Мы привыкли думать о писателях как о существах бесплотных. Сидят себе за столами, макают перья в чернила, курят трубку и выдают шедевры. А они, оказывается, тоже хотели есть. И иногда очень даже по-человечески.
Пушкин и картошка
Александр Сергеевич обожал печёный картофель. Мог съесть за раз штук десять, посыпая солью и запивая холодным молоком. В Михайловском, в ссылке, это было главное развлечение запечь картошку в золе и есть, обжигая пальцы. Писал он об этом няне: «Картошка здесь отменная, хоть и ссылка».
Представляете? «Я помню чудное мгновенье» и картошка в золе. Рядом как-то теплее становится.
Толстой и вегетарианство
Лев Николаевич к старости стал убеждённым вегетарианцем. Но не просто «не ем мясо», а с идеологией. Считал, что питаться убитыми животными стыдно. Ел овсянку, щи, грибы, яйца (их почему-то не запрещал). И очень сердился, когда гости привозили с собой колбасу.
В Ясной Поляне до сих пор показывают его любимую тарелку глубокая, с синим ободком, из которой он ел кашу каждое утро.
Достоевский и чай
Фёдор Михайлович пил чай литрами. Сладкий, крепкий, вприкуску. Когда закладывал вещи в ломбард, чтобы расплатиться с долгами, чайницу оставлял всегда. Говорил: «Без чая нет мыслей».
В тюрьме, на каторге, он мечтал не о свободе, а о стакане горячего чая с булкой. Потом, в романах, его герои будут постоянно пить чай: Раскольников, Мармеладов, князь Мышкин. Даже убивают у него меньше, чем пьют чай.
Набоков и бабочки
Владимир Владимирович, кроме литературы, серьёзно занимался энтомологией. Ловил бабочек, коллекционировал, описывал новые виды. И в поездки всегда брал с собой сачок.
Обедал он просто сэндвичи с сыром и кофе. Но если во время еды пролетала редкая бабочка, бросал всё и бежал ловить. Жена Вера привыкла, доедала за ним.
Булгаков и селёдка
Михаил Афанасьевич очень любил селёдку. Особенно с отварным картофелем и луком. В «Мастере и Маргарите» Воланд на балу ест именно её, икру и осетрину он оставил свите, а сам взял селёдку.
Домашние вспоминали: когда Булгаков садился писать, рядом на столе обязательно стояла тарелка с кусочком селёдки и чёрным хлебом. Говорил, что это помогает думать.
Зачем я это всё
Мы любим писателей за тексты. А они были просто людьми — с простыми привычками, странными вкусами и любовью к картошке с молоком. И когда знаешь такие мелочи, книги становятся ближе. Как будто автор только что вышел из комнаты и сейчас вернётся, дожёвывая бутерброд.
А вы замечали, что любимые книги лучше читаются под что-то съедобное? У меня, например, Достоевский идёт только с крепким чаем.