Окопные ножи: с чем солдаты воевали и жили
Когда говорят про войну, чаще всего вспоминают танки, самолеты, знаменитые автоматы. Но была и другая сторона — бытовая, окопная. И там, в грязи, в холоде, между боями, солдаты решали простые вопросы: как поесть, как побриться, чем обороняться, если дело дойдет до рукопашной. Тут-то и выяснилось, что со штыком от винтовки Мосина в тесном окопе особо не развернешься — длинный, неудобный. Да и не всегда винтовка под рукой. Поэтому нож стал вещью первой необходимости. И не всегда ту, что давали в армии, можно было назвать удачной.
Почему не хватало нормальных ножей
В Красной армии перед войной приняли нож разведчика — НР-40. Нож как нож, с деревянной ручкой, небольшой гардой. Но с началом войны производство наладить быстро не смогли. До миллионов солдат эти ножи просто не дошли. Кто-то приносил свой из дома, кто-то снимал с убитых, а кто-то брал в руки напильник и начинал мастерить сам. Так и появились те самые окопные самоделки.
Делали их не от хорошей жизни, а от необходимости. В разведку пойдешь — без ножа нельзя. Часового снять или в рукопашной схватиться — длинным штыком только мешаться будешь. Нужно было что-то компактное, что всегда при тебе и что не подведет.
Из чего делали
Тут включалась солдатская смекалка. Материала вокруг было навалом, только подбирай. Главным поставщиком стали поле боя и разбитая техника.
Чаще всего брали обычный напильник. Его нагревали в костре или в печке, если была возможность, потом проковывали, вытягивали, придавали форму. Сталь у напильника хорошая, твердая — после закалки такой клинок долго служил и точился нормально. Многие до сих пор находят эти ножи — по форме видно, что из напильника делали.
Хорошие клинки получались из обломков штыков или сломанных сабель — там сталь заводская, качественная. Часто пускали на ножи автомобильные рессоры. Рессорная сталь упругая, крепкая, держит удар. Если рядом стояла разбитая машина — почему бы не снять с нее кусок металла?
Самым ценным материалом для рукояток считалось плексиглас — оргстекло с разбитых самолетов. Сбитый самолет — и свой, и немецкий — тут же обступали. Снимали всё, что можно. Плексиглас шел на наборные ручки. Его резали на пластинки, нанизывали на хвостовик, чередуя с металлическими шайбами, потом нагревали и сплавляли в монолитную рукоятку. Получалось красиво, прочно и, главное, не боялось воды и грязи, в отличие от дерева.
Какими их делали
По форме эти ножи были самые разные. Кто на что горазд. Но были две основные идеи.
Первая — финка. Финские ножи, которые были у финнов еще в ту войну, пользовались уважением. Удобная рукоять, прямой и крепкий клинок. Наши солдаты часто копировали эту форму, но добавляли от себя — например, делали гарду побольше, чтобы в пылу рукопашной рука на клинок не налетела.
Вторая — смесь всего подряд. Смотрели на немецкие штык-ножи, на кавказские кинжалы, на ножи союзников, которые попадали по ленд-лизу. И лепили свое. Клинок мог быть узким, как стилет, чтобы шинель насквозь протыкать, или широким, чтобы и резать, и колоть. Кому что удобнее.
Делали не только для себя. Были умельцы, которые строгали ножи на заказ — для товарищей, для командиров. А к праздникам или в награду могли сделать «подарочный» вариант: рукоять из наборного плексигласа, на клинке надпись выцарапана, иногда даже гравировку какую-то делали. Такие ножи потом передавали в семьях как память.
Как это выглядело в быту
Вот сидят бойцы в блиндаже. Один точит клинок, другой подгоняет рукоять, третий из куска кожи ножны шьет. Это было обычным делом. В минуты затишья руки всё равно должны быть заняты. Да и нож — вещь ответственная, должен сидеть в руке как влитой, не болтаться, не греметь. Если в разведку идешь, любой лишний звук — смерть. Поэтому ножны подгоняли особенно тщательно, внутрь вставляли деревянные вкладыши, чтобы клинок сидел плотно, или обматывали чем-то мягким.
Носили ножи кто где. Кто на поясе, кто за голенищем, кто за пазухой, на самодельном шнурке. У каждого был свой способ.
Что осталось
Сейчас эти ножи находят поисковики. И по ним можно читать историю, как по книге. На некоторых — инициалы, нацарапанные гвоздем. На других — зазубрины, следы от ударов, иногда даже ржавые пятна, похожие на кровь. Рукоятки отполированы до блеска сотнями прикосновений.
Это не парадное оружие, не музейные экспонаты. Это рабочие инструменты войны. Их делали не для красоты (хотя и о красоте не забывали), а для дела. Чтобы выжить самому и убить врага. И в каждой такой самоделке — кусок солдатской жизни, его характер, его умение приспособиться к обстоятельствам и выкрутиться даже тогда, когда кажется, что выхода нет.