Политолог Владимир Слатинов — о том, почему воронежская команда эффективнее всех, с каким вызовом столкнулся Хинштейн и останется ли Гладков на своем посту.
Политическая жизнь в регионах подморожена, но начнет ли она оттаивать? Этот вопрос станет главной интригой избирательной кампании 2026 года. Пока же Черноземье пережило интенсивные кадровые перестановки, столкнулось с коррупционными расследованиями и нарастанием бюджетных трудностей. Политолог Владимир Слатинов в рамках проекта РБК Черноземье подвел политические итоги года и спрогнозировал, каковы шансы губернаторов покинуть свои посты.
— С точки зрения политологии, как кратко можно охарактеризовать 2025 год?
— В политическом смысле 2025 — это год сохранения стабильности существующей политической системы, но одновременного накопления в ней новых противоречий и вызовов. С одной стороны, сохраняется консенсус вокруг поддержки СВО и консолидация вокруг флага. Этот фактор серьезно повлиял на выборы в единый день голосования в сентябре, продемонстрировав высокий уровень поддержки действующих губернаторов и кандидатов, выдвинутых федеральным центром. В регионах Черноземья «Единая Россия» значительно укрепила свои позиции — особенно заметны результаты партии в Воронежской и Белгородской областях. Это свидетельствует о высоком политическом контроле федерального центра над регионами и устойчивости системы. Несистемные политические силы зачищены, а системные партии действуют в рамках общего консенсуса.
Однако есть и новые вызовы. При сохранении патриотического консенсуса вокруг СВО нарастает усталость от спецоперации — это очевидно по опросам, особенно в приграничных регионах. Люди сохраняют лояльность, но растет запрос на завершение конфликта успехом для России. В политической системе при общем укреплении «Единой России» начинают появляться отдельные протестные сюжеты. Прежде всего, это касается КПРФ: в Липецкой области коммунисты демонстрируют более активную и критическую позицию. В Орловской области эсеры, не выступая против общего консенсуса, критикуют региональную власть. Эти явления не носят массовый характер, но они заметны.
Кроме того, 2025 год стал годом завершения быстрого экономического роста 2023–2024 годов. В стране нарастают экономические проблемы, для регионов это оборачивается бюджетными трудностями. Наблюдаются изменения на рынке труда, падение промышленного производства во многих регионах, включая черноземные, и практически повсеместное обострение бюджетных проблем. В Черноземье относительно сбалансированное положение только в Воронежской области, хотя и с известными сложностями. Остальные регионы столкнутся с серьезными бюджетными проблемами в 2026 году, что станет фактором усиления критических настроений.
— На чем сегодня строится авторитет губернатора в регионе: на поддержке федерального центра, эффективных экономических результатах или медийности?
— Для населения авторитет губернатора определяется социально-экономической успешностью, подкрепленной высоким уровнем медийности. Региональные руководители активно продвигают свои достижения через социальные сети и другие каналы коммуникации, хотя адресатом этой активности является и федеральный центр. Население оценивает успешность губернаторов по решению проблем региона, развитию экономики, преобразованию инфраструктуры, состоянию среды. Реальные успехи плюс медийность — важное сочетание.
Поддержка федерального центра значима с точки зрения возможностей губернаторов решать социально-экономические и инфраструктурные задачи. Когда центр предоставляет ресурсы через национальные проекты и иные инструменты, губернатор получает возможность демонстрировать населению свою эффективность.
Для федерального центра критерии иные. Кремль оценивает губернаторов по нескольким ключевым параметрам. Первый — политическая устойчивость территории и уровень доверия к президенту (это официальный критерий эффективности, утвержденный указом). Второй — отсутствие крупных внутриэлитных конфликтов и негативных информационных поводов: чем меньше плохих новостей из региона, тем выше оценка. Третий — социально-экономические показатели, успешность решения инфраструктурных и других проблем. Четвертый — электоральный фактор: способность управлять внутренней политикой, обеспечивая выполнение требований центра по результатам выборов и влиянию политических сил. И последний фактор, ярко проявившийся на примере Курской области, — антикоррупционная составляющая. Губернатор может попасть в опалу из-за критического объема претензий лично к нему или к региональным элитам, особенно если это сочетается с иными отягчающими обстоятельствами.
— Какие регионы Черноземья пережили самые серьезные кадровые изменения в правительстве в 2025 году, и к каким последствиям это привело?
