- Народу там много развелось, заняться нечем, вот и гоняются друг за другом с автоматами. А чего хотят, они и сами не знают. Повторяют лозунги из телевизора. Демократии какой-то хотят.
- Демократии, значит? А это что?
- А никто не знает толком, что это, - Роман опять пожал плечами. – Да ладно, ну их. Ты-то как теперь? Приехал, говоришь, и чем заниматься будешь?
- Так в пески твои подрядился, я ж сказал, - усмехнулся Михаил. – Или не советуешь?
- В пески, значит? – Роман пристально посмотрел на товарища. – А зачем?
- В полевой госпиталь, хирургом. Сам же говоришь, что стреляют. А где стреляют, там хирургу всегда работа найдётся.
- На счёт работы ты в точку. Там её под завязку. И не только для солдат. Ладно, пугать не буду, сам увидишь. – Роман задумавшись, уставился в окно. Несколько минут парни пили пиво молча.
- А я отдохну недельку и снова туда, - словно очнувшись, посмотрел на Михаила Роман. – Может, пересечёмся ещё. Ты, когда убываешь-то?
- Точно не сказали, дали три дня погулять.
Друзья посидели немного, вспоминая школу, друзей. Посетовали, что подрастеряли после школы все связи. Хотя у каждого есть телефон.
- Бытовая рутина засосала, - покачал головой Роман. – Я тут пробовал парням звонить, у всех заботы, проблемы. Какие могут быть проблемы в нашем возрасте? Ты, кстати, не женился?
- Нет, и даже не предвидится, - покачал головой Михаил. – А ты?
- А мне брат, некогда, - засмеялся Роман. – Да и кому нужен муж, что всё время где-то пропадает?
Кстати, Машку помнишь? Красавицу-отличницу нашу?
- Ну, - в сердце Михаила чуть ёкнуло. В отличницу Машу были влюблены все пацаны их класса. Михаил не исключение, правда, без фанатизма. – Где она не знаешь?
- Знаю брат, знаю, - покачал головой Роман. – Наша Маша, отличница и красавица, не поверишь, стала следователем. Встретил её полгода назад в коридорах управления, чуть Кондратий не хватил, представляешь? Маша и офицер полиции. – Роман мотнул головой. – Она и раньше неприступная была, как скала. А теперь вообще коленки у меня подогнулись, когда увидал.
- Маша, следователь? – удивился и Михаил. – Ничего себе.
- Вот тебе и Маша. Телефончик дать? В гости зайдёшь, - Роман хитро прищурился.
- Слушай Ром, ты ж корреспондент. Больше возможностей.
- Что нужно? – сразу подобрался Роман.
- Сможешь наших собрать в следующем году?
- На семилетие? – сдвинул брови Роман. – Вроде не круглая дата?
- Так на выпускном, вспомни, обещали каждый год собираться.
- Так в этом году можно.
- В этом не успеешь собрать. Я скоро убываю на год. Ты говорил, тоже.
- Ну да, ну да. – Роман задумался. – Надо подумать об этом.
- Подумай, подумай. А то жизнь вон как летит. Скоро стариками станем. А то разлетелись и не знаем даже кто где и кем теперь.
- Ладно, брат, я подумаю над твоим предложением. Подумаю, как выполнить его, - поднял указательный палец Роман.
Покинув кафе, друзья дошли до остановки и расстались. Роман оставил Михаилу свой телефон. Тот не смог, но пообещал, обзаведясь телефоном, позвонить.
Три дня пролетели в подготовке к командировке. По совету отца, Михаил запас нужные вещи. Не надеясь на хорошее оснащение полевого госпиталя, купил приличный набор хирурга. Вечера проводил в семье. Отец делился городскими новостями, мать дополняла сплетнями. Спросила, не завёл ли Михаил подругу в Лондоне? Посмеялись на шутку, что англичанки все холодные и слишком самостоятельные. Мать тут же перебрала знакомых с девицами на выданье. Опять посмеялись на критику кандидаток отцом.
На четвёртый день Михаил прибыл в госпиталь. Полковник встретил его вопросом, не передумал ли он. Получив нужный ответ, удовлетворительно кивнул.
- Тогда вот твои документы, убываем завтра. Быть в госпитале в шесть с вещами.
- Просто и ясно, - усмехнулся Михаил про себя. – Армия.
Вечером он сообщил матери, что убывает в командировку. Та, узнав куда, схватилась за сердце.
- Мишенька, так там же воюют.
- Мам, воюют на фронте, - Михаил, обняв мать, прижался к её плечу, - а я буду в тылу в госпитале.
- А оттуда письма хоть приходят или как? – спросила сестрёнка. – Как мы узнаем, что у тебя?
