Конец 1994 года. Электроцех в Бирюлёво. Обеденный перерыв. Я ещё совсем молодой, слушаю старших, им уже за пятьдесят. У них спор – один предлагает, как можно быстрей перекрыть Украине газ, другой ещё и нефть. Третий заговорил о электричестве, но сошлись на том, что на Украине и так его навалом. Тут же работает телевизор. Показывают новости - идут танки Рохлина по чеченским аулам, из домов выходит народ не пускают их.
Рядом, на потрёпанном кресле сидит наша обмотчица татарочка тётя Роза и вздыхает – «Это ж свой народ, как же так, танками. Что ж Ельцин творит-то». В этот момент вбегает Розин муж - Петька, он ниже её на голову, тощий мужичок из российской глубинки. У него в кастрюле дымятся пахнущие кузбасслаком сардельки и колбаса. В обед мы их то ли варили, то ли коптили, в большой плите, а в другое время прямо там сушили пролаченные вонючие электродвигатели.
- Розка, - кричит Петя, - чё сидишь, ставь чайник давай!
Мы рассаживаемся обедать, а политические разговоры не утихают. Тут уже правит бал Розин балабол Петька.
- Давить их всех надо, гадов.
Петька их не любит, в Грозном жил его брат с женой.
Они еле ноги в 1991 унесли, всё отобрали у них, чего-то там ещё нехорошего было, но он не распространялся. Петька начал раскладывать по тарелкам еду и продолжил:
- И с этими западенцами тоже нужно прекращать церемониться, давно отрубить газ надобно. Отделились – ну и пожалуйста, а вот газа хрен вам. А наш алкаш-то в Чечню танки послал, а этим даже газ отключить боится. Бабки делят…
Разговоры эти были постоянно и уже тогда я понял, что война России и Украины лишь дело времени. А это была середина девяностых и, если кто-то сейчас скажет, что началось всё в 2014 году я таки посмеюсь. Шли мы к этому долго.
В 1995 году я первый раз поехал в Крым, он, конечно, произвёл на меня чарующее впечатление. Нельзя не влюбиться в него, как и, собственно, в народ, который там живёт. По моим ощущениям тогда, в 1995 году 100% проживающих это была русская провинциальная интеллигенция. Много отставных военных, доживающих свой век пробухивая нищенскую украинскую пенсию.
Судак, улица Бирюзова, 12. Селились мы всегда у одного такого военного, звали его Толик. Каждое утро громкими криками нас будила его жена Валька и просила: «Ребята, ребята, помираем, дайте три… или лучше пять гривен, помираем мы с Толиком». Ну, а разве мы бессердешные). Конечно, мы не давали умереть русскому военному пенсионеру. Не просто давали денег, но и сами же, как молодые бежали за портвейном. А он нам в ответ истории, всё про службу, гордился. А сейчас мол всё разворовали. Всякий раз, в конце застолья Толик слёзно нас молил – ЗАБЕРИТЕ НАС ОБРАТНО В РОССИЮ, с этими чертями невозможно жить. Кого он называл чертями, думаю, понятно.
Прошло два года. Год 1997-ой. В Крым активно поехали крымские татары. Ну так-то это можно понять, вождь всех народов когда-то этот народ из Крыма выселил, а туточки они и возвращаются. Можно только посочувствовать. Но…
Но превращено это возвращение было в некий фарс. Украинское правительство, как бы в противовес русским, даёт карт-бланш на любые действия приезжих в Крыму и более того поощряло все их хотелки. В это же время была, фактически, проиграна первая чеченская и малые народы поняли, что воевать с остатками проклятого совка можно и даже нужно.
В том самом 1997 году я и почувствовал лёгкое дыхание войны. Приезжие нагло и нахраписто занимали лучшие места у побережья и в городе. Открывали мечети, занимали рынки, вырастали новые посёлки на побережье. А русские молчали, выкатывая свой гнев лишь на крымских кухнях – мол, мы всю жизни здесь прожили, нам по заповедным местам Крыма даже пройти не разрешалось, а эти теперь строят там свои дома, и никто им не указ.
Украина уже тогда считала Крым оторванным ломтём, ни копейки тогда и после туда не вкладывалось, а вновь приехавшее население было призвано, собственно, вытеснить русских, расчёт был именно таков. Это даже не моё мнение, об этом мне рассказывали сами же крымчане. Хотя я всё это прекрасно чувствовал. И возникающее национальное напряжение, ну и... резнёй попахивало. Украина с Турцией помогут…
Запомнился один момент произошедший в знаковом августе 1998 года. Мы тоже были в Крыму и попали как раз на дефолт рубля. Обратного билета у нас не было, но деньги были. Помнится мы предлагали украинским запорожским проводницам пустить нас втридорога и они нас тогда жёстко отшили – «У нас в Крыму вашими москальскими деньгами можете подтереться, пи…те пешком в свою Москву».
А выручили нас тогда, как ни странно, киевляне. Кстати, у меня было много знакомых киевлян, как-либо их отличить от москвича было невозможно. У нас в России много специфического диалекта. Ни с кем не спутаешь вологжанина, мордву, сибиряка или жителя с Дальнего Востока, по говору понятно. А вот киевлянина практически не отличишь. Сами же киевляне мне говорили, что на суржике говорят лишь провинциальные хохлики, в том же Киеве всё построено на русском языке.
Это я к тому, что народ-то не разделился, разделились финансовые потоки тех, кто сидит на газовых трубах. И именно с газа начал раздуваться конфликт. И если в девяностые это тлело, то в нулевые это, действительно, переросло в уже настоящие газовые войны.
