Материал не предназначен для читателей младше 18 лет.
Мировые кинотеатры штурмует «Грозовой перевал» Эмиральд Феннел, объединивший в страстном дуэте главную Барби Голливуда Марго Робби и нового секс-символа зумеров Джейкоба Элорди. О том, как нарочитая гиперболизированность гардероба Кэтрин Эрншо отразила болезненную природу ее деструктивной одержимости Хитклиффом и почему бесконечная смена сюрреалистических нарядов стала одним из ключевых аттракционов зимнего блокбастера, рассказывает киножурналистка и историк кинокостюма Катерина Крупнова.
Катерина Крупнова
Автор Кинопоиска и Telegram-канала CineModa
Без претензий на историческую достоверность
Предъявлять новой киноверсии «Грозового перевала» претензии в сюжетных неточностях и визуальных анахронизмах невероятно соблазнительно, но абсолютно бессмысленно. Режиссер фильма Эмиральд Феннел сразу обозначила, что ее фильм не трепетная адаптация литературного шедевра Эмили Бронте, а интерпретация собственных впечатлений от прочтения романа в 14 лет, фантазия подростка в пубертате. Отсюда пробивающаяся через экран телесность. Зритель буквально ощущает вязкость теста, тягучесть яичных желтков, скользкий след улитки, ползущей по стеклу, или влажность промокшей одежды Кэти и Хитклиффа, регулярно попадающих под дождь. «Я хотела сделать что-то, что заставило бы меня почувствовать то, что было со мной при первом прочтении. Это эмоциональная реакция, нечто первобытное, сексуальное», — признается Феннел в одном из интервью.
В поисках вдохновения и материальных референсов для визуальных образов своей картины она отправилась в Музей Виктории и Альберта за экземпляром романа Бронте с иллюстрациями Бальтюса, чьи рисунки, по мнению режиссера, идеально воссоздают напряженный и тревожный мир героев «Грозового перевала».
Тактильность и фактурность тканей на экране была особенно важна для Феннел. Для создания гардероба героев она пригласила двукратную обладательницу премии «Оскар» Жаклин Дюрран, ту самую, которая придумала зеленое платье Киры Найтли в «Искуплении» (2007) и заразила весь мир розовым барбикорным безумием (именно на съемках «Барби» художница впервые поработала с Марго Робби и самой Феннел, сыгравшей беременную Barbie). В богатой фильмографии Дюрран можно найти как достаточно точное воссоздание исторических эпох (Регентство в «Гордости и предубеждении» 2005-го, Гражданская война в США в «Маленьких женщинах» 2019-го), так и виртуозное жонглирование разными модными периодами (в «Анне Карениной» 2012 года художница органично сочетает аутентичные силуэты последней трети XIX века с haute couture Кристиана Диора и Кристобаля Баленсиаги).
В целом вольное заигрывание с историческими костюмами — это уже не новый тренд нашего постмодернистского времени с его мелким хулиганством с лиловыми «конверсами» в «Марии-Антуанетте» (2006) и тотальной провокацией в «Бедных-несчастных» 2023-го (о них мы подробно писали здесь) или «Бриджертонах» (2020 — н. в.).
Костюмы, созданные Жаклин Дюрран для героев «Грозового перевала», сознательно не претендуют на какую бы то ни было историческую достоверность. Действие романа Эмили Бронте приходится на Георгианскую эпоху и охватывает временной отрезок с 1771 по 1802 год. Предположить, в какое десятилетие происходят события картины Феннел, не получится. «Мы вовсе не пытаемся воссоздать какой-то конкретный момент времени. Мы просто выбираем для каждого персонажа те образы и стили, которые нам нравятся», — поясняет Дюрран в интервью британскому Vogue. По мнению создателей новой версии «Грозового перевала», аутентичный георгианский гардероб был бы слишком сдержанным для разворачивающейся на экране истории безумной страсти, маний и психологических травм. А вот концепция чувственного фешен-спектакля соответствует сюжету идеально.
