Вечер выдался на редкость спокойным. Муж с сыном устроились в гостиной и с азартом следили за хоккейным матчем. Время от времени до меня доносились их возгласы и комментарии о происходящем на льду.
А я в это время находилась в спальне, нервно расхаживая из угла в угол. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Я репетировала про себя слова, которые должна была сказать мужу, но они никак не складывались в нужную фразу. Тревога не отпускала меня ни на минуту. Я прислушивалась к звукам из гостиной, ожидая, когда же закончится эта бесконечная игра.
Наконец дверь открылась, и на пороге появился Миша. Я замерла, глядя на него.
— Миша, я даже не представляю, с чего начать... понимаешь, у меня есть новость... мне не просто кажется, я уже абсолютно уверена — нам предстоит стать родителями снова, — слова вырвались из меня на одном дыхании.
Муж застыл на месте, его глаза расширились от удивления.
— Вот это поворот! Надо же, совсем не ожидал... — он помолчал, собираясь с мыслями. — Ты знаешь, это ведь замечательная новость! Наши старшие дети, Таня с Вадимом, уже практически выросли, скоро начнут самостоятельную жизнь. А у нас появится новый малыш, новая радость в доме. Здорово у нас с тобой получается, правда? — произнёс он, всё ещё не до конца осознавая услышанное.
Его слова звучали ободряюще, но меня не покидали сомнения.
— Только вот мне уже почти сорок, Миша, тридцать девять — это не двадцать пять. В консультации на таких, как я, косо смотрят, да и врачи в родильных домах предпочитают молодых мамочек, — я не могла избавиться от беспокойства, которое гнездилось внутри.
Я опустила глаза, ожидая его реакции на мои страхи. Впереди предстояло столько неизвестного, и это пугало меня больше всего.
— Да что ты себе надумала? Тридцать девять — это разве возраст? — Миша даже возмутился моим сомнениям. — Посмотри хотя бы на американцев: там вообще считается нормальным обзаводиться первенцем именно в такие годы, когда человек уже крепко стоит на ногах и может обеспечить семью. Они не торопятся, сначала карьеру строят, финансовую подушку создают, а уж потом думают о детях.
Миша на минуту задумался, подбирая нужный пример, а потом продолжил с воодушевлением:
— А наши знаменитости? Вспомни хотя бы артистов! Вот этот известный актёр... как же его фамилия... никак язык не поворачивается правильно выговорить... так он вообще практически в восемьдесят лет отцом стал, представляешь? И ничего, радуется, гордится. А тебе-то всего лишь тридцать девять, это же совсем не критично.
— Перестань накручивать себя и принимать всё близко к сердцу, — продолжал убеждать меня Миша, положив руку мне на плечо. — Всё обязательно будет хорошо, я в этом уверен! И потом, подумай сама: тебе совершенно не обязательно завоёвывать симпатии персонала в роддоме. Пусть медсестры и врачи просто качественно выполняют свою работу, для этого они там и находятся. А любить тебя, поддерживать и быть рядом буду я.
В своё время мы сыграли свадьбу с Мишей сразу после того, как он отслужил в армии. Он заметил меня ещё во время учёбы в школе. Симпатичная девушка с голубыми глазами покорила его сердце. Всё время его службы мы обменивались письмами.
Я работала почтальоном, разносила корреспонденцию по нашему посёлку. Теперь поднялась по карьерной лестнице и возглавляю почтовое отделение.
После возвращения из армии Миша устроился на грейдер. Наша семейная жизнь складывалась замечательно. Господь подарил нам двоих прекрасных детей: дочку Танюшу и сыночка Вадима.
Мы обустроили добротное жильё, содержали домашнее хозяйство, ухаживали за приусадебным участком – куда же без этого? Имелся автомобиль, а также старый, но исправный трактор. Короче говоря, жили в достатке.
Михаил вместе с сыном ходили в таёжный лес за кедровыми шишками, которые затем шелушили дома. Муж смастерил специальное приспособление для этой работы, а лишний кедровые орешки мы продавали. На орехи всегда находился покупатель.
С наступлением осени вся семья выбиралась на близлежащее болото за клюквой и брусникой.
Дочери исполнилось 18 лет, она уже училась в одиннадцатом классе, а сын был младше её на два года.
Утром следующего дня мы завтракали позже обычного – выходной позволял детям подольше поспать. Когда все уселись за стол и принялись с удовольствием есть оладьи с домашней сметаной, Миша сообщил детям важную новость: скоро у них появится братик или сестричка.
Сын отреагировал сдержанно, как обычно.
— Понятно. Оладьи вкусные, мам, – сказал он и ушёл заниматься своими делами.
А вот реакция дочери нас ошеломила. Мы совершенно не ожидали такого.
— Люди на старости лет с ума сходят, а вы впереди планеты всей. Что за странная прихоть – плодиться так невпопад! Раньше, что ли нельзя было додуматься? Мне не нужны ни братик, ни сестрёнка!
Она ушла, с силой хлопнув дверью. Слёзы покатились по моим щекам. Миша пытался меня утешить.
— Не переживай, со временем они примут ситуацию. Как только ребёнок появится на свет, сами попросятся понянчиться. Всё образуется.
Проходили дни, но ситуация только ухудшалась. Дочь перестала со мной общаться, а затем и вовсе начала хамить. Я молчала и не говорила об этом мужу — обстановка в семье и без того была напряжённой, не хотелось усугублять конфликт.
Я родила крепкого малыша, которого мы назвали Егором.
