- Людочка, ты дома? Открой, пожалуйста!
Голос Нины за дверью звучал взволнованно. Я отложил газету и посмотрел на жену - она как раз вытирала руки кухонным полотенцем после мытья посуды.
- Иди открой, наверное, что-то срочное, - попросила она.
Нина ворвалась в прихожую, держа в руках старый пожелтевший конверт.
- Люда, садись. То, что я сейчас скажу, перевернёт всю твою жизнь.
Моя жена недоуменно опустилась на стул, а я встал рядом, положив руку ей на плечо. Мы женаты тридцать семь лет, и за это время я научился чувствовать, когда грядёт что-то важное.
- Что случилось? - спросила Людмила, бледнея.
Нина протянула конверт дрожащими руками.
- Я разбирала старый шкаф в квартире своей матери, она переезжает к нам. И нашла вот это. Это письмо адресовано тебе. От Андрея Ковалёва. Датировано июнем тысяча девятьсот восемьдесят пятого года.
Людмила замерла. Её пальцы медленно потянулись к конверту, но я успел перехватить её руку.
- Подожди. Нина, объясни толком, что происходит? - моё сердце забилось тревожно. Андрей Ковалёв... это же тот парень, за которого Людмила собиралась замуж до нашей встречи.
- Владимир, прости, но это история, которую твоя жена должна узнать, - Нина виновато посмотрела на меня. - Людмила, помнишь, как ты получила письмо от Андрея, где он писал, что полюбил другую?
- Конечно помню, - голос Людмилы дрогнул. - Я три месяца не могла прийти в себя. Свадьба была назначена на август, а в июне пришло то проклятое письмо...
- Так вот, - Нина сглотнула. - Это письмо было липовым. А вот настоящее. Читай.
Людмила развернула пожелтевший листок, и я увидел, как слёзы побежали по её щекам. Она читала медленно, запинаясь, а потом вдруг всхлипнула и прижала письмо к груди.
- Володя, он... он писал, что его забирают служить, что отправляют туда... и просил подождать. Он любил меня. Всё это время я считала, что он предал, а он...
Я молча обнял жену за плечи. Внутри всё сжалось - ревность, жалость, страх смешались в тугой ком.
- Кто подменил письма? - спросил я, глядя на Нину.
Та опустила глаза.
- Твоя мама, Людочка. Моя мать рассказала мне вчера. Они были подругами, и твоя мама попросила её помочь. Сказала, что Андрей - недостойная партия для дочери, что после армии он вернётся покалеченным или вообще не вернётся. Моя мать написала то письмо от его имени, а настоящее спрятала. Она хранила его все эти годы, как доказательство своего участия в... в этой подлости.
Людмила побледнела ещё сильнее.
- Мама умерла пять лет назад. Так и не сказала мне правды...
- Что ты собираешься делать? - тихо спросил я, хотя внутренне уже знал ответ.
Жена посмотрела на меня полными слёз глазами.
- Володя, я должна найти его. Должна узнать, что с ним стало. Прости меня.
Я кивнул, стараясь не показывать, как сильно сжалось моё сердце. Людмила - моя жена, мать моих детей, моя опора. Но справедливость есть справедливость.
Через три дня мы узнали: Андрей Ковалёв вернулся с войны в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом, женился, вырастил двоих детей. Его жена умерла три года назад от болезни. Сейчас он живёт один в небольшом доме на окраине города, работает столяром.
- Поедешь к нему? - спросил я, когда Людмила, держа в руках листок с адресом, застыла у окна.
- Не знаю. Прошло почти сорок лет, Володя. Мы совсем другие люди.
- Но ты хочешь увидеть его.
Она медленно кивнула, не поворачиваясь.
Я подошёл, обнял её сзади и прижался губами к её седым волосам.
- Тогда поезжай. Я поеду с тобой.
Людмила резко обернулась.
- Ты... ты хочешь поехать со мной к моей первой любви?
- Хочу быть рядом с тобой, что бы ни случилось. Это разные вещи.
Дом Андрея оказался аккуратным и ухоженным. Дверь нам открыл высокий седой мужчина с проницательными карими глазами. Когда он увидел Людмилу, то замер, а потом медленно произнёс:
- Люда? Господи, это правда ты?
- Здравствуй, Андрей.
Мы сидели в его небольшой гостиной, уставленной резными деревянными фигурками - видимо, плоды его мастерства. Людмила рассказывала историю с письмом, а Андрей слушал, сжимая и разжимая кулаки.
- Значит, ты не получила... - он провёл рукой по лицу. - Я ждал ответа три месяца. Писал снова и снова. Думал, ты разлюбила. А когда вернулся, узнал, что ты замужем.
- Мне сказали, что ты полюбил другую.
- Я любил только тебя. До самого конца.
Повисла тяжёлая тишина. Я сидел рядом с женой, держа её за руку, и понимал - между ними что-то происходит. Что-то, чему я не могу помешать, даже если захочу.
- У тебя хорошая семья? - спросил Андрей, наконец переводя взгляд на меня.
- Да, - ответил я честно. - Двое детей, четверо внуков. Мы счастливы.
- Это главное, - он улыбнулся грустно. - У меня тоже были хорошие годы. Жена была замечательной женщиной. Но...
Он не договорил, и этого не нужно было. "Но это была не ты" - эти слова повисли в воздухе невысказанными.