Любовная лихорадка в багровых тонах
К моменту первого обсуждения с Дюрран костюмов «Грозового перевала» Феннел собрала огромный массив референсов — от эпохи Тюдоров и 1950-х до современных модных трендов. Дюрран признавалась, что в ее мудбордах были винтажные коллекции Mugler и McQueen, и, хотя в итоговых костюмах зритель не увидит прямых, узнаваемых оммажей этим дизайнерам, они определенно повлияли на творческий подход Жаклин.
В интервью британскому Vogue Дюрран рассказывает: «Наши источники варьировались от Елизаветинской до Георгианской и Викторианской эпох, от живописи и исторических нарядов до современной моды и костюмных фильмов XX века.
Задача заключалась в том, чтобы свести все это воедино и создать образы, которые рассказали бы историю так, как ее видела и чувствовала Эмиральд».
Среди ключевых референсов в мудбордах художницы есть образы канонических красавиц из знаменитых костюмных мелодрам мирового кинематографа: Вивьен Ли из «Унесенных ветром», Роми Шнайдер из трилогии про императрицу Сисси, Лана Тернер из «Дианы», Мишель Мерсье из киносериала про Анжелику.
Для Кэтрин Эрншо Дюрран создала около 50 костюмов. Гардероб Кэти — это фантазийная феерия и ассорти из самых разных модных периодов и направлений с преобладанием красных и бордовых оттенков, кричащих о страсти, одержимости и внутреннем конфликте героини.
Впервые мы видим взрослую Кэти в образе баварской молочницы (белая блуза в крестьянском стиле, корсет, юбка в клетку), что на фоне мрачных туманных йоркширских болот смотрится контрастно и чужеродно. Выбор такого костюма сознателен, он подчеркивает бунтарскую и непокорную натуру героини. Отдельно стоит отметить корсет из черной кожи с красными прорезями в виде сердец, за которые Хитклифф поднимает Кэти для поцелуя в очередной дождливой сцене. Фривольные наряды с соблазнительными корсетами выражают протест против чопорности и благопристойности. После затянувшегося гостевого визита в поместье Линтонов Кэти возвращается в красно-белом платье модной леди, отвечающем колористике ее прежних нарядов. Но героиня уже вступила на путь модной трансформации.
В сцене перед свадьбой Кэти просит Нелли (Хонг Чау) затянуть корсет как можно туже. Этот жест отсылает к шрамам на спине Хитклиффа, полученным в детстве, когда он защищал героиню перед гневом ее отца. Но вместе с тем это символ собственной клетки Кэти, ее брака без любви. И, конечно же, эта сцена вызывает в памяти знаменитый эпизод со Скарлетт и Мэмми из «Унесенных ветром».
Свадебное платье Кэтрин с открытыми плечами, рукавами-буфами, пышной юбкой и необъятной фатой напоминает белое облако. Утекшие в интернет снимки Робби со съемочной площадки задолго до премьеры разожгли ожесточенные споры знатоков, еще не осведомленных о нюансах творческого подхода Феннел. Полиция моды справедливо ставила на вид создателям картины: в эпоху, соответствующую книге, еще не было традиции белых подвенечных нарядов, ее заложила королева Виктория после своей свадьбы в 1840 году. Дюрран раскрыла источники вдохновения: это не только лучшие образцы викторианской свадебной моды, но и знаменитый портрет императрицы Елизаветы Баварской кисти Франца Ксавера Винтерхальтера, и дизайнерский шедевр Чарльза Джеймса 1951 года — знаменитое платье-лепесток.
Свадебное платье королевы Виктории, в котором она вышла замуж 10 февраля 1840 года, стало историческим эталоном, положив начало традиции белых подвенечных нарядов. Сшитое из белого атласа и украшенное уникальным хонитонским кружевом (разновидность коклюшечного кружева, производимого в Хонитоне, Ист-Девон, Великобритания), платье подчеркивало чистоту и невинность, а не богатство. Вместо короны Виктория выбрала венок из цветов апельсина.
