26 ноября 1920 г. в Крыму произошла трагедия, которая сегодня с одной стороны малоизвестна, с другой стороны о ней долгие годы вообще старались не вспоминать. Слишком уж тема неудобная. В этот день победившая в Крыму Красная армия повернула штыки против своих союзников, во многом и обеспечивших им эту победу.
Имя Нестора Махно в годы Гражданской войны было поистине легендарным. Не менее легендарным стало имя ближайшего его соратника Семена Каретникова. Бывший крестьянин, партизан и анархист оказался одним из самых талантливых командиров, противостоявших белой гвардии, имевший «выдающийся военный талант». Немногословный, всегда собранный, основательный и сосредоточенный, он стал прекрасным заместителем вождя анархистов. Именно ему принадлежит идея маневренной партизанской войны, столь успешно применявшаяся анархистами.
Он возглавлял специальную комиссию, через которую проходили пленные красноармейцы, и не одному из них крестьянская рассудительность Каретникова спасла жизнь. 25 октября 1920 г. именно в его руки Махно передал руководство повстанческой армией, когда после заключения очередного соглашения с большевиками его армия пошла на Крым. В первых же боях была разбита большая группа врангелевцев, взято в плен около 4000 солдат. А в начале ноября махновцы вместе с красными войсками уже под Перекопом. 29 октября, продавив оборону Марковской дивизии, группа Каретникова заняла Мелитополь.
Боевая задача ставилась жестко: «овладеть Крымским полуостровом атакой, открытой силой, не останавливаясь перед жертвами…». Плоский, длиной в 30 км перешеек, последние 7 км перед Турецким валом простреливались артиллерией. Огневая мощь укреплений дополнялась орудиями Черноморского флота, обстреливавшего наступающих с моря.
По приказу Фрунзе группа Каретникова должна была 4 ноября войти в Крым. Но, даже делая из махновцев главную ударную силу, Фрунзе не доверял им. По воспоминаниям агента ЧК М.Спектора, Крымская группа «как бы контролировалась с флангов 15-й стрелковой дивизией и Особой кавалерийской бригадой 1-й конной. Позади стояла Латышская стрелковая дивизия. В штабной избе Каретников тыкал пальцем в карту: «Боится нас комиссария! Ишь, как берегут…».
Под шквальным огнем 3 тыс. махновских всадников и 450 пулеметных тачанок при 11-градусном морозе форсировали Сиваш. За ними шли 7-я и 16-я кавдивизии красных. В ночь на 9 ноября, узнав о переправе подкреплений на Литовский, Врангель приказал отвести войска с Турецкого вала на Юшуньские позиции.
Едва ли не решающим моментом Крымской операции стал разгром пулеметным полком Кожина последней надежды Врангеля — кавалерийского корпуса генерала Барбовича. Опубликованные в годы Советской власти воспоминания участников боев в Крыму в духе времени замалчивают участие в этом бою махновцев. Но постоянно упоминаемые ими 250 пулеметных тачанок, решивших исход сражения, почти точно совпадают с численностью 1-го пулеметного полка Кожина. Кроме того, у красных никогда не было таких пулеметных соединений — изобретения народного умельца Каретникова. Наконец, тактические подробности боя — не что иное, как «прием имитации встречной атаки», — традиционная тактика махновцев.
При столкновении с кавалерией Барбовича у Карповой Балки Каретников поставил за красной конницей Миронова полк Кожина. И, когда до конной лавы белых оставалась тысяча шагов, мироновцы разъехались, подставив ее под огонь пулеметного полка. 250 одновременно открывших огонь пулеметов в минуты смели белую кавалерию, а короткая дистанция сделала спасение невозможным. Разгром довершила беспощадная махновская конница.
