В подвале бывшего Забайкальского завода, где когда-то нашли таблицу 84, которую местные остряки назвали "таблица сомнений", находился отдел калибровки реальности.
Это было нечто среднее между экспериментальной площадкой в Сколково и кладовкой древнего алхимика.
Табличка на двери гласила:«Ви-ТРОН. Вход рубль - выход два».
Сюды ходють, объяснял сторож Григорий Парамонович, — это когда в голове сквозит, но не простужаешься. Он как-то слышал, что в отделе занимаются пневматологией, когда он спросил то ему сказали, что это воздух.
В отделе работали двое: старший инженер по паузам Василий Тагилов
и младший наладчик фазовых переходов Пётр Забайкальский.
— Пётр, — сказал Тагилов, глядя в окно, где вместо пейзажа иногда показывали чужие мысли, — люди снова жалуются.— На что?— На линейность жизни. Говорят, сюжет слишком предсказуемый. Утром кофе, вечером экзистенция. Никакого фазового перехода.
Пётр вздохнул и поправил каску с надписью «84».— Мы же им выдали демо-версию Ветрона.— Выдали. Но они используют его как подставку под кружку. Повисла пауза. Очень качественная, почти экспортная пауза, Станиславский бы удивился.
— Объясни мне честно, — сказал Пётр, — а что такое Витрон? Это игра, система, миф или способ пережить понедельник? Тагилов задумался.— Витрон, Петя, — это не миф о заграничной жизни, туда все уезжают и никто не возвращается и получается, что это миф о восприятии.— Это ты уже говорил.— Да, но я каждый раз говорю это по-другому.
Он достал карту с надписью «Решение».— Вот смотри. Человек хочет изменить жизнь. Но вместо этого он меняет аватарку. Вроде действие совершено но оно не отражается в его памяти, а только в мышлении. А по структуре рефлекса мы знаем что импульс в точке семь достигает рефлектора или мышца, а чтобы он отразился нужен переход в точку девять или ЦНС. Понимаешь чтобы получить золото нужна молекула золота и тогда она может притягивать аналогичные молекулы и накапливать до кристаллизации, а мы что притаскиваем, эххх.
И таки да, смотри если вписать равноугольники в окружность то семерка не вписывается, как фигура, а после шестиугольника идет восьмиугольник и значит не начем накапливать, нет формы, как сот у пчел.
Поэтому Витрон учит паузе.— Между стимулом и реакцией?— Именно. В эту паузу мы встраиваем квадрат.— Девятипольный?— Конечно. Ты что, думаешь, мир держится на трёх китах? Нет, он держится на девяти смыслах, которые делают вид, что их всего три. Пётр записал это в журнал «Для проверяющих органов».
В углу комнаты стояла таблица 84. Она тихо жужжала, как холодильник с метафизикой.— А это зачем? — спросил Пётр.— Это календарь саморазвития.
Люди думают, что они проживают год, но на самом деле ну максимум месяц.— А Витрон?— Витрон позволяет прожить год.
И желательно без лишней драмы.— А если человек не осознаёт?— Тогда таблица начинает осознавать его, шутка конечно, но это работа ДНК, можно ее осознавать, можно не осознавать, но волосы начнут выпадать и седеть.
Пётр отодвинулся от таблицы.
В дверь постучали. Вошёл инспектор из Министерства Рациональности.— Что у вас здесь происходит?— Калибровка восприятия, — ответил Тагилов.— Лицензия есть?— Конечно. Мы юридически нейтральны. Инспектор посмотрел на карты.— Это что? Гадание?— Нет, — сказал Пётр. — Это инструмент формирования новых ассоциаций в контролируемой паузе между стимулом и реакцией. Инспектор помолчал.— А по-человечески?— Мы учим людей не реагировать как автомат. Инспектор задумался.— Это опасно.— Для кого? — спросил Тагилов. Инспектор посмотрел на потолок, где медленно вращался воображаемый квадрат Ло-шу.— Ладно. Продолжайте. Но без фазовых переходов в рабочее время. Он ушёл.
Пётр повернулся к Тагилову:— А если всё это — иллюзия?— Конечно, иллюзия.— Тогда зачем?— Потому что осознанная иллюзия — это уже инструмент. В этот момент из окна подул лёгкий ветер.
Настоящий или внутренний — никто не понял. На столе лежала карта «Решение». Пётр посмотрел на неё и вдруг понял, что впервые за день не спешит реагировать. В паузе было тихо. И где-то в глубине этой тишины
чуть-чуть калибровалась реальность.
