выглянул — и увидел во дворе полупрозрачную курицу. Она смотрела на меня, склонив голову. А за ней, в тени деревьев, двигались другие силуэты.
Телефон снова не включался. Теперь я знаю: они нашли меня…