Во время учёбы в университете я работала инструктором по верховой езде. Конюшня у нас была маленькая и находилась в лесу, недалеко от дома отдыха и горнолыжного курорта. С трассы её можно было разглядеть, но какой водитель будет отвлекаться от дороги, чтобы всматриваться в непонятное строение? Нас хорошо знали только местные, а приезжие либо видели рекламные баннеры, либо слышали по «сарафанному радио».
От дороги до конюшни нужно было пройти по грунтовой дороге, которую зимой хорошо заметало, оставляя лишь бойкую автомобильную колею.
И вот, полдевятого утра, я только что приехала из города на смену и тащила тяжёлый рюкзак на спине до маленького деревянного сруба, из трубы которого во всю валил дым. Работа наша заключалась в прокате. Рано утром пастух загонял лошадей в конюшню, кормил их и шёл греть чайник к приходу инструкторов. Мы чистили лошадей, готовили амуницию и ждали потенциальных клиентов, не забывая подкидывать сена и поить по расписанию.
Тот день начинался как всегда. Конюх Надежда заварила чай из трав, что мы собирали летом, и кивнула мне, когда я поздоровалась. Мы закончили утренние приготовления и стали ждать. До ближайшей записи на прокат оставалось два часа, на улице -27°C, ещё и середина недели – мы не ждали случайных гостей. Но «гость» появился.
К нашему срубу был пристроен предбанник, вход в который закрывала тяжёлая, отсыревшая деревянная дверь. А ещё у неё была ручка, опустив которую, можно было войти. Именно этот звук мы и услышали: ручка опустилась, дверь с усилием открылась и захлопнулась.
Мы с Надей удивились и переглянулись, ведь в окнах никого не видели, и стали ждать того, кто войдёт в дом. Никого. Я, было, подумала, что это кто-то узнать хочет про катания и стесняется зайти, поэтому вышла в предбанник. Внутри никого не было. Как и на улице.
– Ну нам же не могло показаться обеим? – спросила Надя.
Я не смогла найти этому объяснений, поэтому решила сменить тему разговора.
Мы болтали о работе, как вдруг услышали за окном шаги. Это был чёткий лошадиный ритм рыси. И он прозвучал со стороны конюшни.
– Ты дверь в конюшню не закрыла что ли? – укоризненно бросила мне Надя, отставляя кружку с чаем.
– Да нет! – уверенно ответила я, выбегая следом за ней, на ходу влезая в большие валенки.
Мы выскочили и огляделись. Мороз сразу вцепился в щёки и незакрытые уши, но важно было не дать уйти беглецу... которого нигде не было видно.
Надя зашла в конюшню, а я обошла её со всех сторон.
– Все на месте, – послышалось из конюшни.
Через минуту мы встретились у ворот.
– А может, кто-то над нами шутит? – неуверенно предположила Надя, обводя местность взглядом.
Вдруг внезапно застыла, пораженная какой-то мыслью.
– Смотри, – сказала она, указывая слегка трясущейся рукой на искрящиеся под солнцем сугробы.
– Что такое? – не поняла я.
– Следы…
– Какие?
– Вот именно. Их нет! Сбежавшая лошадь непременно оставила бы следы!
После недолгого осмотра придомовой территории, мы переглянулись и молча пошли в дом. До самого приезда гостей смотрели в окна и прислушивались – ничего.
Клиенты подъехали к назначенному времени. Выйти из домика пришлось. На маршрут пошла я.
В тот день эхо птиц и воя ветра в горах, как мне показалось, раздавалось как-то странно: то близко, то далеко, то слева, то справа. От этого у меня холодок пробежал по загривку, заставив высматривать людей среди стройных станов деревьев. Но никого не было, кроме общающейся между собой пары, едущей следом за мной на лошадях. До ближайшего населённого пункта 5 километров (и то по прямой), единственная расчищенная тропа – та, по которой мы идём, а за её пределами глубина сугробов по пояс.
Вдруг уханье раздалось чётко над ухом моего коня, и я было приготовилась к бурным последствиям, но конь просто тряхнул головой и спокойно продолжил идти по дороге, понуро опустив голову.
Тут-то и пришло осознание. Стоило волку или медведю приблизиться к нам на расстояние километра, как лошади начинали нервничать и танцевать, давая понять, что лучше бы экстренно покинуть чужую тропу. Но сейчас они были совершенно спокойны, значит, знали, что опасность им не угрожает. Тогда я доверилась лошадям и успокоилась. Уханье прекратилось и больше не появлялось.
С тех пор я всегда вхожу в лес спокойно. А, если вдруг покажется, что я здесь не одна, начинаю с «этим» разговаривать и шутить. Ведь ему тоже скучно. Одному-то в лесу.
* * *
Да, порой тоже в лесу возникает странное чувство, что за тобой кто-то наблюдает или вот-вот выйдет из-за дерева...
Не забывайте ставить «лайки», если понравился рассказа, да и вообще весь наш загадочный, но, тем не менее, душевный канал.
Добра всем!