Мы встречались ещё несколько раз. Сначала втроём, потом я начал находить причины остаться дома. Не из благородства, а просто понимая, что им нужно время наедине - чтобы сказать друг другу то, что не было сказано сорок лет назад.
Людмила стала другой. Она словно помолодела - чаще улыбалась, больше времени проводила у зеркала, купила новое платье. Я смотрел на неё и видел ту девушку, в которую когда-то влюбился на танцах в клубе.
- Володя, - сказала она однажды вечером, когда мы сидели на кухне за чаем. - Мне нужно тебе кое-что сказать.
Я приготовился к худшему.
- Я люблю тебя. Ты был прекрасным мужем все эти годы. Но...
- Но ты любишь и его, - закончил я за неё.
Она кивнула, и слёзы покатились по её щекам.
- Я не знаю, что делать. Мне шестьдесят два года, и я чувствую себя семнадцатилетней дурочкой.
Я взял её руки в свои.
- Ты имеешь право на счастье, Люда. В любом возрасте.
- Но дети...
О, дети. Наши взрослые, самостоятельные дети. Мы рассказали им на семейном ужине. Реакция была... разрушительной.
- Мама, ты что, с ума сошла? - наша дочь Ирина вскочила с места. - Папа ещё жив, а ты уже к другому мужику бегаешь?
- Ирочка, при чём тут бегать? - попыталась объяснить Людмила. - Это старый друг, мы просто...
- Просто что? - подключился сын Максим. - Просто решила на старости лет устроить романтику? Ты подумала, как это выглядит со стороны?
- Погодите, - вмешался я. - Ваша мать ни в чём не виновата. Она имеет право...
- Тебе вообще молчать нужно, папа, - отрезала Ирина. - Как ты можешь это терпеть? Это же предательство памяти вашего брака!
- Но я жив, - тихо сказал я. - И наш брак тоже жив.
- Пока, - мрачно добавил Максим.
Следующие недели были кошмаром. Дети звонили каждый день, пытаясь "образумить" мать. Ирина приводила психолога, который объяснял про кризис среднего возраста (хотя Людмиле уже шестьдесят два). Максим намекал на консультацию с юристом по разделу имущества.
- Может, мне просто прекратить всё это? - всхлипывала Людмила после очередного скандала. - Я разрушаю семью.
- Нет, - я обнял её. - Ты пытаешься жить честно. Это дети ведут себя как эгоисты.
Всё изменилось в один момент. Андрей пришёл к нам домой, когда как раз собралась вся семья. Ирина открыла дверь и попыталась захлопнуть её перед его носом, но он упёрся ладонью в дверь.
- Простите, что врываюсь, но я должен кое-что сказать.
Мы все замерли. Андрей прошёл в гостиную и встал посередине комнаты.
- Я люблю вашу маму. Любил сорок лет назад, люблю сейчас. Но я не собираюсь разрушать вашу семью. Владимир - достойный человек, и я уважаю его.
- Тогда какого... зачем вы здесь? - начал Максим, но Андрей остановил его жестом.
- Потому что хочу, чтобы вы поняли: ваша мать не делает ничего плохого. Она просто пытается разобраться в чувствах, которые были украдены у неё сорок лет назад. И она имеет на это право.
- Легко вам говорить, - холодно произнесла Ирина. - Вы же ничего не теряете.
- Теряю, - тихо ответил Андрей. - Я теряю возможность провести остаток жизни с единственной женщиной, которую любил по-настоящему. Но знаете, что? Если ради вашего спокойствия нужно, чтобы я исчез, - я исчезну.
Он повернулся к Людмиле.
- Прости меня, Люда. За то, что не смог защитить наше счастье тогда. И за то, что не могу защитить его сейчас.
И вышел.
Людмила смотрела на закрывшуюся дверь, а потом медленно перевела взгляд на детей.
- Вы довольны? - её голос дрожал. - Человек, который ждал меня сорок лет, который готов отказаться от собственного счастья ради вашего спокойствия, только что ушёл. И знаете, что? Я пойду за ним. Потому что я устала жертвовать собой ради чьих-то ожиданий.
- Мама, - начала Ирина, но Людмила не дала ей договорить.
- Нет, теперь моя очередь. Я любила вашего отца. Люблю до сих пор. Но я люблю и Андрея - той любовью, которая ждала сорок лет, чтобы вернуться. И я больше не собираюсь выбирать. Володя, - она посмотрела на меня, - ты знаешь, что я не предаю тебя?
Я встал и обнял жену.
- Знаю. Иди. Догони его.
Она поцеловала меня в щёку и выбежала за дверь. Я повернулся к детям.
- Вы думаете, я отпускаю её просто так? Нет. Я отпускаю, потому что настоящая любовь - это не клетка. Это крылья.
Сейчас прошло полгода. Людмила живёт между двумя домами - моим и Андрея. Мы с ним даже подружились, как бы странно это ни звучало. Иногда сидим втроём на веранде, пьём чай, говорим о жизни.
Дети постепенно приняли ситуацию. Максим первым протянул руку Андрею, когда тот вырезал внуку деревянную машинку. Ирина оттаивала дольше, но в конце концов сдалась, увидев, как счастлива мать.
А я? Я научился жить с этой странной любовью втроём. Потому что иногда счастье не вмещается в привычные рамки. И это нормально.
Подпишитесь на канал!