Это газовое противостояние транслировалось ежечасно по всем главным новостям по обе стороны. Это был самый лучший сериал на ТВ, вызывавший эмоции похлеще Санта-Барбары. В головы одних внедрялось - вот он враг, жадный москаль, который отбирает из нашей трубы газ, поэтому украинский народ нищенствует. А по другую сторону говорилось, что враг это хохлики подобострастно посматривающие в сторону НАТО и при этом ворующие наш суверенный газ. Это зомбирование шло десятилетиями, врага лепили по обе стороны. Телевизор учит любить и ненавидеть. И тот, кто рулит этими рычажками должен чувствовать ответственность за то Слово, которое он несёт людям.
Умные люди мне говорили, что войны не было бы, если наши с ыхними промеж собой сумели б договориться как делить газ. Дали бы этим Тимошенкам бабла сколько они могли бы унести и все бы купались в золоте, тут не до войны… Но что-то мне подсказывает, что получилось, как у Пушкина в Сказке о рыбаке и рыбке. Ведь Тимошенко занималась в Украине газом ещё с 1990-х. Аппетит с каждым годом всё возрастал, присосённость к трубе стала главным стимулом существования. Дай, дай, дай.
Да и кто ей должен был дать? Такие же как она пройдохи. Жадная пыталась обмануть других жадных. Жадность эта и сгубила её, она прошла всю эту пушкинскую эволюцию от чёрной крестьянки в царицы и, верно, уже когда захотела стать владычицей черноморскую, тут то и приключился Крымнаш. Да и ладно бы она одна бы сгубилась, а так-то весь украинский народ пошёл в расход.
Я продолжал наблюдать за всей этой катавасией. Казалось, когда пришёл к власти Янукович что-то стало налаживаться и... И мне понятно, что начало налаживаться – денежный поток наладился в нужную всем сторону. Янукович более управляемый и менее жадный, поэтому потоки от газа пошли в карманы клану Януковича, а вответ мы получали лояльность.
В этой схеме всё было хорошо, за исключением одного - Тимошенко со товарищи скинули с газовой трубы. ИМЕННО ПОЭТОМУ ОНИ И УСТРОИЛИ РЕВОЛЮЦИЮ. Вот, где корни всей ситуации - Юлю со всей её п-братией оторвали от трубы. И вся эта братия оторванная от трубы вывела на улицы тех, о ком я напишу чуть ниже. Они использовали людей, чтобы свергнуть одного вора, ради своей воровской власти, которой так хотелось вновь присосаться к трубе.
И был ещё один просчёт украинских воров. Пока они меж собой делили деньги и власть – Крым уплыл в родную гавань. Уверен, на такой оборот они никак не рассчитывали. Им казалось, что они бесконечно будут заниматься дележом бабла, щекоча поочерёдно то Россию, то Евросоюз. А тут дело зашло очень далеко.
Помню выступление Путина и его слова про родную гавань. Я понимал, что после этого война неизбежна. И при всём при этом я помню Крым, который мне стал родным и точно также я понимал, что если бы его не забрали, то резня бы началась непременно. Ни единого сомнения у меня в этом ни тогда, ни сейчас нет. И… И, кстати говоря. Крымские татары – это большая сила, которая могла наворотить в Крыму много чего. Но они вовремя смекнули в какую сторону кукует кукушка и в Крыму всё прошло тихо. Поэтому и процветают сейчас в Крыму, хитроумные...
Ещё важный момент, о котором практически не говорят. В августе 2013 года мы с женой поехали в Киев. Столица Украины потрясающий город и мне Киев напомнил Москву моего детства, так очаровательно он был не ухожен, ну прямо как Москва 1983. Очень хорошие, добрые люди, я бы даже сказал, что у них намного меньше социальной агрессии, чем у москвичей. Киев на деловом расслабоне). Единственно, мне не понравился Майдан. Это было сборище неформальной молодёжи – торчков и алкашей. Вот там было много агрессии. Поверьте мне, я вырос в нагатинской подворотне, среди неформальной молодёжи, но у нас такого дна не было. А на Майдане кучковались сотнями то самое провинциальное отребье, сами же киевляне боялись их.
Уже потом мне рассказывали, что тот самый Майдан и устраивался руками этого дна общества, которые приехали из украинской тьмутаракани, киевлян на Майдане (не считая зевак) практически не было.
И был ещё очень плохой знак для Украины. Незадолго до Майдана на том самом Майдане феминистки спилили Поклонный Крест. Открыто, прилюдно, под камеры. Ну хорошо, эти полоумные, а вот то, что никто не остановил их, а полиция так вообще мирно взирала на творящееся, как раз и говорит о том, какая в Киеве складывалась ситуация безнаказанности ближе к 2014 году… Ну и само собой боженька оценил старания этих – вся Украина ныне на глубоком дне, а та, кто пилила Крест повесилась на осине. Я не злорадствую, просто констатирую факты.
Летом 2022 годы мы с семьей поехали на машине в Крым. Жили в Ялте, в знаменитых Курпатах. По дороге я заехал в Судак, попробовал разыскать Толика с Валей, улица Бирюзова, 12. Мне так хотелось зайти к нему, улыбнуться, обнять его и сказать – «Ну вот Толя мы и забрали вас». Да только дом Толин был закрыт… Спросил у соседей, мол приехал Толю повидать. А они мне – «Так, помер он уж давно, аккурат апосля референдума».
Дожил!