«В природе творилось нечто необычайное, казалось, что она праздновала какой-то небывалый праздник…»
НАТАЛЬЯ КОЧЕТКОВА
«…праздник лазоревого неба, жемчужных берез, коралловых веток и сапфировых теней на сиреневом снегу», — так художник Игорь Грабарь описывал февральские дни 1904 года в Подольском уезде.
Во время одной из своих прогулок вокруг усадьбы Дугино он увидел редкой красоты березу. Засмотревшись на гармоничное дерево, он уронил трость и наклонился, чтобы ее поднять. «Когда я взглянул на верхушку березы снизу, с поверхности снега, я обомлел от открывшегося передо мной зрелища фантастической красоты».
Сначала художник набросал эскиз с натуры, затем на холсте написал этюд. А потом «прорыл в глубоком снегу, свыше метра толщиной, траншею, в которой и поместился с мольбертом и большим холстом для того, чтобы получить впечатление низкого горизонта и небесного зенита, со всей градацией голубых — от светло-зеленого внизу до ультрамаринового наверху». Так появилась картина «Февральская лазурь», хранящаяся сегодня в Третьяковской галерее.
«Я чувствовал, что удалось создать самое значительное произведение из всех до сих пор мною написанных», — признавался художник. Это первое импрессионистское полотно живописца. При работе над картиной Грабарь использовал технику пуантилизма — мелких мазков чистыми несмешанными красками, чтобы передать «перезвоны и перекликания всех цветов радуги, объединенных голубой эмалью неба».