— Практически все регионы Черноземья пережили интенсивные кадровые изменения, за исключением Липецкой области. Там после переизбрания Игоря Артамонова на второй срок ситуация относительно стабилизировалась, хотя отставка мэра Липецка Романа Ченцова показывает, что динамика сохраняется. На втором сроке губернаторы-варяги (а в Черноземье варягами являются все, кроме воронежского главы Александра Гусева) обычно стабилизируют команды, и в них возрастает роль местных кадров.
В остальных регионах кадровая динамика была высокой. В Курской и Тамбовской областях прошли выборы новых губернаторов (назначенных в конце 2024 и избранных в сентябре 2025 года), и в обоих случаях это сопровождалось скандальным контекстом. В Тамбовской области — внезапная отставка Максима Егорова, долгая пауза с его трудоустройством и последующее уголовное дело о взяточничестве. Приход Евгения Первышова ознаменовался естественной кадровой перезагрузкой: он привел с собой команду из Краснодарского края, но при этом пытается выстраивать баланс с местными элитами.
В Курской области Александр Хинштейн пришел как антикризисный менеджер в ситуации, когда проблемы с беженцами и переселенцами достигли критической точки, а у федерального центра накопились претензии к губернатору Алексею Смирнову и его окружению по строительству фортификаций. Имидж Хинштейна как борца с коррупцией и жесткого управленца предопределил масштабные кадровые изменения, продолжающиеся до сих пор. Сегодня он демонстрирует одну из самых высоких степеней обновления региональной власти. Если на начальном этапе это выглядело естественно, то сейчас, когда среди его заместителей почти не осталось местных, это вызывает вопросы и раздражение. Хинштейн последователен в своем курсе, обладает серьезным мандатом и высоким результатом на выборах, продолжает кадровые чистки, включая инициативы, вызывающие юридические сомнения.
В Белгородской области интенсивные изменения также связаны с коррупционным фактором. Ушли два заместителя губернатора — Владимир Базаров и Рустэм Зайнуллин, оба были задержаны. Это первые высокопоставленные и близкие к Гладкову фигуры, попавшие под антикоррупционные расследования. Вячеслав Гладков перестраивал систему управления, привлекал новые кадры, менял глав муниципалитетов.
У Александра Гусева ситуация иная. После переизбрания в 2023 году он перестроил исполнительную власть, а в 2025 году добился обновления под свое видение законодательного органа: сменилось руководство облдумы, ряд представителей правительства и районов перешли в парламент. Воронежская власть сохраняет влияние разных групп, но перезагружена в соответствии с видением губернатора, который укрепил свои позиции и возглавил региональное отделение «Единой России».
— В каком регионе Черноземья, на ваш взгляд, в 2025 году сложилась самая эффективная и работоспособная команда в правительстве?
— Регионы Черноземья находятся в разных стадиях политического цикла, что затрудняет прямое сравнение. В Тамбовской и Курской областях команды только формируются. Два приграничных региона — Курская и Белгородская области — работают в условиях активного военного воздействия, что требует от властей концентрации усилий на решении специфических задач.
Тем не менее, если оценивать по совокупности факторов мирного характера — устойчивости экономики, исполнению обязательств, бюджетной стабильности, — наиболее эффективной выглядит Воронежская команда. И дело не только в том, что Воронежская область самая ресурсная в Черноземье (этот фактор был и раньше, но при прежних губернаторах регион терял позиции). Сегодня область вернула статус лидера Центрального Черноземья благодаря умелому управлению — сначала команды Гордеева, затем трансформировавшейся в команду Гусева.
Примечательно, что Гусев как единственный неваряг не занимается агрессивным пиаром, в отличие от губернаторов новой волны (Гладкова, Хинштейна, Первышова, Артамонова), которые вкладывают значительные ресурсы в продвижение имиджа успешности. При минимальной медийной активности воронежская команда демонстрирует максимальную эффективность. На фоне нарастающих экономических и бюджетных проблем Воронежская область выглядит наиболее устойчивой.
Гладкову удалось выстроить механизм оперативного реагирования на военно-политические вызовы — несмотря на отдельные недостатки, он работает. Первышов только формирует модель управления, активно продвигая интеграцию участников СВО во власть. Хинштейн проявил себя как эффективный антикризисный менеджер и лоббист, но его способность к регулярному управлению и формированию дееспособной команды пока под вопросом. Артамонов создал креативную и динамичную команду в социально-экономическом блоке, но к качеству политического управления и обратной связи сохраняются вопросы.
