Глава 3.
Шло время, Таисия, когда-то маленькая любознательная девочка, выросла в прекрасную девушку с бездонными глазами цвета тёмной ночи и волосами, отливающими медью в свете заката. Бабушка, единственная её наставница, передала ей не только старинные рецепты целебных отваров и знание трав, но и нечто большее - древний дар. Дар оберегать и защищать людей от чёрного, злого, что таится в тенях, шепчет в порывах ветра и ищет лазейку в человеческой душе.
В дом Таисии по едва заметной тропинке, стали приходить люди - кто с болью, кто с отчаянием в глазах. Одни просили исцелить хворь, другие - отвести беду, третьи - вернуть утраченное счастье. Таисия не отказывала никому. Она знала: дар - это не привилегия, а долг.
Однажды утром, когда туман ещё цеплялся за крыши домов, в дверь постучали. На пороге стояла женщина, измождённая, с глазами, красными от слёз. Её звали Мария.
Помоги, - прошептала она, сжимая в руках край потрёпанного платка. Пальцы её дрожали, костяшки побелели от напряжения, а на ткани остались влажные следы - то ли от слёз, то ли от пота.
Таисия впустила женщину в дом, усадила у печи, налила травяного чая. Руки Марии дрожали, когда она брала чашку.
- Муж мой, Степан, пьёт без просыпу. Всё перепробовала: и заговоры шептала, и к знахарке ходила, и в церковь - ничего не берёт.
Мария на мгновение замолчала, тяжело вздохнула и опустила взгляд. Когда она снова заговорила, голос её звучал глухо, словно доносился издалека:
А в роду у мужа в семье все мужчины от пьянки погибали. Отец его, дед, прадед. Один за другим, понимаешь? Словно проклятие какое на них. - Она подняла глаза на Таисию, и та увидела в них не просто отчаяние - в них была многолетняя усталость, боль, которая копилась годами, и страх, что история повторится.
- Степан раньше совсем другим был, продолжила Мария, и голос её дрогнул.
- Работящий, заботливый, шутил часто. А потом, началось, сначала выпивал по выходным, с мужиками, «для веселья». Потом чаще. Потом уже и без повода. А теперь, она запнулась, сглотнула комок в горле, - теперь он почти не бывает дома. Если и приходит, то злой, сам не свой. Глаза пустые, слова невнятные.
Женщина судорожно вздохнула, вытерла тыльной стороной ладони набежавшие слёзы.
Я всё перепробовала, честное слово. К одной знахарке пошла - та отвар дала, сказала: «Как выпьешь - сразу отвращение к хмельному у мужа появится». Я подливала ему тайком в чай, да в суп. А ему хоть бы хны! Только ещё злее стал. Потом в церковь ходила, молилась перед иконой «Неупиваемая Чаша», записки подавала, молебны заказывала. Батюшка сказал: «Молись непрестанно, дочь моя, вера поможет». Я и молилась, ночами не спала, шептала молитвы, пока он где-то с друзьями пропадал.
Мария покачала головой, в её глазах мелькнула горькая усмешка.
- И знаешь что? Стала замечать: чем больше я молюсь, чем отчаяннее прошу помощи, тем хуже ему становится. Будто кто-то нарочно этому противится. Словно невидимая сила тянет его обратно, в эту пропасть. А вчера он мне и говорит, пьяно так, с ухмылкой: «Всё равно бесполезно, это у нас в крови. Мой дед также спивался, отец тоже. Видать теперь моя очередь. Судьба».
Её голос сорвался на шёпот:
- Но я не верю в судьбу. Не могу поверить, что нет выхода. Что он должен повторить путь отца и деда, что наши дети потом тоже по этому пути пойдут.
Она не договорила, закрыла лицо руками и тихо заплакала.
- Помоги мне, Таисия. У тебя же есть дар, люди говорят. Спаси моего Степана. Спаси нашу семью.
Таисия молча подошла к женщине, осторожно положила руку ей на плечо и тихо сказала:
- Не плачь. Мы найдём способ. Расскажи мне всё подробно — когда началось, как менялось, были ли какие-то странные события перед тем, как он начал пить, так сильно, что себя не помнит. Всё, что помнишь рассказывай.
Мария подняла заплаканное лицо, в её взгляде впервые за долгое время затеплилась искра надежды. Она глубоко вздохнула и начала рассказывать медленно, сбиваясь, но стараясь ничего не упустить.
Таисия слушала не перебивая и потом сказала:
- Это не проклятие, - тихо сказала она, всматриваясь в ауру гостьи, мерцающую тусклыми, болезненными оттенками. Она видела, как вокруг Марии клубится тёмная пелена - не сплошная, а словно сотканная из тонких нитей, каждая из которых уходила куда-то вглубь времён.
- Это договор. Старая история. Кто-то из предков заключил сделку с тёмной силой, а плата - души мужчин рода. Бес, что кормится их слабостью, не отпустит просто так.
Таисия замолчала на мгновение, сосредоточившись. Перед её внутренним взором начали проступать обрывки давней картины: сумрачная ночь, старый сарай на краю деревни, дрожащая женская фигура.
- Бабка его, Прасковья, - медленно продолжила Таисия, словно читая по невидимой книге. - Лет семьдесят назад, может больше. Она была бедна, детей кормить нечем, муж на фронте погиб. Отчаяние толкнуло её на зов, тёмный голос обещал помочь: достаток, сытость, защиту для детей. Нужно было лишь отдать что-то взамен.
Мария побледнела. Её пальцы, сжимавшие край платка, побелели.
- Что… что она отдала? - едва слышно прошептала женщина.
Таисия вздохнула.
- Она непросто отдала — пообещала. В обмен на благополучие она посулила силу, подпитку. Бесу достаточно было малой толики — крупицы воли, искры решимости каждого мужчины в роду. Сначала это почти незаметно: чуть больше усталости, чуть меньше стойкости. Но с каждым поколением связь крепла. Бес научился искушать, подбрасывать мысли о выпивке, как о спасении, о забытье, как о лекарстве. А когда человек делает первый шаг — цепь защёлкивается.
Таисия перевела взгляд на Марию. Теперь она видела не просто тусклые оттенки - а целую сеть тонких чёрных нитей, тянущихся от ауры женщины куда-то вдаль, к тому самому договору. Одна из нитей ярко пульсировала - та, что связывала Марию с её мужем Степаном.
- Понимаешь? - мягко спросила Таисия. - Дело не в Степане и даже не в его отце. Корень — там, в прошлом. Прасковья открыла дверь, а закрыть её некому было. С тех пор бес кормится родом, выбирает жертву за жертвой. Пьянство - лишь маска, инструмент. Настоящая болезнь - в той давней сделке.
Мария закрыла лицо руками. Из-под пальцев покатились слёзы.
- Господи… - простонала она. - И что теперь? Разве можно это исправить? Спустя столько лет?
Таисия молчала, она смотрела сквозь Марию и думала, потом заговорила:
- Можно, - твёрдо сказала она. - Иначе бы я не говорила об этом. Договор можно расторгнуть, связь — перерезать. Но это будет непросто. Бес не отдаст свою добычу без боя. Иди домой и скажи мужу, что завтра на закате я жду его.
Продолжение следует...https://dzen.ru/a/aZiEb8oh3247ytsX?share_to=link
Благодарю Вас за лайки и комментарии!