- Я телефон купил навороченный, - Михаил показал приобретение. – Давайте ваши номера, звонить буду. – Про себя подумал: если там связь какая-то будет.
Последний вечер прошёл грустно. Отец пытался разрядить обстановку, рассказав пару забавных случаев из своей практики, но разошлись спать все притихшие. Утром, Михаил, попрощавшись со всеми дома, ушёл.
- Вот и вырос наш Миша, - всхлипнула Света, стоя у окна. Вышедший из подъезда Михаил обернулся и помахал рукой. – Теперь его дома не увидим совсем. То на запад, то на юг.
- Мам, зато мир посмотрит, - прильнул к плечу матери Димка. – Я вот в военные пойду. Тоже интересно.
- Ты школу сначала закончи, троечник, - поворошила волосы сына Света.
Возле госпиталя уже собирался народ. Стояли три автобуса. Михаила поманил к себе полковник. Стоявший рядом с ним высокий, подтянутый мужчина оглянулся на Михаила.
- Вот твой начальник Иванов, - указал полковник на мужчину. – Капитан Спивак, Георгий Викторович. Капитан, введите лейтенанта в курс дел.
- Ну что, пошли, - капитан оглядел Михаила. – С твоим делом я ознакомился. Практика некоторая у тебя есть. Получишь другую, получше. Войны как, не боишься?
- Так мы ж не воевать едем, как я понимаю, - пожал Михаил плечами.
- Но не на курорт всё же, и первый совет сразу. Смотри на всё, будто это в телевизоре.
- То есть, не принимать близко к сердцу? – кивнул Михаил.
- Молодец, ловишь мысль на лету. Иначе сгоришь там как свечка. А сгореть лейтенант там будет от чего. Ладно, наш автобус вот тот синий. Занимай место, дорога не близкая, ещё наговоримся. Тебя не провожают?
- Нет, дома простился.
- Правильно. Дальние проводы, лишние слёзы. Забирайся, через полчаса трогаем, - капитан посмотрел на часы. – Вещей у тебя тоже смотрю не вагон.
- Лишнего не брал.
Через полчаса три автобуса и присоединившаяся грузовая машина отъехали от госпиталя. Миновав утренний город, колонна вползла на станцию и остановилась у состава.
- До Саратова на поезде, - развёл руками на молчаливый вопрос Михаила капитан.
Ехали плацкартным, перезнакомились. Кроме трёх хирургов, третьим оказался худощавый мужчина лет сорока. Капитан называл его Иванычем. Ехали фельдшера, представители почти всех медицинских профессий. И даже два акушера. Оба были женщинами средних лет.
- А вас, зачем на войну? – осмелился спросить одну Михаил.
- Война войной юноша, но жизнь-то продолжается, - женщина, посмеявшись, поворошила его волосы. – Там много лагерей беженцев. А в них женщины, дальше сообразишь сам?
- Понял, - поднял руки Михаил. – Вопросов нет.
Из Саратова бригаду отправили самолётом. И уже к вечеру второго дня они ступили на бетонку лётного поля чужого государства. Чужого для них мира. В сумерках куда-то ехали на автобусах. Мужчин поселили в палатках. Женщин в модулях. С утра началась работа. Толком осмотреться Михаил не успел.
- Откуда столько? – увидев ряды с носилками со стонущими людьми в кровавых повязках, спросил Михаил подвернувшегося фельдшера. Был тот в зелёном, забрызганном кровью халате.
- Вчера лагерь обстреляли, - покривил тот губами. – Вы вовремя приехали.
- Лагерь беженцев?
- Их, несчастных.
- Но? – Михаил вгляделся в раненых. – Они же не военные.
- А духам пофигу кого стрелять. Это они так страх нагоняют. Типа, чтобы их все боялись.
Дальше расспросить Михаил не успел. Его позвал капитан, велев идти в операционную палатку.
И новая жизнь Михаила завертелась. На третий день поток оперируемых иссяк. Шатаясь от усталости Михаил упал на кровать в своей палатке и проспал сутки. Проснувшись, вышел на воздух. Было ранее утро. Из-за дальних гор выскользнули первые солнечные лучики. Воздух пах пылью и чем-то горьким. Михаил огляделся. У крайней палатки прохаживался, зевая часовой.
- Выспался? – сзади подошёл, потягиваясь, капитан. Михаил кивнул.
- Ну и как тебе Восток?
- Нормально. А что тут принято обстреливать лагеря беженцев?
- Тут сам чёрт ногу сломит, не заморачивайся. Тут все воюют против всех. Наши пытаются, как-то, в этом разобраться, Запад же запускает в СМИ то, что ему выгодно. А главный тут рулевой, увы, деньги. Кто платит, тот и концерт заказывает, то есть обстрел.