— Увеличилось или уменьшилось влияние местных элит в принятии ключевых решений в 2025 году?
— Сложившаяся политическая система представляет собой унитарную федерацию или высокоцентрализованный федерализм. Все ключевые вопросы региональной жизни решаются по согласованию с федеральным центром. Выстроена мощная система контроля: администрация президента отслеживает политические процессы, правительство — социально-экономическую ситуацию. Центр оперативно реагирует на изменения — от экономической динамики до общественных настроений и внутриэлитных конфликтов. Возможности самостоятельных решений у региональных элит серьезно ограничены.
Однако остаются сферы, где центр предоставляет регионам свободу выбора. Пример — муниципальная реформа: новый 33-ФЗ о местном самоуправлении оставляет за регионами право решать, упразднять ли поселения нижнего уровня и переходить на одноуровневую систему. В Черноземье все регионы, кроме Воронежской области, постепенно переходят на одноуровневую модель. Воронежская область официально сохраняет двухуровневую систему. Федеральный центр устанавливает показатели эффективности и контролирует политическую ситуацию, но внутрирегиональное устройство и решение локальных вопросов — зона ответственности регионов, если они не создают проблем федерального масштаба.
При этом степень зависимости регионов высока и продолжает расти. С 2025–2026 годов бюджетные проблемы обостряются, усиливая зависимость от федерального центра, особенно в Белгородской и Курской областях с их военно-политической спецификой. Национальные проекты — федеральный инструмент, регионы используют федеральные средства и подлежат контролю.
— Как изменилось качество диалога между властью и жителями за последний год: стало ли больше реального взаимодействия или все свелось к формальным отчетам?
— Каналы обратной связи сегодня налажены при активном участии федерального центра, который задает губернаторам новой волны соответствующие форматы работы. Социальные сети, центры управления регионами (ЦУРы), личные приемы и встречи — эти инструменты функционируют и во многих случаях дают результат.
Гладков, несмотря на колоссальную нагрузку, связанную с военным положением, продолжает лично реагировать на проблемы — недавно он инспектировал дома, куда не поступило отопление, и требует этого от чиновников. Хинштейн демонстрирует быструю реакцию на сигналы из социальных сетей и СМИ. В меньшей степени это характерно для воронежских, липецких или тамбовских властей, но в целом схема работает. ЦУРы аккумулируют информацию, Москва при необходимости подталкивает регионы к реагированию.
Однако есть существенное ограничение: когда дело доходит до принятия решений в сфере градостроительства, экономики, инфраструктуры, власти в подавляющем большинстве случаев продавливают свою позицию. Обратная связь сегодня работает в режиме инцидент-менеджмента — реагирования на отдельные проблемы. Как фактор формирования долгосрочной региональной или местной политики она не действует.
Представительная власть деградировала. Депутаты зачастую выпадают из повестки. При бурном обсуждении транспортных проблем в соцсетях они молчат и подключаются только после поступления директив. Это касается и единороссов, и оппозиционных партий, которые стали полностью зависимы от власти, за редкими исключениями. Депутатский корпус, призванный контролировать исполнительную власть и обеспечивать обратную связь, крайне неэффективен. Конфликт Артамонова с липецкими коммунистами показателен: при всей жесткости позиции КПРФ, исполнительная власть не понимает, что оппозиция — это инструмент обратной связи, а не деструктивная сила. Политический сегмент в большинстве регионов Черноземья деградирует.
— 2025 год запомнился многочисленными коррупционными скандалами и уголовными расследованиями. На каком уровне сейчас доверие населения к власти в Черноземье? Что необходимо для его усиления?
— Антикоррупционная кампания в стране и в Черноземье ведется достаточно активно. За прошлый год возбуждены десятки дел против высокопоставленных фигур: заместителей губернаторов, мэров крупных городов, судей, депутатов, включая федеральных. Инструменты конфискации имущества, доказывания происхождения средств заработали в полную силу — изымаются миллиарды рублей.
Однако общественное восприятие иное: люди считают, что под удар попадают те, кто оказался слабым звеном в аппаратных, экономических или политических разборках. Веры в системную борьбу с коррупцией нет. Это ключевая проблема. Силовики работают, мы видим громкие дела в Черноземье, включая расследования по фортификациям в Курской и Белгородской областях, но убедить общество в системности этой работы пока не удается.
