С одной стороны, «альтернативная история» - штука сомнительная. Что произошло, то произошло. С другой стороны — нужно иногда видеть и какие-то другие варианты развития исторических процессов. Особенно если о них писали современники.
Как известно, в своей «Записке о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях» Н. М. Карамзин изложил консервативные политические взгляды, охватывающие вопросы формы правления, законодательства, экономики и общественной жизни.
И вот что в этом труде он писал о присоединении Финляндии, произошедшем в 1809 году:
Таким образом, великие наши усилия, имев следствием Аустерлиц и мир Тильзитский, утвердили господство Франции над Европою и сделали нас чрез Варшаву соседями Наполеона. Сего мало: убыточная война Шведская и разрыв с Англией произвели неумеренное умножение ассигнаций, дороговизну и всеобщие жалобы внутри государства.
Мы завоевали Финляндию; пусть Монитер славит сие приобретение! Знаем, чего оно нам стоило, кроме людей и денег. Государству для его безопасности нужно не только физическое, но и нравственное могущество; жертвуя честью, справедливостью, вредим последнему.
Мы взяли Финляндию, заслужив ненависть шведов, укоризну всех народов, – и я не знаю, что было горестнее для великодушия Александра – быть побежденным от французов, или принужденным следовать их хищной системе.
Нравственный аргумент Карамзина тут совершенно не к месту. Он в реальной политике работает очень плохо. Во всяком случае - в ту эпоху.
Но если задуматься, то исторический опыт все-таки подтвердил глубину сомнений Николая Михайловича. Присоединение Финляндии не сделало Россию сильнее в национальном смысле, а скорее усложнило внутреннее устройство империи.
1. Россия получила территорию с особым статусом. Великое княжество Финляндское сохранило свои законы, сенат, валюту и таможню. Фактически, это было «государство в государстве», которое мало интегрировалось в имперскую экономику, но требовало административных ресурсов для управления.
2.Более того, присоединив Финляндию, Александр I в состав Великого княжества через несколько лет зачем-то включил и российскую Выборгскую губернию. Тем самым заложил под будущее самую настоящую бомбу, создав прецедент для территориальных споров, которые аукнутся уже в XX веке.
(Об этом можно прочитать в публикации - О причинах финской войны | Александр Степанов | Дзен ).
3. С военной точки зрения Петербург и Кронштадт действительно получили дополнительный буфер от Швеции.
Но с учетом политических раскладов, климата, логистики и прочего, весь XIX век России с этого направления ничего серьезного не угрожало. Результат неудачных действий англо-французского флота на Балтике в Крымскую войну это доказывает. В XX веке позиция на Ханко стала важна, но только в 1917 году Финляндия стала независимой и до 1940 года и этот форпост был потерян.
4. Если бы Финляндия тогда осталась в составе Швеции, то финский национализм был бы «головной болью» ее правящего класса еще сто с лишним лет. И вот там так легко отделиться от метрополии вряд ли бы получилось.
(В 1918 году белые финны из-за экономии патронов порубили некоторое количество аландских шведов, желавших вернуться в «родную гавань», обыкновенными топорами).
5. Да, есть единственный плюс — Финляндия в составе Российской империи немало поспособствовала развитию русского революционного движения. Как относительно безопасная база.
При этом, как уже приходилось отмечать, во многом это произошло из-за глупой русификаторской политики двух последних русских царей. (Публикация об этом - Русские цари в Финляндии: от любви до ненависти | Александр Степанов | Дзен ).
Конечно, все эти аргументы можно попытаться опровергнуть, я и не настаиваю на их стопроцентной верности. И вообще, прошлого изменить нельзя.
Но вопрос — на кой черт Российская империя присоединила к себе Финляндию, все же имеет право на существовании. Ведь первым его задал Николай Михайлович Карамзин!