Иногда я ловлю себя на мысли, что сижу в кресле и смотрю в потолок, размышляя: а ведь всё, что нас сейчас окружает в космосе, началось с человека, которого пресса называла сумасшедшим. Ровно век назад, 16 марта 1926 года, на заднем дворе тёти Эффи в Оберне, штат Массачусетс, раздался тихий хлопок. Не взрыв, не фейерверк – просто 2,5-метровая конструкция из труб и баков поднялась на 12,5 метров и пролетела 56 метров за 2,5 секунды. Роберт Годдард запустил первую в мире ракету на жидком топливе. Мир почти не заметил. А зря.
Годдард – одиночка с докторской степенью по физике, но без поддержки университетов. В 1914 году он получил два патента на многоступенчатые ракеты и жидкостное топливо, но коллеги посмеивались: зачем тратить силы, когда порох уже есть? Он работал в одиночку, финансируя опыты из собственных сбережений и небольших грантов Смитсоновского института. Тётя Эффи предоставила ферму – подальше от любопытных глаз. 16 марта 1926-го он и его помощник Перси Роуб притащили ракету на тележке. Топливо – жидкий кислород и бензин. Зажигание – от свечи зажигания автомобиля. Ракета взлетела, упала в снег в 46 метрах от старта. Годдард записал в дневнике: «It looked almost magical as it rose». Никакой прессы, никаких съёмок – только он, Роуб и снег.
Редкие детали, которые цепляют меня особенно сильно. Годдард боялся шума и огня – поэтому выбрал жидкость вместо пороха: легче контролировать тягу. Он разработал систему гироскопической стабилизации ещё в 1910-х, предвосхитив современные ракеты. В 1929 году запуск одной из его ракет привлёк внимание прессы – соседи подумали, что это метеорит или авиакатастрофа. Газеты написали: «Лунный человек из Оберна». Годдард обиделся и ушёл в глухую оборону, переехал в Роузвелл, Нью-Мексико. Там, в пустыне, он провёл более 30 запусков до 1941 года. Последняя его ракета достигла 2,7 км высоты и скорости 550 км/ч – для 1930-х это было невероятно.
Он умер в 1945-м от туберкулёза, не увидев, как Вернер фон Браун использует его идеи для V-2. После войны НАСА выкупило патенты Годдарда у вдовы за 1 миллион долларов – огромные по тем временам деньги. Фон Браун позже признавался: «Без Годдарда не было бы Сатурна-5».
А теперь перенесёмся в февраль 2026-го. Мы живём в эпоху, когда SpaceX запускает Starship почти еженедельно, NASA готовит Artemis III к высадке на Луну (планируемой на конец 2026 – начало 2027), а Blue Origin и Rocket Lab наращивают темпы. Жидкостные двигатели – основа всего: метан-кислород в Raptor, водород-кислород в RS-25 для SLS. Годдард использовал бензин и кислород – примитив по сегодняшним меркам, но принцип тот же: контролируемое горение, насосная подача, камера сгорания.
В 2026-м мы видим повторение пути Годдарда, только в масштабе корпораций. Илон Маск, как и Годдард когда-то, идёт против течения – многоразовость, вертикальная посадка, орбитальная дозаправка. Годдард мечтал о полётах на Марс; Маск эту мечту воплощает. Но главное сходство – в одиночестве на старте. Годдард работал без армии инженеров, Маск начинал с трёх человек в 2002-м. Оба сталкивались с насмешками: «ракеты не летают», «Марс – фантастика».
Ещё одна параллель – финансирование. Годдард получал крохи от Смитсоновского и Гуггенхайма. Сегодня частные инвестиции в космос бьют рекорды: в 2025-м сектор привлёк свыше 12 млрд долларов. Но суть та же – энтузиасты и визионеры тянут человечество вверх, пока государства догоняют.
Размышляя об этом вековом юбилее, я понимаю: прогресс не линейный. Он состоит из тихих запусков на заднем дворе, из насмешек прессы, из упрямства одного человека. Потом приходит момент – и вдруг весь мир летит. Всё уже было: первый шаг в снегу Оберна стал фундаментом для прыжков к звёздам в 2026-м.
Если такие истории из прошлого помогают лучше видеть настоящее – подписывайтесь на «Всё уже было!». Впереди ещё много параллелей, которые заставляют задуматься.