- А в чём выгода обстрела беженцев тогда?
- Страх! Страх голуба гонит людей, куда им укажут. А указывают им сейчас на Европу.
- Ничего непонятно, - дёрнул Михаил головой. – Зачем Европе беженцы?
- Это политика мой друг и нам в неё лучше не влезать, мозги сломаешь. Наша задача спасать, что можно, остальное пусть делают те, кому это положено. Пошли завтракать, - капитан хлопнул Михаила по спине, направляя в нужную сторону.
Постепенно Михаил втянулся в полевой ритм жизни бригады. Мог сутками стоять у стола хирурга, потом сутками отсыпаться. Он похудел, немного загорел, на лбу прорезалась суровая складка. Смотрел на происходящее вокруг с определённой долей здорового цинизма. Лагерь беженцев, на окраине которого располагался их госпиталь, вмещал, как сказал один из фельдшеров, несколько сотен тысяч человек. В основном женщин с детьми и стариков.
- А где мужики их? – спросил как-то Михаил.
- Воюют, - пожал фельдшер плечами. – Это у них теперь называется бизнесом.
Кроме пострадавших от обстрелов мирных жителей, им часто привозили и одетых в военную форму мужиков. Все они имели огнестрельные раны. Михаил пытался расспрашивать некоторых на английском. Но, то ли они не хотели с ним откровенничать, то ли ещё что, разговоров не получалось. Его потуги заметил капитан и посоветовал не лесть в души местных.
- Ты сегодня его лечишь, а завтра он придёт ночью и перережет тебе глотку.
- За что? – удивился Михаил.
- За слово, брат, за слово. На Востоке очень болезненно относятся к сказанному. И совсем не понимают наш юмор, учти это. Поэтому лучше не пытайся с ними говорить. Ты так спросишь, а он по-другому поймёт. Оно тебе надо, заиметь на ровном месте проблемы?
Месяца через три в лагере внезапно появился Роман. В потном, запылённом песочном камуфляже, он ввалился вечером в их палатку и плюхнулся рядом с сидящим на кровати Михаилом.
- Ну, ты как брат тут, жив ещё? – обняв, засмеялся. – Загорел уже, смотрю.
- Ты по делам или раненый? – осмотрел внимательно друга Михаил.
- Слава Богу, пока цел, по делам я тут, по делам. – Роман огляделся. – Пошли, посекретничаем.
Они вышли из лагеря и направились к недалёкому холму с развалинами древнего дворца. Дорогой Роман расспрашивал о лагерной жизни. Поделился, что только что с так называемого фронта. Чем удивил Михаила.
- Тут и фронт есть ещё?
- Чисто условно, - замахал руками Роман. – Линий окопов, как мы привыкли видеть в кино, тут нет. Тут все ездят или на машинах, или на верблюдах, у кого, на что денег хватает. Самые бедные ходят пешком. Пока не ограбят, кого ни будь.
- Так что у тебя за дело в госпитале? – Михаил остановился, оглянувшись. Они уже достаточно отошли от лагеря. Вокруг не было ни души.
- Дело у меня брат не совсем обычное, - Роман почесал бороду. – Понимаешь, я наткнулся на след наркотрафика. Чисто случайно. Один подстреленный джигит, принял меня за своего сообщника, и кое-что передал. И след брат этот ведёт в ваш лагерь.
- То есть? – вскинул брови Михаил. - Где мы и где наркотики. Мы, к твоему сведению, наркотиками своих больных не потчуем. Лекарств хватает.
- Да не гони ты лошадей впереди паровоза, - поморщился Роман. – Я не говорю, что вы тут наркоту потребляете как-то. Но след, понимаешь? След ведёт в лагерь. Куда, я пока не знаю.
- Ты от меня что хочешь? – насупился Михаил. – Чтобы я с твоим расследованием помог?
- Именно. Я, сам понимаешь, сразу засвечусь, если буду его тут проводить. А количество идущего по этому каналу героина весьма весомое. Понимаешь?
- Пока нет. Я готов тебе помочь, но, как и в чём именно?
- Ты уже всех своих тут знаешь, да?
- Более, менее, - кивнул Михаил.
- Понаблюдай, кто из них контачит с местными напрямую?
- Ну, многие, - задумался Михаил. – Продукты покупают, воду возят нам и беженцам заодно. Гуманитарку часто помогают фельдшера, и охрана беженцам раздавать.
- Значит, многие? – Роман опять потёр бороду. – Это хреново. За всеми не уследишь.
- Подожди, ты говоришь, что канал ведёт в лагерь. А зачем? Я в лагере что-то наркоманов особо не замечал.