В отделе снабжения Забайкальского завода работал шаман. По трудовой книжке он проходил как «ведущий специалист по логистике невидимого». Звали его Ефим Сарданапалович. Его задача, если где-то в системе не хватало смысла, если в девятом поле возникал перекос, если у сотрудников начинала сбоить пауза между стимулом и реакцией —вызывали Ефима. Он приходил с бубном, на котором была выгравирована таблица 84.— У вас нехватка внутреннего кайфа, — говорил он, не глядя.— И перерасход внешних обстоятельств. Тагилов уважал его. Пётр побаивался.
В тот день случилось ЧП. Таблица 84 начала работать в обратную сторону. Год вместо разворачивания стал сворачиваться.
— Кто трогал синхронизацию? — спросил Тагилов.— Я только слегка переписал квартальный отчёт по судьбе, — тихо сказал Пётр. В углу задрожал воздух. Появился Ефим.
Шаман сел на складской ящик с надписью «Кармические остатки».— У вас перекос по восьмёрке.— Почему по восьмёрке? — спросил Пётр.— Потому что вы живёте в линейной четвёрке.— А разве 8.4 — это не просто структура? Ефим улыбнулся.— Нет, Петя 8.4 — это когда бесконечность смотрит на квадрат и говорит: «Попробуй удержать меня в форме».Таблица зажужжала громче.
Вдруг произошло странное. Тагилов заметил, что цифры в таблице начали светиться. Поля стали объёмными. 84 клетки раскрылись как двери.— Никому не реагировать! — крикнул он. Но было поздно. Пётр сделал именно то, чему их учили не делать —он отреагировал. И в этот момент его втянуло в клетку № 27.
Пётр оказался в странном пространстве. Вокруг стояли девять квадратов. Каждый квадрат проживал год. В первом люди учились хотеть.
Во втором — сомневаться.
В третьем — записывать решения.
В четвёртом — забывать, зачем записали.
И так далее. К нему подошёл человек, очень похожий на него, но спокойнее.— Ты кто?— Я ты, который прошёл паузу.— Это рай?— Нет. Это версия без автоматизма. В далеке виднелась огромная цифра 8, свернутая в горизонт.
Тем временем шаман бил в бубен.— Он попал в год без осознания, — сказал Ефим.— Можно его вернуть? — спросил Тагилов.— Можно. Но тогда он забудет, что такое пауза.— А если не возвращать?— Тогда он станет таблицей. Повисла пауза. Очень сложная.
Внутри таблицы Пётр увидел карту «Решение». Она не светилась.
Она просто была. Он вспомнил: желание → ощущение → фиксация. Он закрыл глаза. Не отреагировал. И вдруг понял —таблица не ловушка.
Это зеркало. Если не бежать — она выпускает. В следующее мгновение он стоял обратно в отделе.
Таблица 84 снова работала штатно. Ефим убрал бубен.— Запомни, Петя, — сказал он, — в Витроне главное не карты.— А что?— Кайф.— А если его нет?— Тогда ты просто бухгалтер реальности. Пётр задумался. Где-то внутри него стало немного тише. И в этой тишине чуть заметно повернулся квадрат.
Министерство Рациональности издало приказ:
«Признать Ветрон потенциальной государственной угрозой.
Основание: формирование паузы между стимулом и реакцией.
Пауза снижает управляемость импульсом.»
Подпись: Главный инспектор по линейному мышлению Ф. А. Логинов. В народе его называли просто — Фаллогин.
В подвале Забайкальского завода стало тревожно.— Нас признали нелинейными, — сказал Пётр.— Это комплимент, — ответил Тагилов.— Нет, это статья. В этот момент в дверь вошла комиссия. Трое в серых костюмах.
— Вы внедряете паузу? — спросил старший.— Да, — честно ответил Тагилов.— Зачем?— Чтобы человек не реагировал автоматически. Комиссия переглянулась.— А если он перестанет реагировать на рекламу?— Тогда он начнёт выбирать.— Это опасно.— Для кого? — снова спросил Тагилов. Ответа не последовало.
Ефима вызвали отдельно. Его посадили за стол, где вместо протокола лежала таблица 84.— Объясните, что вы поставляете.— Внутренний кайф.— Он сертифицирован?— Он переживается. Комиссия сделала пометку:
«Не поддаётся количественной оценке».— Вы используете бубен?— Использую.— Это музыкальный инструмент или регулятор смыслов?— Это интерфейс. Пауза очень неловкая для рационального ведомства.