Роль махновцев в очищении Крыма от врангелевцев была значительной. Под командованием Каретникова находился цвет махновских войск: 2400 сабель, 1900 штыков, 450 пулеметов и 32 орудия. Первой вошла в Крым конница под руководством Марченко, крестьянина-анархиста, за ней — легендарный пулеметный полк Кожина. Упорство и смелость наступавших повстанцев оправдали себя. Ворвавшись в Крым, Каретников двинул все свои части прямо на Симферополь, который и был взят ими к середине ноября. Первым войдя в город, в котором уже вовсю действовали бойцы Мокроусова, Каретников разместил в нем свой штаб, культурно-просветительский отдел и некоторые учреждения. Одновременно с этим красными частями был занят Перекоп. Несомненно, зашедшие через Сиваш в глубь Крыма махновцы способствовали его падению, заставив белых отступать в глубокий тыл полуострова, чтобы не оказаться зажатыми со всех сторон в перекопских ущельях.
Отряды махновцев участвовали во взятии Евпатории, Севастополя, Керчи, Ялты. 15 ноября по приказу командарма 2-й Конной армии махновцы разместились в Евпатории для несения гарнизонной службы. За время операции группа Каретникова понесла ощутимые потери. Но в процессе операции они стали не только товарищами по оружию для красноармейцев, у которых находились в подчинении, но и настоящими героями в их глазах. Популярность Крымской группы была столь велика, что, занимая Севастополь, бойцы 2-й Конной армии называли себя махновцами.
В Симферополе начал активно действовать пропагандистский аппарат Каретникова. Культпросвет Крымской группы был совершенно самостоятелен в своих действиях и проводил идеи анархизма, распространяя листовки, устраивая собрания и митинги. Никто из махновцев, в том числе и сам Каретников, не верил в продолжительность и прочность соглашения с большевиками. После победы над войсками Врангеля и освобождения от них Крыма махновцы поняли, что на этом и закончатся все соглашения. Как только в Гуляйполе прибыла из полевого штаба Крымской группы телеграмма о том, что отряды повстанческой армии в Крыму и берут Симферополь, помощник Махно Василевский воскликнул: «Конец соглашению! Ручаюсь чем угодно, что через неделю большевики будут громить нас». Это было сказано 15 ноября, а 26-го большевики напали на махновское командование и войска в Крыму.
Советская власть тут же предъявила и повод для предательства: анархисты якобы готовили восстание против советской власти. Махно, кроме того, обвинялся в том, что отказался идти на Кавказский фронт, собирал крестьян, готовя армию против Советского правительства, и вместо того, чтобы воевать в Крыму с Врангелем, воевал в тылу с Красной Армией.
В Симферополе Каретников был вызван советским командованием под предлогом военного совещания и по дороге убит. Начальник полевого штаба Гавриленко, члены штаба и некоторые командиры получили приказ прибыть для обсуждения оперативных дел армии и сразу же расстреляны. Штаб группы (40 человек) блокировали в Симферополе и полностью уничтожили. Собирать суды и зачитывать приговоры для красных было делом слишком долгим, утомительным и потому ненужным. Фрунзе имел на руках телеграмму Ленина: «Всех анархистов арестовать, обвинив их в контрреволюционных преступлениях!», и этого для него было достаточно.
Махновцы оказались зажатыми в Крыму. Выход за пределы полуострова был отрезан. Командование повстанцами принял начальник кавалерии Марченко. Его части снялись с позиций у Евпатории и начали движение на север. Некоторые красные части, не желая воевать против своих боевых товарищей, которых они уважали за храбрость и силу духа, не только расступались перед ними, но и переходили на их сторону. Так, 28 ноября к махновцам присоединилась группа красноармейцев из 155-й дивизии, их соратников по переходу через Сиваш и боям на Литовском полуострове. Но на плечах повстанцев висели латышские части и красные курсанты. От них не было пощады никому.
Уже на выходе из Крыма страшный удар нанесла махновцам терпеливо поджидавшая их там легендарная 1-я Конная армия. Потери были огромными. Из Крыма пробился только отряд в 250 человек. «Батько, теперь ты знаешь, что такое большевики!» — сказал Нестору Махно изрубленный и израненный Марченко…
Автор: Сергей Ченнык, главный редактор крымского военно-исторического журнал "Military Крым"