- Наркотики из лагеря идут дальше. В Россию, например, или Европу. Дальше я не отследил.
- Дальше? – Михаил задумался. – Но как? Какие варианты?
- Над этим я тоже голову ломал, - развёл руками Роман, - пока не придумал, как?
- По твоим словам партии идут приличные, в кармане не спрячешь?
- Килограммами, не спрячешь, - кивнул Роман. – Нужен какой-то неприметный и главное, легальный способ на такие партии. Типа машина, самолет, корабль.
- От нас только самолётом можно, - машинально проговорил Михаил, обдумывая задачу.
- Самолёт я тоже крутил, - прищурился Роман, - там проверка дай Боже. Мышь не проскочит.
- Тогда не знаю. Машиной, если через Турцию? Тоже проверки на границе. Всех пограничников не купишь. Корабль? – долго, хотя вариант.
- Вот поэтому я и прошу тебя друг мой присмотреться в лагере. Вдруг что и углядишь?
- И что мне потом делать с этим углядишь? – скривился Михаил.
- Позвонишь, - Роман достал картонку. – Тут два номера. Один мой, второй моего знакомого из органов. Зовут Виктором.
- Ладно, обещать не обещаю, но присмотрюсь, - Михаил спрятал картонку.
Роман опять исчез, а Михаил с этого времени стал более пристальней наблюдать за жизнью лагеря и госпиталя. Вопросов о наркотиках он не задавал, чтобы не вызвать подозрений у причастного к ним. Но к разговорам теперь прислушивался.
- Ты чем-то озабочен, лейтенант? – cпросил как-то Михаила капитан, когда они остались одни в палатке. – Ходишь какой-то смурной.
- Я не пойму, куда местные своих покойников девают. Похорон что-то я ни разу не слышал, - на ходу придумал отмазку Михаил.
- А зачем тебе их покойники? – капитан пристально посмотрел на парня. – Уж не пришла тебе в голову мысль, что местные их съедают? – усмехнулся он.
- Мелькала, - изобразил смущение Михаил.
- Тогда успокойся. Местные не каннибалы и покойников они своих хоронят на местном кладбище. Оно на том конце лагеря. А не слышал ты похорон потому, что здесь не принято, как у нас рыдать на весь свет или музыку траурную заказывать с салютом. Делается это у них тихо и почти незаметно. У каждого свои традиции лейтенант. Кстати, ты не вздумай и близко подходить к похоронам. Случиться быть рядом, сразу уходи. Не дай Бог не так что сделаешь или спросишь, головы лишишься. Не посмотрят, что ты лечишь их тут.
- Даже так? – хмыкнул Михаил. – Сурово.
- А ты как хотел? Сейчас тут активно втюхивают шариатские законы и понятия. А так как толком их никто не знает, вот и придумывает каждый бугорок, точнее полевой начальник всевозможные страсти. Показывает типа свою ярую приверженность шариату.
- Спасибо, что предупредили, - кивнул Михаил.
- Обращайся, если что непонятно.
- А они всех одинаково хоронят?
- Почти, тонкостей я не знаю. Отличие тут идёт по религиозной линии.
- А наши? Наших, тоже здесь хоронят?
- Нет, наших домой отправляют в цинковых гробах. Ни разу не видел?
- Нет. А почему в цинковых?
- Цинковые запаивать хорошо, чтобы доступа воздуха не было. Жара, сам понимаешь, что с телом делается. Гроб вытаскивают только уже дома. У нас этим на аэродроме занимаются в крайнем ангаре. Там мастерскую оборудовали для этого дела. Кстати, кроме военных, отправляют так называемых добровольцев тоже.
- Добровольцев? Это кто такие?
- Ну, это те, кто пришёл сюда воевать в местных отрядах самообороны, как их называют. В основном мусульмане. С Татарстана, Средней Азии.
- И в Среднюю Азию отправляют?
- Наши перебрасывают в Саратов. А оттуда уже родственники сами забирают, куда им надо. И вот что странно лейтенант, - капитан нахмурил лоб. – По мусульманским обычаям, мусульманина желательно похоронить в день его смерти и до заката солнца. Иначе там типа аллах не примет его душу. А тут несколько дней гроб мотается. Я, когда узнал, удивился.
- Может у нас не так строго придерживаются религиозных догм, чем тут?
- Может, но всё равно странно.
Разговор с капитаном запал Михаилу в голову. Под разными предлогами он побывал несколько раз на аэродроме. Присмотрелся к “покойному” ангару. И пришёл к выводу, что если наркотики и идут как-то через их лагерь, то только с покойниками. А значит, надо искать подход к ангару.
Позвонив Роману, он вызвал того на встречу. Роман явился, словно только и ждал его звонка.