Министерство решило провести проверку. Они взяли добровольца — младшего инспектора Семёна Капустина. Ему дали карту «Решение».— Сформулируйте желание.— Повышение.— Почувствуйте.— Чувствую тревогу.— Зафиксируйте.
Капустин записал дату.
И вдруг замолчал. Он не отреагировал на внутренний страх. Он не побежал доказывать. Он просто смотрел. Комиссия зашепталась.— Он стал… самостоятельным.— Это сбой!— Нет, — тихо сказал шаман, — это пауза.
В течение недели в Министерстве начали происходить странности.
Сотрудники: перестали отвечать мгновенно, начали задавать вопросы,
сократили бессмысленные совещания, а один даже отменил собственный приказ, потому что «не почувствовал его».
Система начала слегка калиброваться.
Это был самый опасный симптом.
— Если так пойдёт дальше, — сказал главный инспектор, — люди начнут думать.— Они и так думают.— Нет. Они реагируют. Это безопасно.— А если они начнут выбирать? В зале стало тихо. Очень тихо. И в этой тишине впервые за всё существование Министерства возникла пауза.
Через месяц Министерство выпустило новое постановление:
«Витрон не является угрозой.
Он является инструментом внутренней логистики.
При условии соблюдения добровольности.» Шаман прошёл аудит. Тагилов получил письмо благодарности. Пётр записал дату.
И где-то на горизонте бесконечность снова попыталась принять форму квадрата.
После аудита всё стало подозрительно спокойно. Слишком спокойно. Пётр заметил первым.— Тебе не кажется, что Министерство нас больше не проверяет?— Проверяет, — сказал Тагилов. — Просто мы стали частью проверки. В этот момент таблица 84 моргнула. Не цифрой. Пространством.
Шаман пришёл без вызова. Это всегда означало, что вызов уже произошёл.— Я понял, — сказал Ефим, садясь на ящик с надписью «Сомнения временного хранения».
— Министерство — это девятое поле.— Какое девятое? — спросил Пётр.— То, которое человек не замечает. Тагилов молча повернул доску с девятипольной схемой Витрона. Восемь полей были подписаны: желание, ощущение, фиксация,
смысл, наблюдение, событие, цель, возможность. Девятое было пустым.
— Девятое поле — это внутренний контролёр, — сказал шаман.
— То, что проверяет, осуждает, регулирует, запрещает, одобряет.— Внутреннее Министерство Рациональности? — тихо спросил Пётр.— Именно.— Тогда внешнее Министерство…— …просто отражение. В комнате стало чуть холоднее.
Не физически — концептуально.
Тагилов решил проверить гипотезу. Он положил карту «Решение» в центр схемы.— Сейчас мы не будем менять мир, — сказал он. — Мы посмотрим, кто внутри нас подписывает приказы. Пётр закрыл глаза. И вдруг услышал голос:
«Это не сработает.», «Это несерьёзно.»
«Ты кто такой, чтобы запускать фазовые переходы?»— Вот оно, — прошептал шаман. — Девятое поле активировано.
— Если Министерство внутри, — сказал Пётр, — то мы всё время боролись с частью себя?— Да, — ответил Тагилов.
— Но борьба — это тоже реакция.— А что тогда? Шаман улыбнулся.— Пауза.
Пётр сделал то, чему его учили. Не спорил с голосом.
Не соглашался. Не подавлял. Он просто наблюдал. Голос стал тише. Потом распался на фразы. Потом на интонации. Потом на страх. И вдруг стало ясно: Министерство внутри не враг.
Оно хочет стабильности. Но стабильность без осознанности превращается в тюрьму. Осознанность без структуры превращается в хаос. Девятое поле — это точка баланса.
В этот момент в реальном Министерстве произошло странное. Главный инспектор Фаллогин внезапно замолчал во время совещания. Он хотел сказать:
«Запретить». Но вместо этого сказал: «Подождём». Коллеги были потрясены. Это был первый официальный государственный акт паузы.
Тагилов посмотрел на пустое девятое поле.— Подпишем?— Чем? — спросил Пётр.— Осознанием. Он взял маркер и написал: «Ответственность» Шаман кивнул.— Теперь Витрон завершён.— Всё?— Нет.