Я был первым, кто публично сказал, что дело Смирнова и расследования по фортификациям стали прямым следствием вторжения ВСУ. Не случись его, вряд ли мы увидели бы такие масштабные кадровые изменения и антикоррупционные дела. Люди это чувствуют: борьба воспринимается либо как вынужденное реагирование, либо как проекция внутренних конфликтов во власти. Доверие может быть восстановлено только при условии, что население увидит последовательную системную работу, а не точечные удары по слабым звеньям.
— Появились ли в 2025 году новые яркие общественные лидеры или политики на местном уровне, за которыми стоит следить?
— Тренд, к сожалению, печальный. Нынешняя политическая атмосфера подморозила систему. Возможности для критики власти и публичной активности, выходящей за установленные рамки, жестко ограничены, что обедняет политическое поле.
Власть активно интегрирует участников СВО. В Черноземье появился первый губернатор — выпускник программы «Время героев» (Первышов). Аналогичные региональные программы запущены повсеместно, но участники пока проходят обучение. Оценить их как публичных лидеров и успешных управленцев можно будет через год-два.
На выборах в регионах участники СВО как яркие фигуры пока не проявились. Они действуют в жестких системных рамках и малозаметны. Другие политические и общественные силы также не могут реализовать свой потенциал в условиях подмороженности. В Воронежской области с ее мощными элитами и ресурсами были интересные праймериз, заметные фигуры в партиях, активность ассоциации «Новый город». Но реальный эффект от прихода новых лиц в областную и городскую думы пока незначителен. В Белгородской и Липецкой областях высокая степень управляемости избирательного процесса и готовность партий играть по правилам власти привели к тому, что и «Единая Россия», и оппозиция утратили базовые функции обеспечения обратной связи и контроля. Это напрямую связано с отсутствием новых ярких лидеров. Мы переживаем этап политической подморозки.
— Что в политическом плане стоит ожидать от 2026 года? Возможна ли смена губернаторов или правительств в регионах Черноземья?
— 2026 год обещает быть богатым на политические события. Главное — выборы в Государственную думу. Депутатский корпус будет обновляться под влиянием ряда факторов, поскольку предыдущий состав формировался до начала СВО. В Курской области, например, одномандатные округа представляют женщины — Ольга Германова и Екатерина Харченко. Для прифронтового региона логично появление депутатов, связанных с СВО. Смена губернатора также влияет на этот процесс. Вероятны изменения и в других регионах — там, где поменялись губернаторы или произошла реорганизация округов. Интрига в том, насколько сильно обновится корпус федеральных депутатов от Черноземья.
Второй важный сюжет — губернаторские выборы. Очевидная кампания — в Белгородской области, где истекают полномочия Гладкова. Несмотря на колоссальную нагрузку и накапливающуюся усталость, Гладков выстроил работающую модель управления в экстремальных условиях. Кремль вряд ли пойдет на замену в прифронтовом регионе, где система отлажена — прецедент с Александром Богомазом в Брянской области это подтверждает. Вероятность переназначения Гладкова высока.
У других губернаторов явных предпосылок для отставок пока нет, хотя они могут возникнуть внезапно. Отдельно можно выделить Хинштейна. Он блестяще проявил себя как антикризисный менеджер, коммуникатор и лоббист, однако его способность к регулярному управлению и формированию эффективной команды остается под вопросом. Он сфокусирован на обратной связи, культурной политике, антикоррупционной повестке, но экономика и инвестклимат, судя по всему, остаются на периферии его внимания, а сильного экономического менеджера в его окружении пока не видно.
Кроме того, предстоят выборы региональных заксобраний в Курской, Тамбовской, Липецкой, Орловской областях. Ключевой фактор — общая атмосфера. Если СВО завершится, произойдет быстрая трансформация общественных запросов в пользу мирной повестки и более критичного отношения к власти. Политические силы, включая КПРФ, могут на это отреагировать. Главная интрига избирательной кампании: начнет ли политическая жизнь оттаивать. Если да, мы увидим более конкурентные кампании, новых лидеров, более жесткую критику. Если подмороженность сохранится — останемся в инерционном сценарии прошлого года с жестко управляемыми выборами.
Важно и то, что выборы пройдут в ухудшающейся экономической ситуации. Нарастание бюджетных проблем и социального недовольства может повлиять на настроения избирателей. Степень этого влияния будет зависеть от перспектив СВО. Главный вопрос: мы будем голосовать в мирных или военных условиях?
Об эксперте
Владимир Слатинов — политолог, доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой государственного и муниципального управления Курского государственного университета, обозреватель аналитического экспертного центра «Клуб регионов».