Ближе к драматическому финалу картины Кэтрин все чаще появляется в белой одежде. И в данном случае это не символ невинности, а символ нервного и физического истощения и как бы предчувствие ее скорого перехода в призрачный мир.
Один из самых неожиданных и запоминающихся образов Кэти — целлофановое платье с розовой лентой на поясе, которое героиня надевает в свою первую брачную ночь. Символика такая же прозрачная, как и наряд: девушка преподносит себя в качестве дорогого подарка для новоиспеченного супруга. На эту необычную дизайнерскую идею Дюрран вдохновила фотография пин-ап-модели 1950-х, которую ей показала Эмиральд Феннел. На снимке — фигуристая девушка, завернутая в целлофан, перевязанный бантом. Также в мудборде для этой сцены можно найти образы из коллекции Mugler 1996 года.
Эксцентричная кукла
Когда Кэти, выйдя замуж за Эдгара Линтона, ставшего с легкой руки Эмиральд Феннел нуворишем, разбогатевшим на продаже дорогих тканей, становится хозяйкой роскошного поместья, гиперболизированность ее гардероба усиливается. Пожертвовав своей любовью к безродному Хитклиффу ради финансового благополучия, героиня компенсирует внутреннюю пустоту внешней пышностью и экстравагантностью своих нарядов. Она буквально превращается в куклу (не случаен и символичен кукольный дом в столовой поместья, где можно найти игрушечную версию Кэти, которую смастерила Изабелла, сестра Эдгара), чье единственное занятие и развлечение — менять наряды и украшения. В клиповой нарезке новоявленная миссис Линтон то пьет коктейли в солнечных очках с красными линзами а-ля Элтон Джон, то поедает гигантскую (размером с ладонь) клубнику в огромной соломенной шляпе, украшенной золотыми падающими звездами. Создается впечатление, что Кэти оказалась в мире «Алисы в Стране чудес». Происходящее смахивает на сон больного лихорадкой.
Градус китча зашкаливает. Апогея кукольности и искусственности Кэти достигает в сцене со стразами на лице.
В роскошных бальных платьях, массивных ожерельях и тиарах героиня Робби очень напоминает Мишель Мерсье в образе Анжелики, а в зимнем белоснежном ансамбле с меховой шапкой передает недвусмысленный привет Анне Карениной.
Символичен наряд, в котором Кэти решает навестить отца в Грозовом Перевале, — красная бархатная накидка (красный цвет символизирует ее связь с прошлым и родным домом) и серебристое платье с «ледяным» принтом, говорящее о напускной холодности, за которой героиня прячет бушующие в своем сердце страсти. По признанию Дюрран: «Подобные накидки соответствуют эпохе, хотя наша версия не является строго исторически точной. Это скорее отсылка к прошлому и одновременно к голливудским мелодрамам 1950-х годов». Ансамбль Кэти очень выигрышно смотрится на фоне заснеженного пейзажа.
По замыслу Дюрран и Феннел блестящие фактуры нарядов Кэтрин, которые начинают доминировать с возвращением Хитклиффа, символизируют внутреннее напряжение героини, а также ее эмоциональную изоляцию от Линтонов.
Многие зрители решили, что красная юбка наряда Кэти в сцене, когда она принимает в своей усадьбе вернувшегося Хитклиффа, выполнена из латекса. На самом деле это не латекс, а современная ультраблестящая синтетическая ткань с сильным глянцевым эффектом. Рассказывает Жаклин Дюрран: «Мы использовали этот образ в конкретной сцене, потому что хотели искусственно и максимально стилизованно объединить платье с декорацией. Там прорезиненный, ярко-красный глянцевый пол. Они словно сливаются друг с другом, а стены библиотеки белые, как блузка героини».
Другое блестящее платье с эффектом нефтяного пятна представляет собой симбиоз викторианского силуэта и современной ткани. По словам художницы, это иссиня-черное платье специально создавалось для съемки сцены при лунном свете. У зрителя создается ощущение, будто от наряда Кэти исходит таинственное свечение.
