«Собор выражает идею единства в множестве» — Алексей Степанович Хомяков
В наше время, в процветающую эпоху глобализма, мы гиперсвязаны. Мы имеем возможность ежечасно, ежесекундно списываться или созваниваться с нашими родственниками, друзьями. Однако это не дает истинного ощущения какой-либо душевной соединенности с собеседником в частности и с обществом в целом. Отсутствие этой аутентичной связи приводит к чувству глубокого одиночества индивида, пребывающего в толпе.
Дабы декриминализировать это самоощущение, заболевшее общество работает над культивированием так называемой «свободы» и «самореализации». Естественно, истинные понятия становятся адаптированными для более удобного воздействия на головы заболевших. Свобода заявляется важнейшим ориентиром, и в этот момент «Ложь объявляется основой миропорядка», как говорил Йозеф К. Человек, захваченный интенцией новой «свободы», стремится к тотальному самоограничению себя от общества. Больное взращивание в себе «гипер-Я» тянет за собой отрицание важности чужих чувств и жизни, не как факта, а как индивидуальной истории другого человека, внутри которого также происходят духовно-душевные процессы и личные переживания. Это не случайность, а целенаправленное самооторжение себя, своего гипер-Я, от масс, а объяснение данного процесса и для себя, и для других может быть абсолютно любым, однако итог остается такой же – теряются ориентиры.
Идею соборности как основы русской религиозной философии разработал Алексей Степанович Хомяков еще в середине XIX века. Эта концепция является основополагающей категорией философии славянофильства.
Есть ошибочные понимания идеи русской общности. Одно из самых распространенных – подавление «Я» в угоду некоторому «коллективу». Упразднение личных качеств, подавление «самости», сглаживание отличительных черт и другие прелести коммунизма приписываются идеесоборности.
Однако это и не индивидуализм в своем злачном проявлении. «Я» не уходит в «гипер-Я», не старается бороться с другими единицами общества.
Эти единицы не поглощаются массой и не конкурируют, они резонируют, усиливают друг друга, формируя и взращивая идеальные черты общества. Нельзя отождествлять эту концепцию с массовостью или толпой:
«Соборность религиозного сознания есть качество сознания, соборность ничего общего не имеет с количествами, с коллективностью, она может быть несколько больше, чем у миллионов» — Николай Александрович Бердяев.
По сути, это живое единство, организм, существование которого зиждется на основных аспектах: любви и вере, взаимной ответственности и синергии.
В данном контексте любовь и вера описаны не только как любовь между родителем и ребенком, мужчиной и женщиной, но и как любовь к ближнему своему, вторая по важности заповедь. Вера же может пониматься как вера в Бога, вера в общее дело, так и вера друг другу, в высшую правду.
В рамках же рассуждения о взаимной ответственности я не могу не апеллировать к Федору Михайловичу Достоевскому, а если быть конкретнее – к словам старца Зосимы из «Братьев Карамазовых»: «Воистину всякий перед всеми за всех виноват». Это экзистенциальная ответственность. Человек берет на себя вину за то, что он не сделал все, что мог бы сделать дабы предотвратить зло. Равнодушие и замкнутость в себе есть как раз таки черта ныне распространенной общественной фрагментарности, разобщенности. Невмешательство есть форма несопротивления, а далее и соучастия в формировании зла. Страдание одного есть страдание всех.
Синергия же заключается в резонировании «Я» через единство других «Я». Это равно хору, где голос каждого обогащается другими.
Кто-то может выдвинуть мнение о том, что нынешние формы связи в виде интернет-платформ играют роль некоторого сплочающего механизма, ведь тренды, мода на определенные товары создают ощущение единства, однако это всего лишь симуляция. Это поверхностная связь, за ней ничего не кроется. Она порвется в тот же момент, когда единица решится оторваться от массового тренда. Никто не придет к единице и не будет выяснять обстоятельства и внутренние причины самоотстранения. Тут же и проявляется искусственность такой связи, в ней нет имманентных соборности важнейших аспектов.
Здесь бы я хотела обратиться к теме деструктивных молодежных движений. Само по себе такое явление есть некий маркер актуальности потребности в соборности. Таким образом самая активная прослойка общества – молодежь – находится в поиске более глубокой связи с обществом, чем просто модный элемент одежды. Руководствуясь желанием приобщиться к единомышленникам, у которых есть своя идея или понятия, человек тяготеет к радикальным группам, ведь только в них сохраняется идейность, цель. Там примут, поймут, если надо – поддержат, но это, хоть и подлинная, но опасная и трагичная связь. Она качественнее причастности к какому-либо интернет-тренду, и вместе с тем приводит к фатальным действиям. Общество, которое не предлагает здоровых форм единения, обречено порождать такие опухоли, а избегать это нужно путем формирования правильной духовной повестки.
Симулякр общения в виде цифрового взаимодействия формирует количественные связи, но никак не преобразовывает их в качественные. Мы общаемся с родственниками, друзьями, знакомыми в чатах, делимся ежедневной рутиной, но легкость связи размывает ее важность и ценность. Диалоги в социальных сетях становятся актом вежливости, но не имеют за собой никакой смысловой нагрузки.
Возвращаясь к теме формирования правильной духовной повестки, мы можем ориентироваться на традиционные ценности. Семья – может и выступает в роли первичной круга, прививающего духовные качества, такие как сострадание, доброта, послушание, честность, искренность et certera. Семья должна воспитывать не формат обмена обязательствами, а любовное отношение к себе и близкому человеку, ответственность за чувства и стремление к поддержанию душевного равновесия другого.
Наличие общей цели, идеи, стоящей выше частной выгоды и понимание, что чужого горя быть не может – есть та самая «экзистенциальная ответственность» Достоевского, ставшая плотью.
Что мы можем сделать сейчас?
Тут есть парадокс, и он заключается в том, что ответ на этот вопрос одновременно прост и сложен. Нужно выстраивать аутентичные, качественные связи с людьми вокруг себя. Выход из формального подхода к общению как один из главных и самых простых в исполнении вариантов сближения с обществом.
Соборность и так уже состоялась во всем содержании русской культуры, она держит нас, не так видимо, как ожидается, но держит и не дает нам, как большой и намученной историей стране, развалиться. Но в эпоху атомизации она требует от нас активного вмешательства для сохранения нашей целостности. Нам нужно показывать своим примером важность этой русской аутентичной духовно-душевной общности, но ни в коем случае не пытаться насильно навязать ее.