Из родильного дома меня забирал супруг. Он же приготовил ужин, купил праздничный торт и привёз нас... в пустующий дом. Старшие дети вернулись лишь поздно вечером, когда мы уже легли спать.
Я долго наблюдала за тем, как меняются отношения в нашей семье после появления малыша. Каждый день приносил что-то новое, и я внимательно следила за реакцией старших детей.
Старший сын постепенно принял появление младшего брата в нашей семье. Адаптация заняла некоторое время, но в итоге он не просто смирился с новой реальностью — он стал настоящим помощником. Я была приятно удивлена, когда он начал проявлять инициативу: самостоятельно менял памперсы малышу, терпеливо укачивал его перед сном, выкатывал коляску на прогулку, давая мне возможность немного передохнуть и восстановить силы. Его забота и ответственность согревали мне душу.
А вот реакция Тани была совершенно противоположной и причиняла мне боль. Дочь категорически отказывалась признавать существование младшего братика. Она словно выстроила невидимую стену между собой и Егоркой, упрямо притворяясь, что в доме ничего не изменилось. Каждый её взгляд мимо коляски, каждое молчаливое игнорирование ранили меня. Удивительно, но маленький Егорка словно чувствовал напряжённую атмосферу вокруг себя. Он рос необычайно тихим и покладистым младенцем, будто понимал, что не все члены семьи рады его появлению. Егорка практически не капризничал, редко плакал и вёл себя так, чтобы не создавать дополнительного шума, особенно когда Таня занималась подготовкой к важным вступительным экзаменам.
Вся эта ситуация давила на меня невыносимым грузом. Я постоянно переживала внутренние терзания, винила себя за то, как всё обернулось. Чувство вины не отпускало меня ни днём, ни ночью. Раньше я искренне верила, что мы — образец крепкой, любящей семьи, где все поддерживают друг друга.
А сейчас отношения с дочерью становились всё напряжённее с каждым днём. Её язвительные замечания, полные сарказма и обиды, сыпались на меня как из рога изобилия. Я старалась сохранять спокойствие, списывая всё на подростковый возраст и ревность к младшему ребёнку. Но в один момент чаша моего терпения переполнилась.
Когда после очередного едкого комментария дочери что-то внутри меня окончательно надломилось.
— Сядь немедленно! Нам нужно серьёзно поговорить! — я указала на стул дочке строгим жестом. — Видит Бог, я долго терпела, но всякому терпению приходит конец. Что происходит с тобой? На каком основании ты считаешь допустимым унижать собственную мать?
Моё сердце наполнено любовью к тебе, и эта любовь никуда не исчезла и не исчезнет никогда, что бы ни случилось. Каждого из моих детей я люблю безусловно и одинаково сильно. Но это совершенно не означает, что я обязана терпеть неуважение и позволять превращать себя в объект для насмешек и оскорблений.
Объясни мне, пожалуйста, что именно тебе сделал плохого твой младший брат? Может быть, из-за его появления ты стала голодать? Или мы перестали покупать тебе одежду и обувь? Неужели ты действительно воспринимаешь нас с твоим отцом как дряхлых стариков, которые, по твоим словам, «не имели морального права плодиться в таком возрасте»?
Послушай меня внимательно, Танечка. Годы пролетают с невероятной скоростью, ты даже оглянуться не успеешь. Совсем скоро ты встретишь своего человека, создашь семью, и у тебя появятся собственные дети. Именно в тот период тебе очень понадобится моя поддержка, мой опыт и моя помощь с внуками.
Но вот только захочу ли я протягивать тебе руку помощи после всего, что ты мне сейчас говоришь — это большой вопрос. Подумай об этом хорошенько, пока не стало слишком поздно что-то изменить в наших отношениях.
Я посмотрела дочери прямо в глаза и произнесла то, что давно лежало камнем на сердце: «Совсем скоро тебе предстоит уехать учиться в город. Прошу тебя, отправляйся в свою комнату и хорошенько обдумай наше положение. Какой будет наша дальнейшая жизнь? Каким образом мы расстанемся — с враждой в душе или как близкие, родные друг другу люди?»
Таня молча выслушала меня, не произнеся в ответ ни единого слова. Конечно, она не преобразилась за один миг, характер не меняется мгновенно, однако я заметила важную перемену — дочь прекратила осыпать меня колкостями и обидными словами. Это была маленькая, но значимая победа в наших непростых отношениях.
«Ну что ж, и за это можно быть благодарной судьбе», — с облегчением размышляла я про себя.
Однажды утром мне нужно было выйти во двор по хозяйству. Маленький Егорушка мирно спал в своей кроватке, и я решила воспользоваться этим моментом. Я управилась с дойкой коровы и направилась обратно в дом. То, что я увидела, войдя в комнату, настолько меня поразило, что я едва не выронила подойник.
Передо мной открылась трогательная картина: Таня бережно качала на руках своего младшего братика и тихонько, нежным голосом напевала ему колыбельную песенку. Её лицо выражало заботу и нежность, которых я давно не видела.
— Он проснулся и начал плакать, я услышала, — спокойно пояснила она, взглянув на меня. — Мне кажется, у него режутся зубки - посмотри, дёсны заметно припухли и покраснели. — В её голосе звучала искренняя забота о братишке.
— Вполне возможно, что это именно так, — произнесла я вслух, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Помнишь, у тебя самой зубки начали прорезываться очень рано, намного раньше, чем у других детишек. Ты была особенной в этом плане.
А в глубине души я испытала настоящее облегчение и даже радость. «Наконец-то!» — пронеслось в моих мыслях. Теперь точно всё будет хорошо!