Многие украшения, которые носит Кэти, позаимствованы из винтажных коллекций Chanel. В интервью британскому Vogue Дюрран рассказывает: «Для нас было важно, чтобы в дизайне ощущалось историческое происхождение, но при этом изделия выглядели современно. Я связалась с Эльзой Хайцманн, глобальным директором Chanel по связям c кинематографом, и она буквально с лупой прошлась по архивам бренда, обнаружив самые удивительные винтажные вещи. Когда посылки прибыли, мы были вне себя от восторга». Особое внимание заслуживают щедро декорированные камнями готические кресты.
Жаклин Дюрран признается, что ее любимый наряд Кэти в фильме — это черно-белое платье из бархата с лифом, напоминающим доспехи, декорированным цветком и цепями (символ красоты и самоограничения). Знаменательно, что этот образ — один из самых исторически точных в гардеробе героини, он является практически точной репликой платья с «Портрета швейцарской девушки из Интерлакена» Франца Ксавера Винтерхальтера (1849).
Байронический герой с золотым зубом
Эмиральд Феннел сразу утвердила Джейкоба Элорди на роль из-за его очевидного портретного сходства с героем иллюстраций из книги, которую она читала еще школьницей. Если гардероб Кэти сплошь фантазийный и гиперболизированный, то вот ее возлюбленный Хитклифф одет исторически достоверно, в соответствии с модой Георгианской эпохи (период между 1714 и 1830 годами); такой страдающий мрачный байронический герой рубежа XVIII–XIX веков. Лишь золотой зуб и серьга в ухе отсылают к цыганскому происхождению новоявленного джентльмена. Да и щедро расстегнутые рубашки во второй части фильма плотно перекликаются с чувственным образом юного конюха.
У молодого Хитклиффа отсутствует зуб. Разбогатев, герой ставит себе золотую коронку. Примечательно, что на австралийскую премьеру фильма Джейкоб Элорди решил прихватить с собой этот аксессуар. Основатель ювелирного бренда Maison Raksha Джонатан Ракша, изготовивший коронку, рассказал в интервью Page Six, что 14-каратная золотая накладка закрывает правый резец актера и украшена двумя бриллиантами по бокам от переплетенных букв «C» (Cathy) и «H» (Heathcliff). Монограмма выполнена изящным шрифтом и символизирует имена Хитклиффа и Кэтрин Эрншо.
По словам дизайнера, именно Элорди попросил использовать инициалы персонажей, но дал мастеру творческую свободу в выборе шрифта. В последний момент Ракша предложил добавить бриллианты, чтобы придать изделию большей выразительности.
Модное влияние
Мощная маркетинговая кампания и громкие имена на афише уверенно создают настоящий зрительский культ вокруг нового «Грозового перевала». Сборы фильма за первый уик-энд уже окупили производственный бюджет. Картину либо ожесточенно ругают, либо восторженно хвалят. Равнодушных нет. Ретейлеры одежды (H&M, Aqua) выпускают коллекции, вдохновленные эстетикой картины, а тщательно продуманные стилистом Эндрю Мукамалом образы Марго Робби для пресс-тура уже всколыхнули среди модниц мощную волну интереса к готической и викторианской эстетике в ее современной интерпретации. Социальные сети переполнены фанатскими видео с туториалами, как одеться, накраситься или уложить волосы в стиле Кэтрин Эрншо. Любопытно, как долго продержится этот ажиотаж и сколько Кэти и Хитклиффов мы увидим на хеллоуинских вечеринках в конце года.
Марго Робби в платье Schiaparelli Couture и ожерелье Cartier с бриллиантом «Тадж-Махал» , некогда принадлежавшем Элизабет Тейлор (подарок Ричарда Бёртона на сорокалетие актрисы), на премьере в Лос-Анджелесе
Фото: MRC Film / LuckyChap Entertainment / Album, Universal Pictures / Legion-Media, The Print Collector via Getty Images, TCD/Prod.DB / Legion-Media, LMPC via Getty Images, Chicago History Museum / Getty Images, Cincinnati Art Museum, The Royal Collection Trust, The Metropolitan Museum of Art, Silver Screen Collection / Getty Images