Кто-то летит на Мальдивы, кто-то в электричке на дачу, а Сидоров младший предпочитал рюмочную.
Зачем лететь? - спрашивал он сам себя, - далеко и опасно, к чему трястись на железной дороге, если можно легко и просто получить всё, что требуется, пройдя всего 500 метров от дома до заветного подвальчика?
А требовалось Сидоровому младшему грамм так 500, по числу метров от пятиэтажки, где он проживал в одиночестве до рюмочной, в которой даже пальма имелась, намекая, что тропики там, где ты есть.
Вы спросите: почему младший и почему один?
Младший потому, что отец его тоже Сидоров прямо в рюмочной и скончался, чем доказал, что прожил жизнь не зря, а в полном соответствии со своими желаниями и во вселенской гармонии.
Одинокий, потому, что когда Сидоров впервые увидел Кариес Уфимскую, жить с женщинами он отказался категорически, ибо, кто может сравниться с этой Дульсинеей нашего городка? Её стихи он записывал на салфетке и перечитывал, возвращаясь домой, если, конечно, был ещё способен разбирать буквы и складывать их в слова.
Отсутствие необходимости ездить куда-то далеко неопровержимо доказал сам Саныч, вернувшись словно античный герой Одиссей в своей Пенелопе, победив... кого он победил, правда, осталось неизвестным, но сам подвиг долго обсуждался всеми посетителями злачного места и вывод делался однозначный: - знай наших!
Если Вы подумали, что пятьсот метров это мало, то ошиблись. Туда - да, Сидоров младший преодолевал их как спринтер, ставящий рекорд, а вот обратно... Бывало, что на этот путь уходило от нескольких часов до нескольких дней, всё зависело, в какой кондиции стартовал наш спортсмен.
Размышляя подобным образом, Сидоров по дороге проверил финансы, с этим был порядок, вчера выдали зарплату в ЖЭКе, где он доблестно трудился сантехником. Гульнуть можно было широко, что вполне соответствовало характеру старинного русского праздника Масленицы. А если учесть, что первый блин в качестве закуски выдавался бесплатно, то получалось, что праздник действительно существует не на бумаге, как у городского начальства, а прямо в желудке, радуя его сытостью и восторгом происходящего.
- Интересно, будут ли жечь чучело градоначальника? - думал Сидоров, ещё не зная, что участковый Васильич категорически эту традицию запретил, ссылаясь на указание сверху, мол, все пожарные расчёты в этот день сосредоточены у мэрии, где окопался этот самый начальник и блюдут его безопасность.
Так, в мыслях, Сидоров младший и не заметил как оказался на ступеньках, ведущих в пещеру Алладина, толкнул дверь и попал в царство волшебных напитков и колдовства Кариес. То, что она настоящая фея никем не отрицался, многие бы поспорили насчёт воздушности этой феи, но только не завсегдатаи, считающие Кариес образцом женской красоты и таланта и готовые защищать её честь перед... но никто и не покушался.
Он успел вовремя. Кариес как раз и приготовилась прочесть праздничный стих, так что в помещении воцарилась внимательная тишина, не прерываемая даже сморканием и звоном бокалов.
- На Масленицу -блин
- К блину - стакан!
- Селёдочку положь
- И маслицем полей!
- Когда ты не один
- И даже если пьян
- Уйдёт из сердца дрожь
- И станет веселей!
Каким-то немыслимым образом стихи Кариес проникали в сердца слушателей и становилось понятно, почему народ так любит Есенина, быть на одной волне со слушателями удаётся не каждому рифмоплёту, лишь единицы могут похвастаться, что их поняли правильно, всем сердцем, всей тушкой, всем своим нетрезвым существом.
Гром оваций обрушился на подвальчик, заколыхала ветками пальма в большой кадке, её, кстати говоря, сюда приволок участковый Васильич, она досталась ему при разделе имущества с бывшей женой Люськой, ушедшей к учителю Когану, обидевшись на твёрдую руку и справедливый нрав, особо проявлявшийся после дежурства у рюмочной. Понимая, что при его работе пальма неминуемо зачахнет, Васильич с помощью персонала приволок её в подвал, где она радовала глаз посетителей и вызывала зависть у Когана, приходящего сюда после уроков в школе, где он преподавал ОБЖ и вёл уроки труда.
- Как обычно! - немного небрежно и с уверенностью сказал Сидоров младший, протолкавшись к стойке.
- На блин что ложить?- Кариес вся светилась от радушного приёма завсегдатаев, наливая в стакан 100 грамм и наполняя пенным кружку.
- Так селёдочку и ложь, гулять так гулять!
- А может икорки красной ложечку? - Саныч вчера завёз. Ему по дружбе у Люськи в магазине пару кило отгрузили, не так что и дорого выходит.
- А что, можно и икорки ради такого случая, - Сидоров согласился, поняв, что не может выглядеть куркулём перед собратьями, размазывающими икру по пузырчатому блину прямо со сковородки.
- Вот это дело! - обрадовалась Кариес, - ты же сидоров не нищеброд какой, рабочий человек, право имеешь!
А то! Сидоров от похвалы немного засмущался, отдал деньги, а про себя подумал, что такими темпами получка закончится быстро, но гордыня приказала эти мысли засунуть подальше и наслаждаться жизнью как в последний раз.
Народ, разумеется, обсуждал переговоры в Женеве, доказывал, что Мединский голова и хохлам ловить нечего.
Приближалась четвёртая годовщина СВО и многие ветераны из числа посетителей уже готовились встреть её как полагается. Правда, никто не знал, как полагается, поэтому потихонечку откладывали деньги, чтобы хватило.
Как это важное событие отметят в рюмочной никто не ведал, но точно знали, что у Кариес найдётся пара прочувственных стихотворений, её сборник, одобренный самим Захаром Прилепиным уже разошёлся по рукам и был зачитан до дыр.
Пятница медленно катилась к закату, народ пьянел, но расходиться не хотел.
Васильич пристально следил за порядком, уже подъехал служебный воронок, чтобы отправить на ночёвку в отделение слишком возбуждённых.
А Вы говорите Мальдивы, дача! Сидоров младший пьяным глазом осмотрел заведение, ища врагов Отечества, инсургентов и иноагентов, чтобы дать им достойный отпор.
Но как на зло, никого такого не увидел. Был, конечно, Коган, но же свой, почти родной!
Впереди был долгий путь домой среди сугробов и пройти его нужно было с честью настоящего сантехника.